Студенческий завтрак

- Ммм! А!.. Ах.. О-ох… Есенин упал лицом в подушку и блаженно выдохнул. Жуков, сцепив зубы, пережидал последние спазмы оргазма. Когда вокруг снова начал ощущаться реальный мир, парень собрался, как обычно, отвалиться в сторону, но Есь не дал. Он ухватил его за бедро и потянул на себя. - Не выходи. Лежи так. Жуков потупил секунду, рассматривая загривок своего парня через пелену свешивающихся, перепутанных волос. Было жарко. В висках еще стучала кровь, плавно покидая пленный член. - Ты в курсе, что это неудобно? Есенин только уркнул и одобрительно погладил его бедро. - Ну, ладно. Сам напросился, - мстительно предупредил Жуков, перед тем как улечься на партнера всем своим весом. Тот крякнул, но возражать не стал. Наслаждался. И пока подлец ловил последние минутки кайфа, Маршал весь извелся, пытаясь выполнить его просьбу вопреки плавно побеждающей физиологии. Долго напрягать поясницу после активных постельных упражнений не хотелось, но Есь просил, а Жуков мог и потерпеть немного. - Тебе не саднит? – спросил Жук в затылок парню. - Немножко-о… Хорошо так… Ему действительно было хорошо. Расслабленный, открытый и весь такой помятый, Есенин прекрасно выглядел, особенно, если смотреть сверху и одновременно ощущать тепло и влагу его тела. Такого чертовски красивого тела, которого всегда мало. Даже в такие пикантные моменты. Маршал прихватил волосы Лирика губами. Спина уже откровенно побаливала, к тому же он, кажется, снова заводился. - Я курить хочу, Есь. Лирик недовольно заворчал, но руку с бедра убрал, позволяя себя покинуть. - Ну, не ворчи, - язык взъерошил короткую прическу, - я скоро вернусь. К тому же мне противно. - Во мне? – наивно спросил Лирик и даже голову слегка повернул, чтобы хоть искоса посмотреть на своего парня. - В использованном презервативе, - хмыкнул Жуков и рывком отстранился, с удовольствием слушая, как зашипел маленький манипулятор. - Блять. Теперь хуже саднит. - Отдыхай, бестолочь, - быстрый поцелуй в макушку и Лирик снова расслабился, заложив руки под подушку. Под душем Жуков наскоро ополоснулся, зажав в зубах сигарету и запрокинув голову, чтобы на вожделенную отраву не попали брызги. Перед глазами все еще стояли живописные картинки: прогнутая спина, аккуратная маленькая задница, стоны эти бесстыдные. Руки с длинными пальцами пианиста, словно созданные, чтобы сжимать хороший мужской член, а уж губы… Куда там прошлым любовникам. Есь делал минет так, словно душу высасывал и потом так сексуально хрипел и смешно жаловался на боль в горле. Причем, когда он так делал, хотелось не жалеть парня, а взять за волосы и засадить снова. Губы изогнулись в ухмылке, сигарета качнулась, уронив в ванну пепел. Пора было заканчивать представлять себе Еся в разных ракурсах и валить на кухню, а потом снова в спальню, пока мальчик не остыл. Проходя мимо зеркала, Жуков попытался пригладить шевелюру, но быстро забил на это дело – грива все равно торчала в разные стороны. Он никогда не умел выглядеть так же непринужденно и стильно, как дуал и иногда это его немного смущало. Но что поделаешь. Не судьба. С чистыми полотенцами, похоже, тоже была не судьба. На вешалке висело только одно, и его-то Жук и намотал вокруг бедер, да еще прожег в одном месте искрой. Пить хотелось неимоверно. А что может быть круче после секса, чем первая затяжка? Конечно, холодное темное пиво… Когда Есенин зашел на кухню, Жуков вовсю наслаждался, забросив ноги на стол. - А мне? Маршал смерил Лирика пристальным взглядом. У Еся аж покусы и синяки зачесались, так тщательно его изучил партнер. - Это последняя, - как ни в чем ответил агрессор и отпил, - Поделиться? - Ладно уж, пей. Жуков краем глаза наблюдал, как Есь, почесав ягодицу, открыл холодильник, достал упаковку свежего молока и присосался к ней, словно к святому источнику. Совершенно непроизвольно в голове снова всплыли ассоциации. Да так захватили, что Маршал перестал чувствовать вкус пива, на автомате делая глоток за глотком. Есенин расслабленно привалился к столу. Одеваться он, конечно, не спешил, так и стоял, уютный, помеченный со всех сторон, с едва заметным потеком на внутренней стороне правого бедра. Волосы