Сестра мафиози

      — Глупышка, — улыбнулся Саске. — Моя глупышка…       — Не перегибай.       — Хорошо, только посиди так подольше… Мне и без того тебя мало, — уткнулся он носом в её шею, чувствуя как она пытается отстраниться. — Просто прими эти ощущения, не иди на перекос себе.       — Никогда.       — Упрямая, — хмыкнул мужчина. Дальше они молча так сидели, думая каждый о своём.       Но резкий в звонок в дверь вывел пару из мыслей, и Сакура пропустила удары в сердце, чувствуя…       — Кто это? — Вздёрнул бровь Саске, тут же охладев тоном, но даже не двинулся с места. Звонки продолжились и вскоре превратились в громкие удары по входной двери. Саске поднялся на ноги, оставив девушку на полу и быстро подходя к двери, закрыл её снова на ключ.       Девушка тут же подбежала к двери и прислонила ухо, вслушиваясь в эти звуки. Вот Саске открыл дверь, а дальше последовал звук, словно Учиху впечатали в стену.       — Где моя сестра, ублюдок?!       «Сасори…» — расширила глаза Харуно. Он всё-таки пришёл, несмотря на охрану и прочие препятствия, но пришёл! Сразу стало наплевать на любое наказание, что придумает брат, хочется поскорее уйти отсюда. И дело не в этой нежной сцене с брюнетом, а как раз в нём самом. Вы бы доверительно отнеслись к человеку, который в любую секунду может стать из нежного и доброго в пугающего и жестокого?       — Сколько нервов с утра пораньше. — Оттолкнул его Учиха, усмехнувшись. — С чего ты взял, что Сакура у меня?       — Не беси, сучёнок, она здесь, — кипел от бешенства красноволосый, но Саске наигранно осмотрелся по сторонам, выглядывая словно в толпе девушку, но «удивился» не увидев.       — Как ни крути, её нет, поэтому придержи язык и проваливай прочь из…       — Сасори, я здесь! — выкрикнула девушка, с силой сжав дверную ручку и чувствуя, как чаще забилось сердце, вызывая нервную дрожь. Она не может молчать, плевать какое ждёт наказание от брата. Это Сасори, он, по крайней мере, не сделает ничего, что может сделать Учиха в своей извращённой манере.       На этот выкрик Саске резко обернулся на дверь, стиснув зубы. А вот Акасуно сузил глаза, сжимая кулак и чувствуя очередной прилив ледяной ярости, что за двое суток уже не раз посещала его.       — Нет её, говоришь… — прошипел Марионеточник. — Открывай дверь, иначе я её вынесу и набью тебе рожу за то, что запер мою сестру, ты понял?       Сакура сглотнула. Ситуация становится острее…       «Если эти двое сейчас начнут драку, придётся их останавливать. Чёрт, да может хоть раз всё быть спокойно и без нервов?» — с раздражением подумала девушка, но проглотила эту эмоцию, чувствуя, что с таким темпом и до рецидива недалеко.       Но вдруг замок в двери щёлкнул. Как только преграда от побега с этой квартиры растворилась, Харуно напоролась на жёсткий взгляд Учихи. Она вся напряглась и, собрав всю себя в моральный узел, направилась мимо него, но не могла не остановиться, услышав в спину тихо, но отчётливо:       — Выбирать братца, когда рано или поздно мы останемся одни…       — Сакура, быстрее, — Акасуно не дал даже заглянуть ему в глаза и потянул ошарашенную девушку отсюда за локоть, напоследок так хлопнув дверью, что грохот раздался по всей квартире и подъезду.       

***

      В этот раз Сакура невольно отметила, что на пороге совсем другая машина. Сасори по-прежнему волоча сестру за локоть, рывком открыл дверь в салон, тут же впихнув туда Харуно, отчего та зашипела. Красноволосый на мгновение перевёл взгляд на окно Учихи, но напоролся только на ледяной взгляд брюнета. Нахмурившись и ответив остервенением на это, Акасуно сел в салон к Королеве и захлопнул дверь.       А вот и особенность этой машины — водитель огорожен от пассажиров. Поэтому нажав на кнопку в потолке, Сасори приказал ехать, и тут же они рванули с места, правда, потом стали ехать помедленнее.       Сакура чувствовала давку. Водитель ограждён, окна затонированы так, что почти не видно происходящее за окном. Лишь силуэты зданий и схожести маршрута давали понять, где она сейчас находятся. Но самое большое напряжение в том, что двери машины заперты и при этом рядом с ней нереально «спокойный» Акасуно, готовый взорваться в любой момент.       — Это не дорога в поместье, — смотря в окно и увидев здание, которое находится вообще в противоположном направлении от дома, выпалила девушка. Машина и не собиралась разворачивать.       — А мы и не домой едем, солнце, — косо посмотрел на неё брат, говоря все эти слова с особенным ядом. — Я, кажется, прилюдно пообещал тебе наказание, плюс ты поехала к нему… — на этом моменте красноволосый резко положил ей руку на плечо, сжав. От такого Харуно на миг поджала губы, но продолжала смотреть прямо в глаза брата, читая в них, что ему достаточно уже слова сказанного не так и Сасори готов взорваться. — Ты даже не представляешь, КАК я зол на тебя, сестричка. Поэтому твоё наказание будет далеко от тех, кто мне помешает.       Она нервно вздрогнула, тут же мысли пошли не в ту сторону. Что намерен делать Сасори? До чего может докатиться это наказание? Как же злит эта неопределённость. Он же, убрав свою руку, стал непринуждённо смотреть в окно, что сделала и Харуно, отвернувшись от него, но поток мыслей девушки, что, как и почему, не давали ей покоя.       