Знаешь, Паку, за что?..

В последние дни на временной базе самой опасной группировки Рёдан было мертвецки скучно. На улице стояла засуха, и погода была ужасно жаркая, почти такая же скучная, как и атмосфера на базе - уже какую неделю ни облачка, ни дождя. Ровным счётом ничего не происходило в этот июль, а люди в Йоркшине, похоже, веселились вовсю - пришедшие с набором бутылок с водой Нобунага и Убо долго распинались, говоря про какой-то предстоящий праздник. "Танабата" - вспомнил Нобунага в середине рассказа. Члены Рёдана не впечатлились. Шалнарк, как только два неразлучных друга пришли, быстро взял у них две бутылочки воды - из-за конденсата руки были теперь неприятно мокрыми; и скрылся где-то в тени базы. Хотя и скрываться-то тут некуда было - везде жарко и душно, как будто в нагретой печи сидишь. За ним с интересом прошмыгнула в тень Шизука. Мачи, встав в короткую очередь из участников группировки, дожидалась своей порции освежающей влаги. Перед ней, как всегда на высоких каблуках и в короткой офисной юбке, стояла Пакунода. Блондинка, повернувшись, улыбнулась и, когда подошла её очередь, взяла три бутылочки воды - одну кинула стоящему в конце очереди Финксу, а с двумя оставшимися медленно направилась к Боссу "Призрачного отряда". Мачи проводила её доброжелательной ухмылкой, после чего, опомнившись, взяла свою бутылочку из рук прервавшего рассказ Убо. Пройдя за спинку огромного кресла, она протянула воду Куроро. Тот неопределённо махнул рукой, и Паку, поразмыслив, зачла это за благодарность. Почему-то в этот момент нашло почти не поддававшееся контролю желание растрепать его почти всегда прилизанные волосы - ну вот просто так. С этим действием, может быть, прошла бы эта удушливость и не сходящая с лиц товарищей скука. - Сядешь? Задумавшаяся было Пакунода встрепенулась, смотря на говорящего. А Люцифер смотрел на неё. Будь она помладше лет на пять, то уже давно покраснела бы - и не от жары отнюдь. Подумав немного, Паку кивнула. И, сняв с ног мешающие туфли на каблуке сантиметров под десять, медленными шагами обошла кресло. И - села. На колени прямо, лицом к лицу. Мачи, исподтишка наблюдающая за этими действами, удержала смешок - вот же смелая, а. Куроро обезоруживающе улыбнулся, убирая бутылочку с водой куда-то под кресло. На его коленях было удобно. И всё вдруг начало казаться невообразимо уютным, и жар уже не жар, а свежая прохлада - удивительные перемены. Брюнет легко обнял её за талию - на всякий случай, подумал он, чтобы не ушла. - Знаешь, Паку, за что я тебя люблю? - улыбнулся Люцифер как-то хитро, смотря в глаза - всегда в глаза смотрел, и сейчас, кажется, никуда смотреть больше не собирался. Пакунода вздохнула почти замучено, будто только секунды назад наблюдала, как ребёнок воровал запрещённые конфеты из холодильника. - Ну и почему? - решила она подыграть, обвивая мокрыми руками шею босса. Все могут сколько угодно твердить ей, что Куроро давно вырос, и теперь он уже взрослый, солидный мужчина. Пусть говорят. А она слушать просто не будет - потому что знает, что этот её "босс" - он просто ребёнок. Повзрослевший, да, только... всё равно маленький. А он лишь перед ней может ребячиться. Может выкидывать похабные шуточки, вот как сейчас - ответив, что любит исключительно её грудь, и в неё же утыкаясь, как в подушки какие-то. Может глупости говорить, может обнимать при каждом подходящем случае, может... всё. Пакунода улыбается, всё же исполнив своё желание - растрепав его волосы так, что они чуть ли не торчком встали. - Эй! - возмущается он бойко, отстраняясь от её груди. А блондинка смотрит на него ожидающе так - знает просто уже, что на этом Куроро не остановится. Люцифер еле различимо за рассказами неуёмных членов Рёдана о кутерьме на улицах Йоркшина, спрашивает шелестящим шёпотом: - Пойдёшь со мной на Танабату, Паку? Скуку развеем, посмотрим на фейерверки, освежимся... ну, или ещё чем-нибудь займёмся... Девушка молчит и только кивает прерывисто, впервые за несколько лет чувствуя, как внезапно приливает к щекам румянец, и... не от жары отнюдь. В голове начинает роиться множество интересных планов на вечер.