Accidentally In Love

Каждое последствие похмелья, придуманное когда-либо человечеством, Луи на все сто процентов переживает прямо сейчас. Пульсирующая головная боль, жжение в глазах, тошнота — каждое. Он переживает каждое, и это отстой. Со стоном Луи удаётся всего на чуть-чуть приоткрыть левый глаз. Даже это причиняет неимоверную боль. Он быстро закрывает глаза, зажмуриваясь от яркого света. Должно быть, вернувшись прошлой ночью домой, он совсем позабыл закрыть шторы. Не то чтобы он помнит само возвращение. В душе лишь теплится слепая надежда на то, что, в отличие от прошлых разов, он опозорился не очень сильно. Комнату заполняет стон, и Луи требуется несколько долгих мгновений, чтобы понять, что звук исходит не от него. Он слегка хмурит брови — и это причиняет не меньшую боль, всё в нём просто болит — и невольно начинает задумываться о том, как много он выпил накануне вечером. Вероятно, самое время себя ограничить. Луи знает, что склонен перебарщивать. Такая вот компенсация за то, что не пил так много в свои более ранние годы. Он снова стонет. Ему уже двадцать пять. Когда, чёрт возьми, это успело случиться? Раздаётся ещё один стон, и оба глаза Луи распахиваются. Разумеется, как только свет заливает зрачки, заставляя болеть всё в сто раз сильнее, его сразу же накрывает волной сожаления. Он медленно поворачивает голову, и да, в постели рядом с ним оказывается ещё одно тело. Всё, что доступно его полю зрения, — копна вьющихся каштановых волос поверх одеяла. — Блять, — бормочет человек рядом с ним, что для чувствительных ушей Луи ненароком звучит как сирена. Ещё через мгновение Луи осознаёт, что под одеялом он абсолютно голый, и сосед по кровати, судя по всему, тоже. Что ж, остаётся надеяться, что он хотя бы хорошо провёл время. Жаль, вспомнить ничего не выходит, особенно когда парень оборачивается, чтобы посмотреть на него. — Упс, — произносит незнакомец с виноватым лицом: то ли из-за досады за ругань, то ли из-за похмелья. — Привет, — кивает Луи. Волна сожаления возвращается. Он зажмуривает глаза, желая, чтобы пульсации в голове подутихла. Кровать прогибается, и незнакомец встаёт. По комнате разносятся мягкие шаги, когда он уходит, и Луи задаётся вопросом куда. Он сомневается, что прошлой ночью показывал парню окрестности. — Вот, — спустя какое-то время снова слышится голос. Прищурившись, Луи открывает глаза и обнаруживает протянутый ему стакан воды с искренне обеспокоенным взглядом. — Спасибо. — Он медленно садится, тянется и берёт две таблетки парацетамола из второй руки, запивая их целым стаканом воды. — Так, — начинает парень. — Не знаю насчёт тебя, но я понятия не имею, кто ты. Луи облегчённо вздыхает: — Я тоже, — отвечает он. — Луи. — Гарри. — У него приятная улыбка, думает Луи, опуская стакан. — Не знаю, в курсе ли ты, где находишься, но мы у меня дома. — Оу. — Луи обводит коротким взглядом пространство и понимает, что да, он определённо не в спальне своей квартиры. Отнюдь нет. Его глаза блуждают по комнате, задерживаясь на пробковой доске с фотографиями на одной из стен и очень большом незашторенном окне, через которое просачивается слишком много солнечного света, чтобы Луи удалось пережить похмелье. Его взгляд снова возвращается к Гарри, отмечая слегка покрасневшие щёки, поразительно зелёные глаза и непослушные кудри. — Блин, — говорит он, прикусив губу. Как ни странно, Гарри делает то же самое. — Я даже не помню, был ли у нас вчера секс. — О, был, — отвечает тот не раздумывая. — Определённо был. — Оу, — повторяет Луи. – Ну, было неплохо? — Судя по засосам у тебя на шее, я бы сказал, что было очень даже неплохо, — отвечает Гарри. — Плюс я нашёл на полу уже две обёртки от презерватива. Луи мысленно ухмыляется. Что ж, даже если он не может этого вспомнить, приятно знать, что у него был хороший секс. Когда Гарри отворачивается, одетый