Они ехали молча и очень долго, Сакуре показалось, что прошло часа три, прежде чем автомобиль остановился. Тогда в прежней манере, схватив сестру за локоть, брат потащил её за собой, рывком открыв дверь и бросив так. Он словно спешил побыстрее зайти в традиционный японский дом, сделанный из светлого дерева и с черепичной изогнутой крышей в красных тонах. На двери дома выжженный скорпион — символ клана Акасуно. Вокруг же один бамбуковый лес, который густо всё заполонил, и лишь видны некоторые тропинки от него. Так же рядом стоят три будки собак, вот только где сами животные? Тоже увели, чтобы «не мешали лаяться» уже хозяевам?       — Ну, вот мы и на месте, — так же холодно ответил он, открывая двери и с силой затаскивая туда Сакуру, которая с ужасом поняла: водитель уехал, в доме больше никого…       Девушка, попав в дом, тут же вывернулась и отступила, сделав три шага назад, исподлобья смотря на брата.       — Где мы? — металлическим голосом спросила она, видя, что на холод её братец среагировал мгновенно, став ещё более агрессивным.       — В тайном месте, сестричка. На территории клана Акасуно, в самом защищённом месте. По кругу в радиусе километра очень много моих людей. Водитель приедет только завтра, поэтому…       Сасори стал идти на неё, совсем поменявшись в лице. От холода и спокойствия не осталось и следа, а вот пелена безумия во взгляде и оскал тут же появились. Харуно отходила к стене, смотря прямо в глаза с не меньшей злобой, и сжимала кулаки, слушая его слова. — Я терпел тот визит на эти горячие источники, терпел вечное присутствие того ублюдка в палате, был адски терпелив к твоим расспросам. Но свалить из дома на сутки, уехав не пойми куда и с КЕМ, а потом поехать к Учихе?! Ты совсем страх потеряла?!       — Просто есть с кого пример брать, как надо потихоньку уходить, да, Сасори? — совсем недвусмысленно ткнула она ему в нос прошлое отсутствие. На что у него дыхание чуть не перехватило от возмущения.       — В отличие от некоторых, я был по делам клана и исполнял свой долг!       — Может, и меня в него стоит посвятить, если я Акасуно! — впопыхах выкрикнула девушка, отчего Сасори остановился и скривил губы, пиля её глазами. Что он сейчас услышал?..       — Если ты Акасуно? Что это значит? — Но тут мужчина стиснул зубы, начав водить желваками. — Ах, да тебе что-то, видимо, стало интересно, и кто-то ласково напел в твои уши, что ты не часть этого клана…       — Всё не так, — хоть и напоролась спиной на стенку, но не меняет тон и напор Харуно. — Я не знаю, что сейчас происходит, не знаю, что делаешь ты, всё время тайны, всё время ложь!       — Я всё это делаю для тебя! — Резко вжал её в стену кареглазый, приблизившись лицом так близко, что их носы столкнулись, как и лбы. Только вот взгляды родственников хотят убивать, и похожи они сейчас на упрямых баранов. — Все это только для того, чтобы защитить тебя и найти эти чертовы ответы!       — Ответы на что?! Хватит уже прикрываться защитой! Ты просто хочешь держать меня на коротком поводке!       — Да что ты вообще знаешь о понятии «короткий поводок»?! Тебя только и просят: быть осторожнее и не высовываться, когда так опасно вокруг!       — Нет, Сасори! Это твои слова — отговорка от того, чтобы сказать мне правду! — не уступала девушка, но уже совсем в сердцах начала давить на брата, явно решив, что имеет на это полное право. — Да ты просто эгоист, который готов меня на цепь посадить, только чтобы я никуда не ушла.       — Ты так часто теперь обвиняешь меня, а что если я тебе и правда покажу, что такое сидеть на цепи? — прошипел он, чувствуя, что последние нотки самообладания скоро исчезнут, а эффект от её слов просто распирает изнутри. Всё время защищает, поддерживает и вот такое получает в ответ?!       — Хм, да у тебя сил не хватит, — сузила глаза девушка.       — Ох, не советую проверять, на что у меня есть силы, сестрёнка… — в её же манере ответил он.       — Так давай, у тебя только отговорки, Сасори!       — Если ты не замолчишь, я…       — Что? — вздёрнула бровь с такой мимой словно издевается она. — Привяжешь меня как собаку и заставишь в ногах сидеть? Не смеши меня!       — Ах, тебе смешно… — сжимал и разжимал кулаки парень, но тут его взгляд просто стал шире, при этом зрачки уменьшились. Тут Акасуно отошёл от неё и резко обернулся, направляясь к выходу, чего девушка не поняла. Но когда мужчина вернулся, Сакура забыла и о сарказме, и обвинениях, просто застыла. В руках у брата весьма большой и с пристёгнутой к нему длинной цепью собачий ошейник… — Видит Бог, я этого не хотел.       — Ты же не…?! — начала сопротивляться розововолосая, чувствуя, что больше блефа нет. Но Сасори обездвижил её, закрутив руку так, что движение не туда — и перелом. Он не мешкал и тут же надел на шею девушки ошейник, накрутив на руку цепь. После этого он отпустил её руку, но сразу же потянул цепь на себя, отчего Сакура стиснула зубы и схватилась за эту удавку, которая уже давит от движения на шею.       — Ну, как теперь поняла, что такое «короткий поводок»? — словно мигая взглядом, как бес спросил парень. Харуно исподлобья посмотрела на него, но Сасори даже не дрогнул, продолжая сканировать её взглядом и крепко держать цепь, не давая отвернуться или отойти дальше.       