Мир, где тебя любят и ждут (Синеглазка).

      Дул резкий встречный ветер, казалось, он хочет вырвать крылья из ключиц, содрать чешую. Я, сильный и тренированный дракон, лечу первым, моя Синеглазка летит за мной, рыча от боли в переутомлённых мышцах. О, как ей тяжело! Милая, я сглупил, что увёл так далеко тебя от острова. Пелена облаков расходится, показывая нагие прибрежные утёсы.       - ОСТРОВ! -       - «Да, милая, держись!»       Передохнув с полчаса на утёсе, мы полетели в деревню. Синеглазка, как всегда после полётов отправлялась домой, «на утюг», как она говорила. Спать. Я однажды спросил, что это такое, утюг, и моя фурия объяснила, что так называют горячее плоское устройство для глажки одежды.       - И зачем?       - Для красоты…       Такой вот был ответ. И я обескураженный, в полнейшем недоумении полетел тогда отдыхать. Полетел я и сейчас…

***

      - Беззубик! – знакомый встревоженный рык моей Синеглазки разогнал сонное марево, что облаком окутало моё сознание. Моя Дракоша здесь, на крыше дома Иккинга. Я тряхнул головой, прогоняя окончательно остатки сна, дёрнул хвостом, проверяя исправность автоматического закрылка, что сделал Хеддок, и вылез на крышу.       - Синеглазка, что случилось? – последовал мой закономерный вопрос, ибо вид у нее был переполошенный, лапы дрожали, а крылья, так и не отдохнувшие после тяжёлого полёта, устало висели вдоль тела.       - Кое-кому нужна наша помощь, - она поднатужилась, но довольно аккуратно слетела на землю, - нам надо лететь очень далеко, ты понимаешь, что я не долечу, в общем… - она не успела договорить, ее чёрное тело словно таять начало и я даже испугаться за неё не успел, как передо мною предстала совсем юная девушка. - …ты отнесёшь меня? – нежным тихим голосом спросила она.       Я замер от неожиданности. Так вот какой она была раньше! Прямые русые волосы струились по спине, тонкое и хрупкое, совсем как у Иккинга, тело облегало платье чёрного шёлка. Молот Плеваки, доселе мерно выбивавший ритм в своей кузне, замолчал, так как удивлённый кузнец и ещё с десяток других олуховцев потрясённо взирали на девушку. Она ждала. Молча взирала на меня своими большими голубыми глазами, полными надежды. Наконец не выдержала, на ее личике промелькнула грустинка.       - Что ж…- она разочарованно вздохнула и развернулась, чтобы уйти.       А меня, застывшего в удивлении, наконец, осенило, кто зовёт нас на подмогу. Та, кто превратила девушку Юлю в Синеглазку, и кто могла запросто вернуть ее изначальный облик.       - СТОЙ! – рявкнул я громче, чем следовало, и молнией нырнул в комнату, за седлом Иккинга, фыркая от негодования. И как она посмела во мне усомниться?!.

***

      Кроваво-красное солнце заката медленно, но верно заползает за пелену сплошного тумана, стелющегося у горизонта, всё интенсивней окрашивая в алый оттенок белесое марево. Красиво и страшно. Оно и понятно: нет пары могучих кожистых крыльев за спиной, стоишь на тоненьких ножках, пошатываешься, а хрупкое человеческое тело защищает лишь переливчатое, тончайшего шёлка платье до пят. Оно тоже окрасилось алыми лучами. И со стороны кажется, что по складкам шёлка языки пламени играют в прятки.       - «И где она, моя броня из чёрной переливчатой чешуи?»       Ты привыкла к ней, чешуя драконов прочна и даёт уверенность, которую ты полюбила. Но ты из гордости всё равно стоишь прямо, как струнка, в двух шагах от края бездонной пропасти. Ждёшь. Упрямо сопишь, покусываешь губы, нервничаешь. Макошь вызвала к себе! Просила помощи… Меня и тебя…       - Нас.       Я согласно киваю, заворожено глядя на почти незаметные движения твоего тела, как сильно ты отличаешься от той девушки из собственных воспоминаний. Никогда бы не подумал, что стану когда-нибудь любоваться кем-то из людей. Но ты…       …ОНА ПРЕКРАСНА ЛЮБОЙ!       Прозвучавший, казалось, отовсюду нежный голос богини заставил встрепенуться от собственных раздумий и обернуться, вглядеться в туман, что клубился по склону. Из сплошного белесого марева выплыла многоликая прекрасная, ее силуэт то уплотнялся, становясь почти материальным, то вновь растворялся, превращаясь в почти невидимый фантом. Совсем как в воспоминаниях Синеглазки.       - Госпожа… - Синеглазка в своём человечьем обличии присела в грациозном поклоне. Я постарался повторить ее жест, чем вызвал тёплую благосклонность богини. – Вы звали нас? Зачем? Да ещё так… эм-м…       Девушка поджала губы, не зная как объяснить свою мысль. Наше отбытие сделало много шума среди селян. Ещё бы: ни с того, ни с сего чёрная, как смоль, дракониха превращается в красивейшую деву и запрыгивает без каких-либо объяснений на спину Ночной Фурии, что с громогласным рыком взлетает в хмурое небо и скрывается в пелене облаков.       - САМА БЫ ТЫ СЮДА НЕ ДОЛЕТЕЛА, – видение становится материальным настолько, что кажется, к богине можно прикоснуться. – А с тобой и твоим драконом хотят поговорить, – голос теперь был совсем как у человека.       - Кто? – в унисон спросили мы.       Макошь взмахнула руками, как крыльями. Туман, повинуясь жесту ее руки, расступился в стороны, открывая обзор на всю долину…       - Люди? – тихо выдохнула моя Синеглазка, неосознанно коснувшись моего крыла, словно ища у меня поддержки.       Действительно люди. Сотни людей. Все разные, словно собранные из разных эпох и культур. У кого были домотканые штаны да рубаха с вышивкой, кто щеголял в гусарском мундире, оглаживая роскошные витые усы, много было людей времён двадцатого века.       - Кто они? – Юлия обернулась к богине, но ее и след простыл.       Из толпы вышел старик. Матёрый, седовласый и совсем не дряхлый. Роскошная борода была ухожена. В руках он держал посох, именно держал, а не опирался. Именно такими изображали писатели фэнтези друидов в современных сказках. Сила и мощь волнами расходились вокруг него.       - Здрава будь, внука! – глухой раскатистый бас, голос полностью соответствовал внешнему виду, такой же могучий, переполненный скрытой мощью, как и сам старец. – Я Ратибор. Я основатель рода, к которому ты принадлежишь. Один из твоих далёких предков. Мы пришли просить помощи у тебя и твоего супруга, – он кивнул мне.       Вот так! Супруг! Судьбой назначенный. И нечего стыдливо отнекиваться. Да и никто не стал. Приняли, как факт. И я и она.       - Здравствуй, дед, - девушка подошла к старцу, поцеловала руку, поклонилась родне. – Я слушаю…       - МЫ! – рыкнул я и, боднув головой подругу, посмотрел на Ратибора. – «Мы слушаем».       Тот одобрительно улыбнулся:       - Спустимся в долину, там, у костерка и поговорим.       Сказано – сделано. Вскоре мы все вместе сидели у огня.