лишь в пару крошечных чёрных трусов, Луи невольно жалеет, что совсем ничего не помнит. Он гадает, не будет ли слишком нахально попросить Гарри ещё раз сходить туда, где бы он ни был, когда он оттуда вернётся. Для Луи одноразовый секс обычно не заканчивается тем, что он остаётся с человеком на всю ночь. Обычно Луи уходит, как только часть с сексом заканчивается. Иначе получается слишком неловко. По крайней мере, в прошлом так было всегда. Зевнув и потянувшись, Луи присаживается, чувствуя, как с каждой минутой пульсация в голове уменьшается благодаря парацетамолу. Прямо сейчас ему не помешал бы полный английский. Или хоть что-нибудь на скорую руку. Он спускает с кровати ноги, наклоняясь, чтобы поднять с пола своё нижнее бельё, и, потянувшись за рубашкой, замечает под ней листок бумаги. Его разумом овладевает любопытство, и Луи поднимает находку. Однако, пробежавшись глазами по буквам, он чувствует, как у него сводит желудок, и тяжело приземляется на кровать. Он вышел замуж. Замуж. Согласно бумаге, которая всё ещё находится у него в руках, он замужем за Гарри. С которым он буквально только что познакомился. Ну, очевидно, не только что, поскольку у него в руках свидетельство, доказывающее, насколько бестолково пьяным он был прошлой ночью, и всё же он понятия не имеет, кто этот парень. И он понятия не имеет, как он умудрился выйти замуж за этого парня так скоро после знакомства. О чёрт. Мама убьёт его. Не то чтобы он сам по себе не был самостоятельным, конечно, но она заживо сдерёт с него шкуру. К горлу подступает паника. Луи откладывает листок на кровать, торопливо собирая остальную одежду, и натягивает джинсы, стараясь не обращать внимания на то, как протестует его тело при малейшем движении. В голове снова и снова звучит одно и то же слово. Замужем, замужем, замужем. Он, мать его, замужем. Дерьмо, всё плохо. Пока Луи прыгает на одной ноге, пытаясь влезть в ботинки, в комнату возвращается Гарри, держа в руках две дымящиеся кружки. — Оу, — произносит он с ноткой печали в голосе, что заставляет Луи остановиться и обратить на него внимание. Гарри всё так же очаровательно взъерошен, волосы торчат в разные стороны, но отчего-то это выглядят потрясающе. Выражение у него на лице мягкое, если не сказать немного обиженное, когда его взгляд скользит по теперь уже одетому Луи. — Эмм… — блестяще формулирует тот. — Я… Ты что-нибудь помнишь из прошлой ночи? Гарри качает головой, из-за чего кудри небрежно падают ему на глаза. Он молча передаёт Луи одну из кружек, и тот автоматически делает глоток. «Блин, — думает он, — хороший чай». — Не особо, — отвечает Гарри. — Я помню, как добрался до бара, но на этом всё. Думаю, там мы и встретились. — Да, — вздыхает Луи. — Это была вечеринка в честь моего дня рождения. — О! — заметно оживляется Гарри. — С днём рождения. Луи одаряет его слабой улыбкой. — Спасибо. Он делает ещё один глоток из своей кружки и глупо пялится на лист бумаги, так безобидно лежащий на неубранной постели. Он какой угодно, только не безобидный, Луи знает об этом, но не может перестать смотреть на него. Должно быть, Гарри отслеживает его пристальный взгляд, потому что мгновением позже Луи тянется, чтобы остановить его, но его нелепо длинные конечности преграждают путь ещё раньше, чем Луи успевает добраться до кровати, и листок оказывается у него в руке. — О, — повторяет Гарри. — Ну… Луи крепче сжимает руками кружку. — Да, — говорит он. — Ну, — произносит Гарри снова, аккуратно опуская документ на край кровати. — Думаю, вопрос об аннулировании отпадает, потому что брак мы уже консумировали. — …консумировали, — бездумно повторяет Луи. — Господи, я правда взял и вышел замуж за мой одноразовый секс? Губы Гарри растягиваются в мимолётной улыбке, пока выражение его лица не мрачнеет. От этого у Луи опять сводит желудок. — Мы можем оформить