Но Сакура опустила руки от ошейника и ими же схватила висящую другую часть цепи, и хоть чувствовала боль, но окрутила её вокруг шеи брата, ошарашив его не меньше, чем он её ранее.       — И ты теперь на цепи, ну как? — прямо в губы прошептала девушка, не думая ни о чем пошлом и смотря в лицо. Сасори сузил взгляд. — Не давая свободы мне, ты и себе во многом связываешь руки. Я уже давно могу быть с тобой наравне, но ты всё видишь во мне беззащитное дитя, пытаясь такой и сделать. Меня не надо менять так же, как я не меняю тебя.       — Поменяла, — вдруг грубо перебил её мафиози, дернул за цепь, отчего Сакура выпустила ту часть, что держала на его шее, снова стиснула зубы. — Ты думаешь, дошло бы до такого? Нет, я бы так не поступил, но ты поехала к нему… Уж прости, сестричка. — С холодом смотря в озлобленные изумруды, Акасуно сам не верил, что делает подобное. Но, хмыкнув, почувствовал кое-что другое — свободу действий. — Сейчас ты побудешь моей ручной, преданной и ласковой собачкой и будешь на все отвечать «Да, братик», тебе ясно?       Сакура поджала губы, сдерживая порыв закричать на него. Он даже не услышал её слов, снова всё сведя к ревности к этому Учихе! Почему он её не слышит?! Но этот вопрос неожиданно пропал из головы, и её просто передёрнуло, когда он прошелся пальцами от уха до ключицы, начиная ухмыляться, видя реакцию на свои действия.       — Скажи, ты специально злишь меня, чтобы я больше обращал на тебя внимания?       — Чего?! Я не…— но Сасори резко потянул за цепь, отчего стало ещё больнее в шее. Харуно сощурилась, что ему надо? Игру, чтобы удовлетворить не пойми что?! Но за молчание красноволосый надавил на ключицу, что снова привело к боли.       «Чёрт! Садист!!! Ну, если это так «тешит его эго», я отвечу это чертово «Да», но клянусь — ужалю его потом в сотни раз больнее!» — опуская глаза и поджимая губы, кипела внутри девушка.       — Да, братик…       — Уже лучше, — как дьявол улыбнулся мужчина, с надменностью и явным злорадством победителя. Его глаза словно горят, смотря как удав на кролика и заставляя цепенеть уже просто от тона голоса. Убрав с ключицы руку, тут же пальцем он нежно стал водить по подбородку сёстры. Словно внимая каждую её эмоцию и не видя её дернувшегося лица.       — Тебе явно доставляет удовольствие видеть меня злым.       — Да, братик, — смотря взглядом куда угодно, но не на него, выжимала она слова. Только подумать, Королева киллеров, девушка, в своём возрасте имеющая уважение в своих кругах, сейчас мямлит как дитя и боится заглянуть в глаза Сасори, своего самого родного человека. Как до такого дошло? Но эти волны мурашек и страха, отчего хочется убежать, спрятаться, но не чувствовать этого.       — Тебе же нравится, когда я смотрю лишь на тебя? — Приблизился он к ней лицом. Харуно покраснела, расширив глаза. Что? Что за вопрос, весьма недвусмысленный? Но Сакура чувствовала, как стала напрягаться цепь, и закрыла глаза, выдавливая из себя очередное:       — Да, братик… — Мужчина чуть-чуть потянул за цепочку, заставив поднять её голову, и, отклонившись немного, одним глазом смотрит ей в глаз и тихо шепчет на ушко:       — У тебя мурашки от моих действий?       — Да, братик… — вся красная и словно не чувствуя себя, проговорила девушка. Его горячее дыхание обжигало, глаза не позволяли даже подумать, чтобы отвернуться, наводя на душу панику, которая всё громче и громче.       — Ты сейчас замрешь и не будешь отстраняться, тогда я закончу с наказанием, поняла меня?       — Да, братик… — сощурившись и пытаясь убрать голову, проговорила девушка, но его рука не дала. Харуно просто ненавидит себя сейчас, за эту слабину, за подчинение. Сасори же времени не терял и языком провёл по её ушной раковине, опустившись ниже и зажав губами мочку уха.       Сакура вся красная, закусывала губы и сдерживала поток неожиданно пришедших слез, как же это на неё непохоже… Но воспоминания были сильнее. Всю жизнь она ненавидела прикосновения, даже те, которые дарили тепло, по одной причине — после них следует боль.       Но она не ждала такого от Сасори. Чувствовать, как родной брат языком проводит от твоего уха по шее — вызывает мурашки и страх. Паника нарастает, она стискивает кулаки, всё проглатывая и проглатывая эти эмоции, а глупый вопрос буквально орёт в голове: Когда это прекратится?       — Хватит… — сдавленно всхлипнула она, тут же парень отпрянул, посмотрев ей в лицо. Карие глаза словно напуганы, увидев в её очах застывшие слёзы. Акасуно уже не выглядит таким пугающим, скорее потерянным и очнувшимся, потому что его взгляд прошёлся от ошейника до цепи, словно в первый раз вообще его увидел. Посмотрев ей в лицо, он не увидел ничего, кроме страха и дрожи, и сглотнул.       «Что я наделал?..»       Мужчина обнял её в охапку, отпустив ошейник и прижимая к себе так, словно она может в любой момент раствориться. Сакура тут же стала отстраняться, крутиться, но без толку — он сильнее.       — Прости меня… Я не знаю, что на меня нашло. Прости, я идиот, только не плачь. — Девушка ещё раз попыталась отстраниться, чувствуя только большую боль, но уже моральную. Эти слова он говорил в детстве, но его действия сейчас окрасили их в чёрный цвет.       — Я этого тебе никогда не забуду… — сдавленно ответила розововолосая, ни на миг не останавливая попытки вырваться. Но, видимо, слова дальше сами стали выходить, всё нарастая и нарастая. — Твоя наглость, ревность, сокрытие правды, что это такое? Почему я должна тебе доверять, когда знаю: слово не так — и цепь! Твоя помешанность на мне перешла все границы, это все больше смахивает на инцест! — Сасори молчит, ему тут крыть нечем. Но именно из-за этого молчания Сакура замерла и широко посмотрела на него. Почему он не спорит? Разве на такие слова не нужно сказать что-то опровергающее? Нет, этого… Или же?… — Скажи, ты… Ты любишь меня?       У Акасуно расширились зрачки, но внешне на этот вопрос реакции — никакой. Мужчина смотрит на Харуно, но видит перед собой ту любознательную малышку, которая ходила за ним хвостом. Уже всё очевидно, она не глупа и чувствует его ненормальность. Тогда, что останавливает сказать «да»? Что?..       — А какой брат не будет любить свою сестру? — положил он ей руки на плечи, но девушка их скинула, сжав кулаки, вызывая на это удивление.       — Я об этом тебя спросила. Ты любишь меня как… девушку? — Сама покраснела, но упорно пилит его взором Королева.       — А сама как думаешь? — с небольшой долей любопытства спросил он, чувствуя, как начинает отзываться его сердце внутри, почувствовав, что сейчас он может услышать то, что просто так не узнаешь — её отношение к такому проявлению любви.       — Этого я и страшусь… — Сакура отвела в сторону взгляд. Выдохнув, снова резко посмотрела на брата. Пора уже разъяснить такие «милые» отношения, которые переходят за грань. — Ты сам понимаешь то, что порой между нами происходит — это не нормально. Я никогда не слышала, чтобы брат с сестрой могли спокойно засыпать в одной постели, обнимать друг друга и ласкать шею. О, Боги, прошу, молчи! Не говори мне ничего сейчас про детство! — сразу выпалила она, только увидев, что нии-сан готов возражать. — Тогда мы были детьми! И сам вспомни, как однажды твой такой выпад комментировали наши родители? Папа был очень зол, я его таким редко видела.       — А что, ты бы хотела такого, как у наших Тсукури? — Сузил глаза красноволосый, чувствуя некий укол, что его ткнули носом в то, что он и так понимает, что нельзя. Ох, если бы она только знала, какие на самом деле его посещают идеи, как можно было провести с ней ночи, если бы только почувствовала, как каждый день сгорать внутри, понимая, что пожар может унять лишь та, о которой даже мечтать нельзя! Но тут и Харуно готова была вскипеть.       — Не кидайся с одной грани на другую.       — Даже так… — Сасори сложил руки на груди. — Ну, давай, расскажи мне, какой я «странный», Сакура. Прости, конечно, но ты росла среди пацанов, откуда тебе вообще знать, как ведут себя нормальные брат и сестра?       — Знаю, потому что в Фостоне у меня появились братья, — на этот раз без нервов ответила Харуно, отмечая взглядом, что Акасуно весь напрягся. — И ни один из них никогда даже не думал о том, что порой делаем мы.       — А что мы такого делаем? Сакура, это не аргументы, а речи ребёнка, который не может объяснить, чем зол, — каменным тоном заявил мужчина. Но Харуно уже чувствует, что он уходит от ответа, так яро, что становится не по себе.       — Что мы делаем? Да ничего, братишка, просто нормальные люди называют подобное инцестом. Твоя ревность, твоё поведение, твои наказания с этим чёртовым ошейником, как это я должна принять?       — Ах, точно! Я же теперь ублюдок, позабыл немного, сестричка! — вскипел снова он, уже приготовив ряд таких же обвинений. — А как мне реагировать, что ты вечно рискуешь собой, исчезаешь чёрт знает куда и постоянно рядом с этим Учихой!       — А сам?! — не уступала зеленоглазая. — Исчезаешь, скрываешь правду, тебя застать — это всё равно что приз выиграть! И при этом ты пытаешься меня изменить? Поздно меня уже воспитывать, я давно не та девочка, которая пряталась за тобой! — Они замолчали и оба смотрели с мигающими глазами друг на друга. Обстановка нарастала, от наказания всё перетекло в скандал.       — Отлично, тогда больше не буду лезть, ты же «взрослая». Может, мне вообще больше никак не появляться в твоей жизни? — наигранно задумался Сасори. Но тут же прекратил этот спектакль, потому что отшатнулся от удара в челюсть. Ошарашенно повернувшись на неё, Марионеточник вздёрнул бровь. Она его ударила?       — Идиот! — совсем не сдержанно выкрикнула прямо в лицо Королева, тяжело дыша и сжимая кулаки. — Из-за тебя я встряла в это всё! Из-за страха потерять тебя! — Сакура умолкла, просто вспоминая, как хотела увидеть его, оказаться рядом, но он ушёл, не сказав ей ничего! И снова собирается это сделать?! — Уехать хочешь?! Отлично! Но учти: только ты за порог — меня ничего не удержит, понятно?!       — Да ты что? — надменно произнёс парень. Но тут же пригнулся от новых ударов, и ему пришлось действительно ловко уворачиваться, так как у сестрички рука набита отлично. — Не буди во мне зверя, Сакура!       — Ты во мне его разбудил! — на этих словах мужчина перехватил её запястья, и они озлобленно посмотрели друг на друга.       — Я предупреждаю… — Но осекся, получив между ног, отчего тут же вырвался бешеный рык. — Ах, ты..!       Хотите верьте, хотите нет, но эти двое, что ранее могли обниматься и бережно наблюдать за сном друг друга, ровно как час дерутся. Хотя скорее это приемлемо к Харуно — она наносит удары. Марионеточник же ставит блоки, понимая мозгом, что не может на неё руку поднять. Но в этой резкости всё же случайно задел локтем её челюсть, отчего Сакура даже отшатнулась, но продолжила с большим остервенением. Что и называется: довели.       Спустя ещё час.       Девушка и парень лежали на полу, не совсем далеко друг от друга и тупо смотрели в потолок.       — Ну что, довольна? Тебе стало плохо, умничка, — с сарказмом произнёс Сасори, на что девушка подняла руку и показала ему средний палец. — Как мило…       — Да пошёл ты… — уже спокойно проговорила она, вся мокрая от пота, думая: «Да, надо бы почаще тренироваться».       — Сакура, давай уже серьёзно. Мы подрались, ты дралась в этой удавке плюс ко всему. И так зашло за грань всего. — Акасуно вздохнул, вспоминая, как в какой-то момент чуть не решил отвечать на равных, но просто видя, с какой озлобленностью и обидой она смотрит на него, чувствует виноватым именно себя. — Докатились.       — Да, но по чьей вине? — Повернула к нему голову девушка.       — Хочешь сказать, по моей? — Вздёрнул он бровь, на что Харуно процедила:       — Не беси…       — Хорошо, по моей. — Закатил глаза мужчина, готовый уже пойти на любую мировую.       — Сасори, просто скажи… Ну какого чёрта? — Сакура села, что сделал и брат, теперь они сидели напротив друг друга всего в метре, с неким спокойствием смотря в глаза, словно выведя весь пар. — Ты же знаешь, что я должна знать правду, прекрасно понимаешь, что наши отношения порой не моральны, а ещё и твои требования, чтобы я жила в золотой клетке. Ну, сам на моём месте согласился бы?       — Теперь выслушай это, — выставил руку он, начиная загибать пальцы. — После стольких лет снова пытаешься исчезать — раз. Всё время есть риск, что тебя убьют — два. Рядом постоянно этот молокосос Учиха, у которого даже в глазах написано, что он от тебя хочет — три. Как мне на это реагировать?       Они умолкли, смотря в разные стороны. Что ни скажи, оба хороши. За окном уже прошла больше половины дня, и всё это время они потратили на разборки между собой, а как итог — всё ещё общая обида. Марионеточник интуитивно чувствует, что если они в течение этого оставшегося времени не помирятся — взаимному теплу и доверию придёт крах.       — Челюсть болит? — спросил парень, на что девушка, по-прежнему смотря в сторону, отрицательно покачала головой.       — А у тебя, тело? — стыдливо спросила она, вспоминая, какой «дикой» была эти два часа. На такое её может вывести только ОЧЕНЬ долго копившиеся эмоции.       — Терпимо, — так же спокойно отозвался Сасори, они снова умолкли, отвернувшись. Но после двадцати минут полного молчания Акасуно покачал головой и, вздохнув, повернулся к сестрёнке, уже решив, как именно они будут мериться. — Сакура…       — Что?       — В этот раз мы перегнули оба. Давай забудем, хорошо?       — Ты серьёзно? Сможешь забыть эту драку? — Вздёрнула бровь девушка.       — Да.       — Хорошо, мы и правда перегнули… — Харуно проследила за его вопросительным взглядом в свой адрес. — Что?       — Да вот думаю, что тебе понравилось в ошейнике ходить, так ты и правда похожа на милую собачку. — Легко улыбнулся он, на что зеленоглазая зарделась и тут же руками стала снимать его, справившись с чем, откинула его в сторону.       — Фу, где ты его только взял? — Потирала она шею, словно стирая следы от этой «удавки».       — Ну, у меня свои ресурсы… — Загадочно ответил мужчина, поднимаясь с ног и думая, что потом надо вернуть этот ошейник в одну из будок во дворе. — Думаю, твоё наказание закончено.       — А скажи, что ты собирался делать, пока я тебя не остановила? — Всё ещё сидя на полу, поинтересовалась девушка, хмуро смотря на братца, на что Акасуно, засунув руки в карманы и подходя к двери, даже бровью не повёл и отчеканил.       — Ошарашить и припугнуть, как и ты меня своим катанием на байке. Всё равноценно, не находишь?       — Значит, и тот бред, что ты нёс…       — Верно, — немного повернулся к ней со спины он, — а ты сразу начала: инцест, инцест. К твоему сведению, нормальные брат и сестра могут спокойно засыпать в одной кровати, просто об этом не принято распространяться. Слишком ты к этому пошло относишься, маленькая извращенка.       — Чего? — Подскочила на ноги, видя его улыбку и миролюбивый взгляд девушка. — Знаешь, что ты…       — Да-да, знаю, — перебил он её и тут же поманил рукой к себе. — Водитель и правда будет только завтра, а до этого момента я хочу тебе кое-что показать, что ты должна увидеть. Идём.       Сакура выдохнула и кивнула, направляясь за братом из дома на улицу. Сам же Сасори про себя переживает две вещи. Первая — то, что сейчас она увидит, просто обязано их помирить, иначе чувствовать каждый день напряжение и игнорирование — будет слишком. И вторая — хоть и со скандалом, но всё удалось обыграть так, что Сакуре «чудятся» все его действия. Вот только стало ли легче от этого самому Акасуно?       