***

      А дело было вот в чём. Как оказалось в стародавние времена на земле водилось всякой чертовщины видимо-невидимо: знахари, колдуны, ведьмы, шаманы, нечистая сила всех мастей, от тёмных богов до упырей и леших. И естественно у выходцев навьих были светлые поборники; берегини, богини, светлые духи обережные, да и из рода людского было не мало бойцов да ведунов разномастных. Так вот. Слушаешь и даже после всего пережитого не особо веришь. Но дело было так. Возглавлял навье войско по территории современной России некто по прозвищу Кривень, названный Кощей Бессмертный*, кем он собственно и являлся…       - А мы тут про него сказочки рассказываем…- пробубнила Юля, обхватив худые коленки руками, ее охватило предчувствие чего-то очень нехорошего. И оно передалось мне. Я осторожно придвинулся ближе, неосознанно пытаясь ее уберечь.       - Сказка ложь, да в ней намёк, – дед тяжело вздохнул, собираясь рассказать что-то совсем не приятное, - в одной из тяжелейших битв нам удалось развоплотить колдуна, много людей и ведарей тогда полегло, но его ослабшую душу мы заточили в сосуд. Выиграли битву, а войну проиграли! – сурово выпрямился Ратибор и впервые стукнул своим посохом о землю. – Пекельные миры контролируют человечество, обращают в безмозглых, слабых рабов, не способных боле защитить ни свой мир, ни даже самих себя…       - Контролируют, но как? – мы с моей драконицей все превратились в слух.       - Навьи адепты захватили власть, они современное правительство. Гробят население земли, выращивая рабов покорных их воле.       А это привело к упадку духа и тела человека. Люди позабыли своё предназначение. Мужики да бабы местами поменялись!.. – он гневно скрипнул зубами.       - Да ладно, дед, - примирительно сказала Синеглазка – ну, есть на планете трансвеститы, гомосеки, лесбиянки, но их не так уж и много…       Дед плюнул, скрипнул зубами:       - Они – дрянь! Но дело не только в них! Скажи, внука, много ли сейчас мужиков свой вес на руках поднять могут?       Перед мысленным взором Юли предстал толстенный увалень, живущий по соседству.       - Ну, не все… - уклончиво произнесла она.       Но старик, победно крякнув, тут же спросил:       - То-то! А сколько баб сейчас…       - Всё-всё, дед, я поняла, что ты имел в виду! – не очень-то вежливо перебила его девушка, но время поджимало, это чувствовал и я. – Что с колдуном?       Старец согласно кивнул. Он обвёл рукой всех присутствовавших людей.       - Все мы охраняли сосуд с чёрной душой. Но его всё же украли и спрятали на твоём острове у одного из своих навьих последователей. Мы сами не можем туда попасть, мир закрыт. Потому просим тебя помочь нам.       Я снова недовольно поворчал. Опять меня со счетов сбрасываете?       Старик пристально на меня глянул:       - Так как?       И все замерли, ожидая наш ответ.             Мы переглянулись. Наконец Юля произнесла тихим, но полным решимости голосом:       - Я так понимаю, если они его выпустят, то на земле ад кромешный наступит? Мы сделаем всё возможное, чтобы этого не допустить. Но как выглядит сосуд? Что-то мне подсказывает, что он совсем не похож на масляную лампу Алладина.       Ратибор кивнул, придвинул навершие своего посоха к бороде и что-то прошептал. Клубок из туго сплетенных веток распустился, словно цветок на солнце, обнажив небольшой мерцающий ультрамарином камень.       - Раз вы едины, то и камень даст знания обоим. – И с этими словами он приложил драгоценность ко лбу девушки, в аккурат в область третьего глаза**…