развод, — продолжает Гарри, тон его голоса становится более жёстким. — Просто оставь мне свой номер, а я позвоню моему семейному адвокату, он всё уладит. Луи точно прирастает к полу. Разумеется, это глупо, но его слегка задевает внезапная перемена в поведении Гарри. Он просто кивает, оставляя пустую кружку на прикроватной тумбе у себя за спиной, берёт ручку, быстро царапает на обратной стороне квитанции номер и складывает её. Стоя спиной к Гарри, Луи ненадолго закрывает глаза, зажмуриваясь на несколько долгих секунд и отгоняя все мысли и чувства, прежде чем повернуться и протянуть листок. — Тогда я, наверное, пойду, — говорит он. — Спасибо за чай. — Луи проталкивается мимо Гарри, прежде чем тот успевает среагировать, и покидает квартиру. На улице идёт снег. Конечно же, у него при себе нет ни пальто, ни чего-либо ещё, и он не имеет ни малейшего представления о том, где находится. В кармане только сдохший мобильник и бумажник, в котором, он уверен, найдётся лишь десятифунтовая купюра. Со вздохом Луи отправляется дальше по улице в надежде добраться до места, которое точно укажет, где он находится, чтобы можно было кому-нибудь позвонить и попросить забрать его. Это глупо. Луи знает, что это очень глупо, но не может перестать чувствовать себя обиженным из-за того, что Гарри так явно не хотел его видеть. Разумеется, он и не должен — они только что встретились. Ну, технически. Так или иначе, с момента их знакомства прошло меньше, чем двадцать четыре часа, но каким-то образом за это время им удалось убедить друг друга пожениться. Или они просто решили поддаться внезапному импульсу. Может быть, сделали это на спор. Луи знает лишь то, что они отмечали его день рождения и ему дико хотелось напиться. Стэн назвал это их предновогодней алко-вечеринкой. Чтобы подготовить себя к ночной попойке и хаосу в канун Нового года. Правда, теперь Луи понятия не имеет, что ему делать дальше. Раздражённо вздохнув и пнув камень у себя на пути, Луи направляется в ближайшее кафе. Внутри оказывается тепло, за что он безмерно благодарен. Он стряхивает налипший на куртку снег, заходит внутрь, присоединяясь к относительно небольшой очереди, сканирует взглядом меню, но обнаруживает, что ничто его не впечатляет, и, заказав чашку йоркширского чая, находит свободное место у одной из стен. Из окна открывается вид на улицу, и Луи наблюдает за тем, как осыпает землю рассыпчатый снег. Он неторопливо потягивает свой чай и задаётся вопросом, насколько далеко отсюда находится его квартира. Всё вокруг кажется незнакомым. При других обстоятельствах это бы его взбудоражило, но после того, что произошло сегодняшним утром, это лишь раздражает. Ему хочется вернуться домой, свернуться калачиком со своей кошкой и докучать Зейну по телефону, пока тот не сдастся и не принесёт Луи на ужин китайскую еду. Закончив с чаем, Луи подходит к стойке, чтобы спросить, где именно он находится, проницательно игнорируя поднятую в ответ на его вопрос бровь, а затем просит ненадолго одолжить телефон. Ему вручают стационарный, и он быстро набирает номер Зейна, зная, что тот, в отличие от Луи со Стэном, и близко не выпил бы так много и был бы, вероятно, достаточно трезв, чтобы приехать и забрать его. К большому облегчению Луи, Зейн появляется уже через двадцать минут. — Что с тобой случилось вчера ночью? — спрашивает он, пока они едут в машине. — О, ты знаешь, всё как обычно, — начинает Луи. — Напился, познакомился с парнем, вышел за него замуж. Машина внезапно дёргается на ходу, и Зейн ругается себе под нос. — Господи, Лу, — говорит он. — Ты ничего не делаешь наполовину, да? — Мгм, — мычит Луи. — Ну, всё равно мы разводимся. — …Тогда почему у тебя такой разочарованный голос? — спрашивает Зейн. Чёрт бы побрал его и его отвратительно острое восприятие Луи и всего, о чём тот думает в любой момент времени. Луи