А если бы всё было иначе?

Все не так. Неправильно. Мерзко, лживо, грязно. Чёрт, даже не сама измена так ужасна. Ложь. Гадкая, бесстыдная, от которой хочется отмыться, но никакой душ не в состоянии помочь смыть с себя эту грязь. Хочется выть и царапать ногтями стены. Но нет, она просто сидела, тупо уставившись перед собой. Отец ушёл. Собрал вещи и ушел. Просто пошёл к новой жизни, счастью… Семье. К другой, новой. Построенной на обломках старой и ненужной. Будто никогда и не было тех дней счастья и полного единения. - Папочка, лови! Счастливый отцовский смех и крепкие надёжные руки. Они бы никогда не упустили. Руки, которым доверяешь без толики сомнений. В ответ собственные маленькие ручки обнимают шею. На руках у папы так высоко. Но безопасно. И запах. Такой родной, такой очевидный. Запах папы. Папин запах описать нельзя. Папа пахнет папой. — Пора домой, чертёнок. — Не хочу. — Нас мама наругает. Долгий умоляюший взгляд детских голубых глаз в такие же голубые глаза отца — и вот папа снова смеётся: — Так и быть, ещё полчаса. Удивительно, какими длинными тогда казались полчаса. Все казалось большим и новым. Иногда даже опасным. Но страшно не было, ведь рядом был её папа. Который никуда не денется и никогда не даст в обиду. Её папа. Нет, теперь уже не её. Теперь он будет папой мальчику, который вот-вот увидит этот мир. Будет так же смеяться, играя с ним… Возможно, точно так же называть чертёнком. А мальчик будет хохотать так же звонко, как когда-то хохотала она сама. И теперь его тонкие ручонки будут обхватывать отцовскую шею, он будет вдыхать папин запах, как когда-то вдыхала Марлин. Девушка прислушалась к себе и с облегчением вздохнула — злости и обиды к еще не родившемуся маленькому существу она не испытывала. Скорее легкую белую зависть, ведь ему только предстоят эти моменты, полные надежной уверенности. «А ведь он мой брат…» — пронеслась странная по ощущениям мысль. Брат. Марлин словно пыталась распробовать это слово на вкус. Она никогда не мечтала о старшем брате, как многие девочки. У неё он был. А точнее, трое. Мальчишки, с которыми она дружила сколько себя помнила и которые остались там, откуда она переехала сюда. Другой берег. Другой штат. Тот же город. Марлин вдруг почувствовала, как соскучилась по своим мальчикам, которых ласково называла братиками. А теперь у неё скоро появится настоящий брат. Только младший… Марлин почувствовала холод и поёжилась. В открытое окно её комнаты ворвался ветер, раздувая полупрозрачные сиреневые занавески. Приближалась гроза. Девушка подошла к окну чтобы закрыть его. Небо озарилось вспышкой и как-то лениво громыхнуло, будто разминаясь. Яркая вспышка и оглушительный раскат грома, заставивший громко взвизгнуть и закрыть уши руками. С неба стали падать тяжёлые холодные капли. Дождь мгновенно встал стеной. Снова грохот, и сердечко на мгновение замирает, а потом начинает биться с удвоенной силой. — Ну чего ты, не бойся, — папа. Как спасение появился рядом и потянул за руку под какой-то навес. — Это гроза и ничего больше. Никогда не бойся грозы, Марлин. За ней надо наблюдать и наслаждаться. Очередная ослепительная молния. Трёхлетняя малышка вскрикивает и прячется за ногой отца, крепко зажмурившись. Негромкий смех, унимающий страх в детской груди, и теплая родная рука, которая легла на белокурую голову, успокаивая. Папа присаживается на корточки и лукаво смотрит в точно такие же голубые глаза, как и у него, только ставшие огромными от страха. — Трусишка. Марлин мгновенно хмурится и мотает головой. Отец недоверчиво прищуривается: — Труси-и-и-ишка. От былого страха не осталось и следа — его поглотила волна возмущения. Девочка сердито топнула ножкой: — Нет! Снова смех. И опять самые надёжные руки в мире легко подхватывают её и поворачивают лицом к грозе. И правда, совсем не страшно. — Красиво ведь? Девочка кивает, зачарованно глядя на небо. — Почему тучи дерутся? — У них много причин. Видимо, одна из них сказала обидное другой. А ты как думаешь? — Велосипед. — Что? -Вот эта не хотела делиться велосипедом. Папа серьёзно кивает. Папа не смеётся над её мыслями, как остальные взрослые. Он понимает… Марлин вздрогнула от холодных капель, которые ветер принес ей на лицо и закрыла наконец окно. Надо прекращать вот так вот задумываться. Так только больнее. Но ведь он действительно никогда не смеялся, а наоборот: внимательно выслушивал и запоминал. Хватит. Уже ничего не вернуть, а эти мысли ничем не помогут. Убрать, вычеркнуть, забыть. Перелистнуть, будто бы и не было. Так же, как перелистнул он. Просто перевернул чертову страницу, не задумываясь о людях, которые на ней остались. Плевать. Как же он легко это сделал… Вот только забыл её этому научить. Те моменты никогда и никуда не денутся. Они будут с ней всегда, заставляя сердце болезненно сжиматься при одном взгляде на те самые качели, ту самую дорогу и еще множество тех самых вещей, которые, как и гроза, будут возвращать её в прошлое. Туда, где была семья. Где мама ждала дома после прогулки и поила вкусным чаем. Где тёплые вечера, несмотря на грозу за окном. Семья.