у него тоже были не в порядке, на губах блуждала довольная полуулыбка, а веки томно прикрывали большие оленьи глаза, на которые когда-то и засмотрелся Жуков, встретив парня в коридоре института. И пофиг, что красивый мальчик был первокурсником, а сам Маршал писал диплом. Как оказалось, страсть очень быстро сожрала разделяющие их годы. - Есь, руку дай. Лирик вынырнул из своих мыслей, удивленно глянул, но, естественно послушался. Он всегда слушался, и в этом была его прелесть. Жуков взял руку за запястье, развернул и положил ладонь себе на пах. Хищные пальцы тут же сомкнулись на полувозбужденном члене, Есь подался вперед и вниз, на колени, походя распутывая узел полотенца. Лирик был еще и очень понятливым мальчиком. Когда нежные, слегка обветренные на морозе губы сомкнулись вокруг ствола, Маршал шумно вздохнул и откинулся на спинку стула. Вот, так, да… Хорошо… Есь самозабвенно работал ртом, периодически пошло хлюпая и помогая себе руками, сразу двумя, так что Маршал мог быть уверен – ни один сантиметр его персонального достоинства не останется не обласканным. Между пальцев мальчишки блестела слюна, он мычал, всхлипывал от стараний и брал так глубоко в глотку, что Жуков, прикладываясь к бутылке, едва сдерживал рвущиеся на волю стоны. Особенно, когда глотка спазматично сокращалась или парень запихивал головку себе за щеку… - Хсс… Стой! Есь не сразу понял, что произошло, оторвался только когда Жук настойчиво оттянул от себя его голову. - Пошли в постель. А вот это парень смекнул очень быстро. Он подскочил с колен, облизнул губы и, оставив Жукову хитрющий выразительный взгляд, быстро удалился. Маршал нагнал его у самой кровати. Толкнул в грудь, завалил на спину, с размаху уселся на его бедра и высоко задрал руку с бутылкой. Поймал Есенина глаза в глаза и хищно улыбнулся, обнажив клыки. А потом резко наклонил пиво. - Ты чего дела... ай! Ааай бляяяя… холодное… - Ты красавчик, - рыкнул Маршал. Опустевшая бутылка улетела в кресло, Жуков наклонился и вдохнул свежий хлебный запах полной грудью. Сейчас запах пива мешался с запахом самого Есенина, с запахом секса, спермы и слюны. Будоражащий коктейльчик. - О. Как мило. Язык коснулся напрягшегося от холода темного маленького соска, приласкал, Есенин вздрогнул и двинул бедрами вверх. Жуков поднял глаза, поблескивающие из-под длинной челки, поцеловал сладкую вишенку и лизнул грудь парня, собирая ядовитую смесь пота и алкоголя. Кажется, при попадании на кожу пиво повысило градус, потому что опьянел Маршал моментально. Есь держался за плечи любовника, пока тот старательно слизывал потеки с его груди и живота, пока мочил в остатках пальцы и всаживал их в парня, заставляя дуреть вместе с собой. - Поцелуй меня, Жук, пожалуйста! - Пожалуйста, - прорычал Маршал, впиваясь ему в губы и одновременно вжимаясь бедрами ему между ног. Трахаться молча Есенин не умел в принципе. Все соседи и часть двора обязаны были знать, как парню хорошо и здорово, но сегодня, наверное, соседи думали, что Лирика убивают. Жуков обнимал мальчишку одной рукой, прижимал к себе как мог крепко, а второй упирался в мокрую кровать. Толчки получались неглубокими, но резкими, частыми, мальчишка подвывал не затыкаясь ни на секунду, меняя тональность, когда пах бился о ягодицы и член проходился по самому нужному месту. Когда опорная рука затряслась от напряга, Маршал уронил парня обратно, задрал ему ногу и выпрямился, покусывая щиколотку, не прекращая движений. Маршал любил эту позу. С высоты он мог видеть, как морщится, стонет и хватается за кровать Есенин, мог видеть, как ходит ходуном его грудь, как сжимаются ягодицы, когда он входит особенно глубоко и сильно. Сглатывая быстро набегающую от возбуждения слюну, Жук продолжал чувствовать терпкий вкус любимого напитка, а всем телом – вкус любимого мальчика. Кончили они почти одновременно и щиколотки Есенина украсились еще парой цветастых синяков. - Фух… Что, осталась только минералка? - Ага… - Ты в ВУЗ идешь? - Э… Нет. Уже нет. - Ну хоть поешь со мной. А то у меня лабы, боюсь сожрать препода. Садись. - Да ты знаешь, мне и стоя неплохо. - Я люблю тебя, знаешь? - О, я чувствую… поверь, всем телом чувствую…)