тяжело вздыхает. — Не знаю, — отвечает он честно. Ведь он правда не знает. Это высочайший уровень тупости — Луи должен испытывать чертовски огромное облегчение оттого, что Гарри хочет развод. Кто знает, почему его так задело предложение Гарри. Не похоже, что у них что-то получится — они даже не знают друг друга. Луи не в состоянии пока даже вспомнить их секс, а это важный фактор при выборе будущего мужа. Нельзя просто взять и выйти замуж за кого-то, с кем он несовместим в постели. Этого просто не будет. — Лу? — зовёт Зейн, когда они заворачивают за угол. — Ты в норме? Луи снова мычит и пожимает плечами. Он смотрит в окно и задаётся вопросом, чем сейчас занимается Гарри. Звонит ли он своему семейному адвокату, чтобы тот разобрался во всей этой неразберихе, или нет. Ему интересно, что сказала бы по этому поводу мама Гарри. Через некоторое время они подъезжают к дому Луи, проведя оставшуюся часть поездки в тишине. Луи едва замечает, что Зейн следует за ним, когда вставляет в замочную скважину входной двери ключ и направляется прямиком на кухню, чтобы приготовить себе что-нибудь поесть. Если бы там ещё было что-то съедобное. Надо было заставить Зейна заехать в Макдоналдс или ещё куда, чтобы перекусить какой-нибудь гадостью. В результате Луи готовит им обоим омлет — по большей части в качестве извинения за сварливое поведение и необходимость забрать его. — Хочешь пообниматься в кроватке? — предлагает Зейн, как только они заканчивают с едой. Луи качает головой. — Не стоит, — отвечает он. — Теперь я замужний мужчина. Зейн корчит Луи гримасу и встаёт, заключая его в объятия. — Что тебя так беспокоит, Лу? Луи плюхается на диван со вздохом и, закрыв руками глаза, издаёт приглушённый стон. — Я злюсь на себя, — начинает он. — Я думал, что, когда выйду замуж, это будет то самое, понимаешь? А теперь я замужем за незнакомцем и даже не помню, как занимался с ним сексом. Всё это немного жалко. Зейна утешительно похлопывает тёплой рукой его по бедру. — Дружище, — произносит он медленно, — на пьяную голову случаются вещи и похуже. Ты и так совершил почти все из них. Это просто ещё одна, которую можно вычеркнуть из списка. Луи бросает в Зейна подушкой, а тот только смеётся над этим. — Как отреагирует моя мама? — Не говори ей? — Зейн, — говорит Луи, — это моя мама. Она знает, когда я ей вру. — Это не враньё, если ты ей просто ничего не скажешь, — легко отвечает он. — Брось, хватит так убиваться. Через два дня канун Нового года — там ты не сможешь грустить. Замужем или нет, ты идёшь на вечеринку.

~*~

В следующий раз Луи ожидал увидеть или услышать о Гарри через его адвоката, занимавшегося организацией их развода. Он вовсе не ожидал, что Гарри буквально столкнётся с ним в Сейнсберис с магазинной тележкой, полной продуктов и алкоголя. Они оба бросили друг на друга застенчивый взгляд, и Луи ощутил, как приятно сжался его желудок от улыбки, озарившей лицо Гарри. Его ямочки вызвали в Луи желание что-нибудь с них слизать. Он вспоминает отрывки той ночи, когда они напились и поженились. Ещё он вспоминает отрывки довольно потрясающего секса. Он бы солгал, если бы сказал, что не хочет повторения, однако Гарри, похоже, придерживается другого мнения. — Как дела? — спрашивает Гарри. Боже, это напоминает встречу с бывшим после недавнего расставания. Всё так неловко, что хочется провалиться под землю. — Эмм, — произносит Луи. — Извини, странный вопрос, да? — Гарри прикусывает губу, и даже это выглядит невероятно мило. Луи хочет прижать его к стеллажам и целовать до потери сознания. — Да, немного, но у меня всё нормально, — отвечает он. Последнее, чего он хочет, — чтобы Гарри решил, что вышел замуж за придурка. — Я лучше пойду, — говорит Гарри как раз в тот момент, когда Луи спрашивает: — Хочешь прийти на мою новогоднюю вечеринку? Они оба неловко смеются, и Луи