***

      — Как меня всё достало! — Захлёбывалась слезами, обнимая очень крепко к себе плюшевого мишку Тедди и крича это в телефон, жаловалась Ино. — Родители были в ярости, ну, это ничего! Потом влез Дей и стал плести полную ахинею! Сай, мне запретили общаться с тобой, сказали, если я не прекращу, то у тебя будут проблемы!       — У меня? — вздёрнул бровь на другом проводе мужчина.       — Да! Сай-кун, они очень влиятельны, они могут! Прошу тебя, больше не надо находиться рядом со мной… — Тсукури всхлипнула. — Я не прощу себя, если пострадаешь из-за меня ты… Хлип… Меня хотят перевести в другой институт, отец попросит Сасори, чтобы туда же перевели Сакуру… Хлип… За что они так? Мы же ничего плохого не сделали!       — Успокойся, пожалуйста. — Акаши сказал это спокойно, но сам то и дело тянет себя за волосы, закрывая глаза. Он ведь говорил сегодня с этим Дейдарой и чем закончилось? Сасори рванул к Харуно, а Тсукури выкинул его за дверь, проклиная по дороге. Он знал, что и Ино влетит, но не мог промолчать. С чего они решили, что если он киллер, то обязательно будет каким-то деградирующим кретином? Отчего столько холода? Понять-то можно — любые родители и братья будут защищать девушек в семье. Но это уже перешло рамки и задело личную гордость парня. Сейчас ему в голову врезалась дурацкая, ни с чем не сочетаемая, но мысль, за которую его, возможно, даже Сакура пошлёт. — Помнишь мой вопрос, там на улице?       — Какой… — продолжала плакать она, Смайл вздохнул.       — О том, любишь ли ты меня.       — Д… Да…       — Ответь сейчас, — спокойно попросил он, но слышит как заволновалась блондинка.       — Но ведь мои родители…       — Ино, я не твоих родителей спрашиваю, а тебя. Что ты чувствуешь? — настаивал парень, сам весь словно в тугой узел превратился. Повисла напрягающая тишина, девушка сглотнула.       — Люблю…       — Сильно? — резко оживился и встал на постели брюнет, спрыгнув с неё и начав бродить по комнате.       — Да…       — А серьёзно ли это чувство? Ты чувствуешь, что это на всю жизнь? — Остановился он посередине комнаты, посмотрев в потолок. Ино покраснела и, зарывшись лицом в медвежонка, тихо прошептала.       — Я не знаю, Сай-кун, но люблю, сильно-сильно… — Смайл растаял в улыбке, словно видя перед собой её покрасневшее личико и такой детский и наивный взгляд. Сразу захотелось оказаться рядом и обнять, чувствуя, как расцветает это хрупкое создание.       — И мой последний вопрос… Ты готова ради этого чувства сбежать со мной?       — Что? — Расширила глаза девушка, приоткрыв ротик. Ей послышалось?       — Сбежать, так далеко, как только возможно. Будет трудно, нас всё время будут искать. Ты можешь сказать мне «нет», я приму это, Ино. Но если скажешь «да», то клянусь тебе — сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Так что скажешь?       — Я… — Девушка нервничала, поглядывая на своего медведя, словно он знал верный ответ. Страх просыпался в душе. Она понимала серьёзность его слов, но такое чувство, словно спит и это всё не с ней происходит… Блондинка закрыла глаза и сжала кулачок, поджав губки. Что теперь? Впервые ей придётся что-либо решать самой, тут не поможет советом ни мама, ни отец, ни тем более Дей. А Сакуре сейчас явно не до неё, Ино сама слышала об обещании Сасори про наказание. Тогда её выбор такой, и будь что будет. — Я согласна.       

