"Ты моя госпожа, я всего лишь твой слуга"

      - Теодор! Теодор, расскажи сказку! - Девочка, лет шести-семи, с золотистыми волосами потянула за рукав официального костюма мужчины. Он был занят, подсчитывал золото в королевской казне, а маленькая принцесса старалась обратить внимание Теодора на себя. Мужчина нахмурился ещё сильнее, видимо, сбился со счёта. - Ну, Теодор, ты обещал прочитать мне сказку! - Девочка повисла на ткани, но та не выдержала, и по пиджаку пошла трещина.       - Исчезни, я занят. - Рявкнул Теодор. Вроде бы не громко, но Рин показалось, что она оглохла на пару секунд. Слёзы выступили на глазах. Малышка ещё немного стояла не подвижно, хлопая глазами, но выйдя из ступора, сорвалась с места, громко хлюпнула, и побежала в свою комнату. Маленькой ручонкой мазнула по щеке, ещё больше размазывая влагу по коже.       - Плохой. Плохой Теодор! - Принцесса уткнулась носом в подушку на своей кровати, стараясь не издавать лишних звуков. Только по лихорадочно шевелящимся губам можно было понять, что говорит девочка.       Внутри неё росла обида. Огромным комом закручиваясь внутри. Ещё несколько минут пустых слёз, и внутри что-то поменялась. Это уже была не просто детская обида на враньё и грубое отношение взрослого. Нет, в груди Рин росла злоба.       "Я же принцесса как-никак! Он должен мне подчиняться!"       - С добрым утром, юная госпожа. Вчера у меня не было времени на сказку, но сегодня оно появилось. - Грубоватый голос Теодора разбудил девочку. Малышка полежала ещё несколько минут, сонно хлопая глазами, а потом поднялась с постели, быстро переоделась и пошла вслед за мужчиной в костюме.       - А что нужно делать, если я больше не хочу видеть какого-либо человека? - Теодор чуть помедлил с ответов, видимо, что-то соизмеряя в своей лысой голове, а потом опустился на одно колено так, чтобы Рин не приходилось задирать голову. Его противные черноватые глазки неотрывно смотрели в радужки принцессы, будто стараясь рассмотреть что-то. На секунду златовласой показалось, что мужчина что-то заметил, разглядел в её душе. Небольшая порция страха патокой растекалась по организму.       - Его нужно казнить. - Наконец-таки выдал ответ мужчина, снова вставая в полный рост. - А зачем это вам, госпожа?       - Да так, ничего, можешь не волноваться, Теодор. - А в голове шумело набатом "казнить-казнить-казнить". Этот шум было невозможно унять, но в тоже время, малышка была полностью согласна с внутренним голосом.       Принцесса вошла со своим приближённым слугой в тронный зал. Её посадили на шикарный трон, а Теодор встал рядом. Через некоторое время в зал вошёл крестьянин.       - Принцесса Рин, у нас кончился хлеб. Нам нечего есть. Мы голодаем! - Подчинённый начал плакать, а его голос дрожал. Теодор наклонился ближе к принцессе и начал тихо ей шептать на ухо. Но девочка не слышала слов, просто не хотела слышать.       Она наклонила голову и что-то шепнула, еле шевельнув губами. Слуги в тронном зале, включая охрану, напряглись и зашуршали. Никто не слышал слов Рин. Тогда малышка снова повторила. Теперь уже расправив плечи и подняв голову, но всё равно тихо.       - Вы что-то хотите?       - Что нам делать?       - Кто-нибудь понимает её слова?       Отовсюду стали доноситься перешёптывания. Златовласая слышала их лучше, чем что-либо другое.       - Я сказала, - теперь уже более громко и чётко, видимо, совладав со своим голосом, начала девочка. - Казнить Теодора!       Все в зале замерли. Первыми пришли в себя охранники, схватившие неугодного принцессе. Лысый мужчина вырывался, злобно рыча, будто дикий зверь. Он не просил пощады, милости, напротив, посыпал бранными словами всех вокруг, включая "его дорогую принцесску".       - Выдайте каждому голодающему крестьянину по золотой монете, но ни штукой больше.       - Госпожа, в одном из крестьянских домов мы нашли три золотые моменты той чеканки, что раздавались голодающим. Что прикажите делать? - Командир армии выжидающе смотрел на Рин, но та лишь перебирала пальчиками невидимое ожерелье.       - Сожгите деревню.       Мужчина замер, не веря своим ушам. Уж больно были слова холодны и жестоки для такой маленькой девочки. Но потом командир поклонился и вышел, оставив принцессу в полном одиночестве. Опять.       "Я убила их".       Пустота. Странная, мучительная пустота внутри.       "Я. Их. Убила!"       Снова пусто. Голос будто отдавался в пустой оболочке, всего лишь, в сосуде. Наверное, поэтому Теодор не разглядел "почерневшей" души ребёнка. Нечего было разглядывать. Давно ли Рин стала такой? День назад? Неделю? Месяц? А может быть... год? Слишком давно, чтобы вспомнить точную дату.