крепче сжимает ручку своей тележки. — У меня уже есть планы, прости, — отвечает Гарри. В его голосе слышится грусть, и, по мнению Луи, это уже кое-что. — Да, конечно же, у тебя есть планы. Глупый вопрос. Я просто… Увидимся, Гарри, — с этими словами он толкает свою тележку в противоположном направлении так быстро, как только может; разум подсказывает, что это очередной раз, когда он практически сбегает от Гарри и неловкости между ними. Если бы только Луи не был таким идиотом, чтобы выйти замуж за парня в первый же день их знакомства. Он мог смириться с пьянством и полунеловким сексом, но это было далеко за пределами его понимания. Луи покидает магазин как можно скорее и едет домой. Припарковав машину, он несколько раз бьётся головой о руль, пока у него не начинает немного плыть перед глазами. Какая же позитивная глупость с его стороны допустить мысль, что Гарри может быть в нём заинтересован. Не с пьяными приключениями, которые до сих пор маячат у них над головами. Может, лучше просто отменить новогоднюю вечеринку и вернуться в Донкастер, чтобы отпраздновать с мамой. Как бы заманчиво не звучала эта идея, логически он понимает, что она в считанные секунды раскусит, что он вышел замуж за незнакомого человека, и оторвёт ему голову. Не стоит дразнить дракона и всё такое. Луи сосредотачивает всё своё внимание на завтрашнем дне и немного на создании самой крутой вечеринки, выбрасывая из головы все мысли о зелёных глазах, вьющихся локонах и ямочках, насколько это возможно. Обеспокоенные взгляды Зейна также остаются без внимания. Он собирается устроить лучшую, мать его, новогоднюю вечеринку в истории и всего на одну ночь забыть о своём замужестве. После неловкого разговора в Сейнсберис от Гарри больше не было никаких новостей, и Луи решил, что его адвокат в отпуске или вроде того. Не то чтобы его это волновало, естественно, Гарри в состоянии сам во всём разобраться. Всё равно он на девяносто девять процентов уверен, что в их браке виноват только Гарри. Не то чтобы он это помнит, конечно. Эти детали по-прежнему немного расплывчаты. Он помнит лишь то, как был в баре и внезапно вышел замуж, а затем — как изо всех сил целовал Гарри. И секс. Секс тоже помнит. И это был хороший секс. У Луи даже не получается вспомнить, когда бы он так хорошо проводил время за занятием сексом. Дело было даже не в самом сексе, а во всём остальном. В том, как Гарри к нему прикасался, в поцелуях, взглядах и в том, как они обнимались после, засыпая в объятиях друг друга. Луи трясёт головой. Сейчас нельзя позволять себе думать об этом. Совсем скоро начнут собираться гости, и в течение часа он планирует изрядно напиться. Очевидно, он пьян недостаточно сильно, потому что к одиннадцати часам кто же ещё должен был заявиться у него на пороге, если не Гарри… Ну, Луи не помнит его фамилии, но какой бы она ни была, брать её он не собирается. Он Томлинсон и гордится этим. Гарри придётся просто смириться, если он хочет, чтобы Луи был его мужем. Возможно, он слегка пьян. Он хмурится, когда замечает кудрявую шевелюру, направляющуюся к кому-то в толпе, и пытается встать на цыпочки, чтобы узнать к кому, но из-за столпившейся в квартире массы людей ничего не видит. — Ты хмуришься, значит, ещё не пьяный, — говорит Зейн, появляясь вскоре рядом с Луи. — На, выпей ещё. Луи берёт в руки напиток и вздыхает. Прекрасные волосы Гари уже вне поля зрения. — Здесь мой муж. — Что? — выпаливает Зейн, едва не роняя на пол бокал. Этого не происходит. Луи премного ему благодарен. В квартире уже разгром. Утренняя уборка не доставит ему удовольствия, это точно. Кажется, Зейн уже нанял бригаду по клинингу, но вспомнить наверняка сейчас не получится. Луи чуточку пьян. — Мой муж, — повторяет он. — Если он думает, что я возьму его фамилию, то сильно ошибается! — Лу… Лу, вы разводитесь, помнишь? — подсказывает