***

      — На весь день?! — в шоке переспросил Дей у Грен-сана, на что тот кивнул. — Да Сасори долбанулся! Вот же сучёнок! Ну, не дай ему Бог, там руки к малышке Сакуре распустит! Я ему его «генератор идей» оторву!       — Прошу, поспокойнее, — постарался смягчить хоть как-то его дворецкий. Для следующей новости. — Я забыл упомянуть, что Сасори-сама поручил Вам работу. Она состоит в том, что Вы, как представитель Акасуно, должны поехать на переговоры с нашим коллегой из России и ещё на обед разговор с Собаку-но, который хочет поговорить по вопросу бизнеса Сакуры-сан.       — Ну и сволочь твой хозяин, на меня скинуть двух людей, которых мой мозг отказывается переваривать, — сложил руки на груди Бомбардир, нахмурившись. Ну, допустим, диалог с русским ещё может быть приятен тем, что в его клубе на девочек глаза погреть можно. Но вот Демон… Что-то блондину подсказывало, что это будет необычный разговор, даже очень. И хоть Дей не сталкивался ещё с этим человеком, но судя по рассказам Акасуно и просто сведениях о таком, как Демон, вывод сделать легко — он опасен. Хотя Дею ли об этом жаловаться? Навряд ли этот Гаара будет в гневе страшнее Сасори, уж Тсукури-то помнит…       

***

      — Прямо так и было? — с неподдельным интересом продолжал допытывать Итачи Саске. Вообще-то младший ничего ему не говорил, но охрана была быстрее, отчитавшись, что к нему утром заходил Акасуно. А без внимания такой любопытный факт старший Учиха оставить не мог.       — Да, — с раздражением подтвердил свой сухой пересказ Саске, смотря в окно на плывущие облака.       — Хм… — откинулся на спинку стула, усмехаясь старший. — Однако…       — Слушай, для тебя это как сказка на ночь, но меня уже тошнит торчать в твоём кабинете. Если это всё, что ты хотел от меня услышать, я пойду.       — Эх, глупый маленький брат. — Вздохнул Итачи, на что младший нахмурился. Это «звание» с детства бесит его. — Ничего ты из этого урока жизни не понял. Я-то думал, ты захочешь проучить Акасуно и влюбить в себя нашу Сакуру-чан, ну да ладно, не буду мешать…       — Сакура не обычная, с ней твои «пикапы» не пройдут, — отчеканил младший брат, но старший видел, как оживился его взгляд.       — А кто сказал про обычные методы? — Усмехнулся, потирая подбородок Итачи, в душе смеясь от своего живого интереса к этой ситуации.       — Ну и? — поторопил его Саске, уже не скрывая, что слова брата ему стали интересны. На что старший усмехнулся, уже прекрасно всё понимая.       И только стоящая за дверью Таюя, покачала головой и пошла к себе. Итачи всегда имел черты психолога, что привык изучать характер и разбирать стороны человеческой натуры и чем «интереснее» (то есть сложнее) характер, тем глубже и любопытнее старший Учиха. Вот он и решил помочь младшему из-за того, чтобы понаблюдать на реакцию таких интересных объектов изучения, как Сакура и Сасори. Только вот, если Саске и Итачи объединят усилия, что же из этого выйдет?       

***

      — Так куда мы идём? — всё-таки нарушила тишину Сакура, идя за Сасори по тропинкам, которые кто-то давно прорубил в этом настоящем бамбуковом лесу.       — Уже почти на месте. — Немного повернулся к ней брат, но тут же снова стал смотреть вперёд. Так поворачивая и виляя, он, наконец, остановился и замер на месте.       — Что такое? — Обошла его со спины сестра. Но, сделав это, оцепенела. Её зрачки вмиг расширились, в горле снова застрял ком, который не даёт нормально дышать и давит, словно на всё. Это что с ней происходит?       «Здесь покоятся Даики и Харука Акасуно. Вечная память и любовь».       — Ну, вот мы и пришли, мам, пап… — тихо произнёс Акасуно, смотря на общую могилу своих родителей, где лишь красиво выбитые имена на холодном камне. Он перевёл взгляд на Сакуру, которая закрыла рот ладонью и, не моргая, смотрела на надгробье. Всё это время она даже не задумывалась, что у родителей есть место, где они навечно лежат. Сасори подошёл к ней и взял за свободную, словно без сил повисшую, руку сестры в свою ладонь. Он повернулся к надгробию, крепче сжав её ладошку. — Я вернул Сакуру домой. Она выросла в ужасном месте, стала такой холодной и серьёзной, забывая обо всём, всегда летит в самое пекло из-за других. Но осталась доброй, как ты хотела, мама.       Сакура пустила слезу, тут же вытерев её, но следом скатилась другая из другого глаза. В сердце что-то давило, ломая изнутри. Она знала, что родители мертвы. Но теперь стоя и смотря на их могилу, эти слова стали другими, приобрели глубокий смысл и новую боль. Её плечики задрожали. Харуно ладонью закрыла глаза, кусая губы. Но отдёрнула руку от лица, смело смотря на их памятник, хотя и сердце готово кровью облиться. Перед глазами были они — молодые и живые. Мама — такая тёплая и светлая, которая так любила их, всегда гладила по голове и шутила, даря улыбку. Папа, такой серьёзный, но добрый и сильный, с ним никогда не было страшно. Он, казалось, мог спасти от всего…       Но судьба распорядилась иначе, оставив их одних в этом мире, на не самые лёгкие роли. Кем они стали? Знали ли отец и мать, что любознательный, улыбчивый и добрый Сасори будет хладнокровно решать, кому жить, а кому нет? Знали ли, что хрупкая, стесняющаяся и нежная Сакура будет без единой эмоции стрелять в людей и видеть горе многих. А ведь их родители так хотели защитить обоих. Такую ли судьбу они видели своим детям?       — Плачь, здесь можно. — По-прежнему держа руку девушки, а другой рукой обнял он её, на что Сакура в ответ крепко прижалась к нему, начав беззвучно плакать. Тут же забылись разногласия, забылось всё. Только общая боль, которая опалила их сердца с детства и которую они несут до сих пор, вот что осталось и объединило сейчас.       — Я скучаю по ним… — стискивая зубы, пускала слёзы девушка в его рубашку. Сасори закрыл глаза, закусив губу, сам держа в себе слёзы, которые стали камнем и не могут вывестись никуда. Лишь застыли в глазах. Теперь он должен сказать ей, уже на могиле родителей, чтобы она поняла его страх за неё.       — Сакура, остались только мы, понимаешь? Мы не должны ссориться, ведь мы — всё, что есть у нас. — Девушка кивнула и сильнее заплакала, сжимая в руках его рубашку. Акасуно снова посмотрел на надгробье и это заставило его крепче прижать сестру к себе, потому что в голове поплыли воспоминания того дня, когда после похорон его привезли сюда ещё раз, но уже через месяц, посчитав, что теперь он может не впадать в припадки.       Воспоминание Сасори.       Стоя у могилы девятилетним мальчиком, Сасори просто убит. Сейчас отсюда ушли все, оставляя его одного со своими мыслями. Тут лежат его родители, его семья, которая исчезла в один миг. Рядом, хотели поставить надгробье и его сестрёнке, но Сасори просто чуть голос не сорвал, убеждая, что Сакура жива. Но его не слушали, но так же и могилу не поставили, потому как это было желание будущего главы клана, которого взяли на воспитание Тсукури.       Акасуно медленно осел на землю. Слёзы сами покатились по щекам, обжигая кожу и душу. Почему так? Почему?!       — Мама… Папа… — Дрожит мальчик. Как он хочет, снова их обнять, услышать голоса… Но это теперь невозможно. И больше никогда не будет возможно. Всё это время, что он просто сидел в комнате и чувствовал, как камень одиночества раздавливает его. Вспоминал все счастливые моменты, но вместо улыбки плакал, вспоминал и грустные, мечтая вернуться в прошлое и просить за своё поведение прощение. Если бы только можно было вернуть всё вспять… — Я скучаю по Вам. Пап, мам… Они говорят, что и Сакура умерла, что она теперь с Вами… — Мальчишка схватился за голову, выплёскивая то, что прячет ото всех в душе, здесь — в месте, где как ему кажется, его могут услышать. — Но я не верю! Я чувствую, что сестричка жива! Пожалуйста, дайте мне хоть какой-то знак, что я прав, я молю об этом! Умоляю!       Ветер стал пронизать бамбуковую рощу, словно звеня как-то по-особому и разнося всюду листья этой высокой травы, и поглаживая мальчика по лицу, словно успокаивая и заставляя посмотреть в глубину неба. Но тут Акасуно увидел, что в этом вихре ветра есть то, что выделяется из этой зелени и, поднявшись на ноги, он схватил это в руки, поднося к лицу. Это оказался цветок сакуры, что летел в ветре. Среди сочной листвы цветок очень яркий своим нежно-розовым цветом. Мальчик зачарованный и задрожал от подошедших к горлу слёз, но впервые за всё это время — облегчения. Вокруг — ни одного дерева сакуры, этому цветку просто не откуда было взяться. Значит, это и есть тот самый знак.       — Я знал, — сжал в руке цветок и посмотрел на надгробие Сасори, снова пустив слезу, уже зная, что сказать. — Я клянусь Вам, что найду Сакуру и верну её домой. Всё для этого сделаю, пускай все говорят, что это невозможно! Но я верну сестрёнку и буду защищать её от всего, она будет счастлива, клянусь!       Наше время…       Красноволосый, чувствуя хрупкое тело Сакуры в своих объятьях, хочет словно впитать её в себя, чтобы хранить прямо в сердце, быть щитом и опорой. Он и правда всегда защищает её, всё теперь свелось к единственной, кто остался у него на этой планете. Но вот только счастлива ли Сакура? Ведь это была часть его клятвы, сделать её счастливой. А в итоге…       Он посмотрел на небо. Они так долго шли, что уже начался вечер, облака играли цветом от лилового до ярко-красного. Но это так же означало, что им пора уходить.       — Ты больше не злишься на меня? — Сакура не поднимая головы, отрицательно и быстро завертела ею. Она ещё всхлипывала, но теперь в душе появился странный и ничем не оправданный покой. Сасори отпустил её и положил руки на плечи, заглядывая в глаза. — Нам пора.       — Да. — Кивнула Харуно, повернувшись на могилу родителей. Девушка сглотнула и, набравшись сил, произнесла: — Прощайте, мама и папа, простите, что сказала это через столько лет. Я и правда выросла не такой, как Вы хотели. Но я счастлива, что вернулась домой и теперь больше Сасори не будет одиноко.       Акасуно расширил глаза и тут же смягчился, так же посмотрев на надгробье. Теперь они оба связали это место, возможно, они придут сюда ещё раз, но уже другими, он почему-то чувствует это.       — Пойдём, — положив руку на плечи, Сасори стал уводить её отсюда, видя, что Сакура до последнего не отрывала взгляда от этого места, пока не пришлось свернуть. Они шли молча, посередине пути Акасуно остановился и взял девушку на руки, сказав, что она устала и к тому же ему это нужно, чтобы загладить вину за то наказание.       Сакура ничего ответила, только обвила его шею руками, чувствуя, какой сильный брат, сейчас и правда казалось, что он спасёт от всего, от этого очень тепло в душе. Вскоре девушка не заметила, как стала дремать и уснула на его руках.       Сасори дошёл до этого дома и, ногой толкнув дверь, тихо вошёл, привыкая к темноте помещения глазами. На улице уже давно потемнело, всё в этом доме должны были приготовить заранее и просто уйти. Мужчина тихо сказал:       — Сакура, мы пришли. — Но ответа, конечно, не было, что заставило улыбнуться его. Он прошёл в другие комнаты и вскоре пришёл к уже разложенному футону (японский матрас используется как кровать для сна на полу). Положив на него девушку, он сам лёг рядом, укрывая их обоих одеялом.       — Ммм? — Стала просыпаться она.       — Чшшш, — погладил её по головке парень, улыбнувшись. — Спи, всё хорошо.       — Угу, — невнятно согласилась Харуно, засыпая и сама обнимая руками его, чем не мало удивила. Но Акасуно лишь поправил на ней одеяло и, конечно, обнял в ответ, вспоминая детство, когда они именно так и засыпали, прижавшись друг к другу, и не думали ни о чём…