А если бы всё было иначе?

- С Джеймсом? Ну-ну, иди, - хихикнула Марлин, с каким-то лукавым интересом наблюдая за сборами подруги. Лили насторожённо глянула на блондинку. Чего это она так усмехается? - Ты что уже задумала? - Я? Боже упаси, - Марс с честной миной подняла руку, заверяя в своей невиновности. - А кто? - всё-таки о чём-то она умалчивает. И делает это с безумным наслаждением. - Да никто. Ты давай, поторопись. Он скоро придёт. Лили смерила подругу пристальным взглядом, но МакКиннон даже внимания не обратила, увлечённая чисткой мандарина. Через несколько минут раздался звонок в дверь. Улыбка Марлин стала шире, а хитрости в глазах прибавилось раза в два, если не больше. Ну ничего, Лили вернётся и обязательно вытряхнет из неё все ответы. А сейчас пора идти. Махнув Марс на прощание, Лили направилась вниз по лестнице. - Удачи, - с лёгким смешком донеслось вслед.

***

На выходе из кинотеатра Джеймс привычно придержал перед девушкой дверь. До чего же она красивая!.. Удивительно. Просто невозможно, как один человек может быть прекрасен во всех отношениях. Походка, улыбка, манера говорить - во всём, что бы ни делала Лили, сквозило особое обаяние, которым Поттер не уставал восхищаться. Они где-то ходили и говорили о чём-то. Сохатый не помнил. Да и не было смысла, это всё так неважно. Важнее, что он может, имеет право находиться рядом с ней, слушать как она смеётся над какой-то его шуткой. Кажется, очень глупой шуткой... Неважно. На город опускались сумерки. Зажигались фонари, начинали светиться витрины и вывески магазинов. Уже довольно прохладный ветерок ерошил волосы и гонял палые листья. Послезавтра уже ноябрь. - Ты замёрзла? - вот же идиот. И зачем спрашивать, разве не видно? - Надень, - Джеймс, мысленно ругая себя последними словами, накинул на плечи Лили свою кофту. Затем произошло то, чего сам Поттер в этот момент от себя не ожидал: он прижал её к себе за плечи. Наконец-то обнимает Эванс. Невероятно. И Лили не отстранилась. Даже больше - обняла его в ответ, уткнувшись лбом куда-то в области плеча. Сейчас. Сейчас самое время сказать ей обо всём. А сказать надо много, очень много. - Тебе теплее? - ну какого чёрта он несёт? Это явно совсем не то, что вертится на языке. От неё так приятно пахнет. Что-то цитрусовое, лёгкое, едва уловимое. Мешающее мыслить здраво. Хотя, когда в последний раз рядом с ней он здраво мыслил? - Гораздо теплее, - она смеётся. Кажется, всё понимает. Плевать. Он что-то долго говорил. Сбивчиво и почти бессвязно. Однозначно будет стыдно вспоминать, но он вряд ли когда-нибудь сможет вспомнить. Что-то очень важное, что хотелось как можно точнее донести, облекалось в неуклюжие глупые фразы. Лили стояла молча, не перебивая. И, кажется, улыбалась. Джеймс не видел. Он просто быстро шептал ей всякий бред, зарываясь носом в мягкие волнистые волосы. Он упустил момент, когда начал легко касаться губами висков, затем скул, переносицы, лба, продолжая говорить, говорить... Замолчать и осознать происходящее заставил ответный поцелуй, впрочем тут же отобрав всякую связь с реальностью. Они стояли и целовались посреди улицы, полностью поглощённые друг другом, и совершенно не замечая, как наблюдавшие за ними из-за угла парень с девушкой с широкими улыбками дали друг другу "пять".

***

В библиотеке было необычайно людно: свободных столиков практически не осталось. А всё потому, что двенадцатые классы сдавали экзамены, и некоторые классные комнаты были заняты этими несчастными. Ребят, которым некуда было податься, отправили на время урока в библиотеку, превратив помещение в какой-то балаган. Римус, которому чудом удалось остаться за своим столиком одному, шумно вздохнул, пытаясь сосредоточиться. Получалось из рук вон плохо. Попав в хранилище знаний, почему-то никто не догадался воспользоваться его прямым предназначением. Нет, это невозможно. Лунатик не выдержал и зло захлопнул учебник, когда какой-то придурок обнаглел настолько, что включил музыку. И куда смотрит библиотекарь? Да никуда. Будто ей не плевать. Впрочем, ничего нового. Запихнув книги и конспекты в рюкзак, Люпин поспешил убраться из этого дурдома. Как можно дальше. Парень вышел в пустой школьный двор. Мародёров и искать нечего. Сохатый, только заслышав, что на первом уроке у них намечается окно, тут же побежал на футбольную тренировку, потащив с собой Лили; Блэк с МакКиннон вообще не посчитали нужным приходить сегодня в школу. Питер… А Петтигрю просто куда-то тихо смылся, промямлив что-то невразумительное насчёт мистера Эйкинса. А здесь гораздо лучше чем в помещении, надо признать. Сейчас он спокойно сядет за летний столик во дворе и займётся учёбой. В тишине и одиночестве... Не тут-то было. Подойдя ближе, Люпин заметил темноволосую девичью фигурку, сидящую на лавочке перед мольбертом спиной к столу. Доркас Медоуз. Конечно же, рисует. Странно было бы увидеть её за другим занятием. - Ты не против? - Нет, конечно. Садись, Римус. - даже не обернувшись. Ему бы такую сосредоточенность. Лунатик разложил многочисленные книги и тетради по столу, собираясь с головой уйти в работу. Секундочку... что можно срисовывать, сидя здесь? Он осмотрелся: самое живописное - дерево за спиной. Интересно, что же она рисует?.. - Автобусная стоянка? Ты серьёзно? - кажется, всё-таки не зря её считают странноватой. Доркас наконец оторвалась от своей работы и обернулась к нему, задумчиво нахмурившись. Какой интересный цвет глаз. Даже не цвет. Серо-голубые радужки настолько выделялись на худом бледном лице... Складывалось впечатление, что светятся. Очень странные глаза. - Да, стоянка, - всё так же задумчиво проговорила она. - Но почему? - Посмотри на них, - Доркас повернулась обратно и указала на автобусы. Римус послушно принялся разглядывать транспорт, гадая, что необычного она смогла там уловить. - Видишь? - Что? - Ты неправильно смотришь. Взгляни на эту стоянку как на целостный пейзаж. И те деревья на заднем плане тоже захвати. - Хорошо... И что поменялось? Стоянка как стоянка. - Совсем обычная, правда? - к чему она клонит? - А теперь представь, что ты её сфотографировал и перед тобой снимок. Это становится всё более интересным. Римус уже и думать забыл об уроках, совсем не видя, как несколько из его конспектов унесло порывом ветра. - Представил? - Да. И что дальше? - Правда же приятная фотография? - Доркас наблюдала за ним с лёгкой усмешкой, вертя карандаш в длинных пальцах. Римус кивнул. Действительно, приятная. - Вот поэтому и рисую. - И всё? - Да. Потому что они выглядят обычно и приятно. Не твои бумаги полетели? Римус ругнулся про себя и пошёл забирать листки, которые отнесло к школе. А Доркас интересная. И главное - совсем непонятная. Пожалуй, геометрия может подождать.