Зейн. Луи фыркает. — Надо пойти сказать ему, что его не звали, — говорит он, делая большой глоток своей выпивки. Он отталкивается от стойки, на которую опирался — ладно, может, он больше, чем чуточку пьян, — немного покачивается, но всё же прокладывает себе путь сквозь толпу. Через мгновение Луи мельком замечает волосы Гарри, но в него тут же кто-то врезается сзади, из-за чего он вынужден перевести взгляд и упустить свою цель из виду. — Луи! — Стэн кричит на него, обнимая за плечи. — Уже почти полночь, чувак, надо предупредить остальных. Стэн прав. Луи кивает, находит стул и забирается на него. Можно было и раньше об этом подумать — с такой высоты видно гораздо больше народа. — До двенадцати пятнадцать минут, пьяные идиоты. Самое время найти того, с кем будете целоваться в полночь, если ещё не успели. Все поднимают стаканы, и Луи замечает в другом конце комнаты Гарри. Он спускается со стула и на шатких ногах направляется в его сторону. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем он наконец оказывается рядом с Гарри и бросает испепеляющий взгляд на какую-то девушку, которая гладит его по руке, и та тут же уходит. Хорошо. Гарри — его муж. Как она смеет. — Привет, — глупо произносит Луи. — Так ты всё-таки пришёл? Гарри кусает губу. — Это та вечеринка, на которую меня пригласили, — отвечает он, перекладывая стакан с напитком из одной руки в другую. — Мой друг Найл пригласил меня. — Подожди, Найл — мой Найл? — спрашивает Луи, смаргивая туман в голове. — Не знаю, — пожимает плечами Гарри. — Он ирландец. Твой Найл ирландец? — Самый большой ирландец, — кивает Луи. — Он парень моего лучшего друга. — Значит, это ты тот Луи, о котором Найл иногда упоминает, — рассуждает Гарри. На его красивых губах вырастает улыбка. Луи уже хочет поцеловать их. — Я уже хочу поцеловать тебя, — произносит он через мгновение, и что ж, он не должен был этого говорить, но какого чёрта. — Почему ты меня не целуешь? — Лу… — тихо говорит Гарри, делая шаг навстречу. — Я не хочу целовать тебя, когда ты пьяный. В последний раз, когда это случилось, мы поженились. — Ну, мы же не можем пожениться ещё раз, — отвечает Луи. — Мы уже женаты. — У Гарри такие розовые, соблазнительные губы, что Луи не может отвести от них взгляд. — Я не могу перестать о тебе думать, — признаётся он. — Тогда утром после… Всё было не так. И я опять хочу поцеловать тебя. Гарри вздыхает, и вдруг они резко поднимают головы, когда кто-то начинает обратный отсчёт от десяти. Они встречаются взглядами, секунды идут, и на третьей Гарри бросается вперёд и захватывает губы Луи в поцелуе. Тот тает от прикосновения, обнимая Гарри так крепко, как только может, не выпуская из рук свой стакан. Они целуются несколько долгих мгновений, губы Гарри на вкус такие же сладкие, как и его напиток, и Луи не может ими насытиться. Он прижимается ближе, раздаётся стон, и он не может сказать наверняка, исходит это от него или от Гарри, но ему всё равно. — Да, это было здорово, — произносит Луи, когда поцелуй разрывается. Гарри смеётся и ещё раз чмокает его в губы. — Нам не надо разводиться. — Что? — спрашивает Гарри, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Луи кивает. — Нам не надо разводиться, — повторяет он. — Потому что я хочу встречаться с тобой, Гарри… Стой, я не знаю твоей фамилии. — Стайлс, — отвечает Гарри. — Она была в свидетельстве о браке. — Да, ты точно берёшь мою фамилию, — комментирует Луи, и Гарри просто смеётся, в уголках его глаз появляются небольшие морщинки. Да, Луи однозначно в него влюбляется. — Что скажешь? — Не разводиться? — повторяет Гарри, и Луи нетерпеливо кивает. — Да, ладно. Есть в «Гарри Томлинсон» что-то такое, что звучит правильно. Луи лучезарно ему улыбается и обнимает, притягивая за очередным поцелуем. Он прав, «Гарри Томлинсон» и правда звучит весьма привлекательно.