ideal.

Бён БэкХен — студент не особо элитного колледжа. Его день включает учебу, поход в библиотеку и размышления об «идеальных отношениях». Он всегда взахлёб рассказывал друзьям, что его девушка будет ездить на мотоцикле, одеваться во всё чёрное и, конечно, слушать рок. Парни лишь улыбались и надеялись, что весь этот бред вскоре выветрится из головы их друга. Но Бэк и не думал отступать. Он на сто процентов был уверен в том, что противоположности притягиваются, и ему — по определению серой мышке — достанется самая настоящая бунтарка. Глупо говорить о том, что девушки не смотрели в его сторону. Смотрели. Но парень продолжал видеть мир сквозь розовые очки и искать свой идеал, игнорируя все знаки внимания. На выходных он мог сутки напролёт обходить магазины рок-атрибутики и со стороны наблюдать за встречами байкеров. Никакого толка это, конечно, не приносило, ведь даже увидев подходящую девушку, он не мог к ней подойти, а только смотрел себе под ноги и растягивал и без того длинные рукава когда-то белого, а теперь посеревшего свитера. После он возвращался домой и садился за конспекты, забивая ими голову до такой степени, что даже во сне повторял термины и доказывал теоремы. Нельзя было сказать, что он был ботаником. Пусть он и проводил долгие часы над книгами в библиотеке или пропускал вечеринки ради подготовки к сессии, но по-прежнему оставался интересной личностью, дивой и просто хорошим другом Ким ЧунМёна и компании. Нет, не так. Хорошим другом компании и лучшим другом Ким ЧунМёна. Другом со странностями, разящей наповал улыбкой и восхитительным, пробирающим до дрожи голосом. *** — Бэк, может ты всё-таки присмотришься к нашей новой студентке по обмену? Ты, вроде бы, ей понравился, — в который раз надеялся образумить друга Мён. — А что ты о ней знаешь? Чем она занимается? — с недоверием отвечал младший. — Она, кажется, на гитаре играет. Читать любит, девчонки говорят, что готовит хорошо. Симпатичная довольно… Чем она тебя не устраивает? Вы с ней даже похожи, можно сказать. — Вот этим и не устраивает. А ты бы вынес двух Бён БэкХёнов? — Две дивы — это перебор, ты прав. И всё же… — Нет, ты меня не уговоришь. Ты же знаешь моё мнение об отношениях. — Наизусть, — улыбался Мён, протягивая другу стакан с кофе. Они шли домой после занятий и, как обычно, завернули в уютное кафе, располагающееся недалеко от колледжа. — О! А это не Пак Чан, случаем? — нарушил тишину возглас Бэка. *** Пак ЧанЁль, или просто Пак Чан, — местный недотепа, слон в посудной лавке, как говорится. Парень учился на «отлично», никогда не доплачивал за оценки и был любимчиком всех учителей. Вот только он никак не мог найти работу. На нём будто проклятие лежало. Стоило ему взять что-то в руки, как это что-то сразу же билось/ломалось/расклеивалось. К технике его вообще страшно было подпускать. Из-за этого над ним постоянно подшучивали, но парень не обижался. Он был довольно добродушным и много улыбался без причины. *** — Да, это он. Видимо, устроился сюда на работу. Я думаю, недолго продержится, — ответил Мён, глядя на довольно высокого парня в форме официанта этого заведения, снующего туда-сюда с подносом. — Шесть, — задумчиво произнёс Бэк, спустя некоторое время. — Что «шесть»? — Шесть раз за последнюю минуту он споткнулся, — улыбнулся младший. Парни засмеялись. — Никого не напоминает, — прищурившись, спросил Мён. — Ты на что это намекаешь? — ответил БэкХён. Сразу после этих слов содержимое его стакана с кофе оказалось на брюках. Старший старательно сдерживал смех. — Это рядом с Чаном зона аномальна просто, — недовольно бубнила дива, старательно, но безрезультатно стирая салфеткой кофейный принт со штанов. ЧунМён лишь закатывал глаза, опустошая свой стакан. Не прошло и пары секунд, как всё внимание окружающих было приковано к нерадивому официанту, растянувшемуся в проходе во весь свой рост. — Седьмого раза он не выдержал, — провозгласил старший, сминая пустой стакан. — А ещё говорят, что семь — счастливое число. ЧанЁль же, под неодобрительные возгласы и смешки окружающих, второпях подбирал с пола осколки разбитых тарелок. БэкХён решил, что нельзя вот так откровенно пялиться на человека, и решился помочь. — Это.. тоже я? — произнес Ёль, увидев пятно на штанине опустившегося рядом парня. — А что, только ты косячить умеешь? — смеясь, отвечал Бэк, подбирая остатки битой посуды. — К счастью это, не переживай. — И к увольнению, жопой чую, — натянув на лицо улыбку и кивая на стоящего в проходе владельца кафе, процедил Пак Чан. — Чтобы наша дива снизошла до помощи, где такое видано? — усмехался ЧунМён, наблюдавший за ситуацией со стороны, а БэкХён только презрительно фыркал. Оставив Ёля наедине с «начальством», друзья удалились. Перед этим Бэк старательно пытался засунуть в руку Чана купюру. — За ущерб, — повторял он. — А ты здесь причём? — недоумевал Пак. — Ты ведь упал около нашего столика. Это я, наверное, пролил кофе, вот ты и подскользнулся. Но все попытки были тщетны, ЧанЁль ни в какую не соглашался принимать деньги. — Тогда прими это как чаевые, — не сдавал позиций Бён и таки всучил упирающемуся парню наличность. *** — И что это сейчас был за аттракцион невиданной щедрости? — с нескрываемым интересом спрашивал Мён. — Решил исчерпать свой запас добрых дел на неделю вперед, — в своей манере отвечал младший. — Не буду приставать, — усмехаясь, говорил привыкший к странностям друга ЧунМён. А Бэк лишь улыбался своей чарующей улыбкой и приглаживал непослушные волосы. *** — Только не говори, что ты снова собираешься провести весь вечер в библиотеке, — театрально закатывая глаза, недоумевал старший. — Именно это я и хотел тебе сказать, — с вечной улыбкой ответил Бён и направился в сторону читальни. — Ботаник, — донеслось вслед, но Бэк не обижался, он знал, что у его друга просто странное чувство юмора. *** Вытянув со стеллажа книгу любимого автора и присев за свободный стол (хотя свободными были все столы), БэкХён полностью погрузился в мир новой книги. В суровую реальность его вернула фраза, пронесённая над самым ухом: — Все и правда думают, что ты тут усердно учишься, а ты, оказывается, современную прозу читаешь… Подскочив от неожиданности, Бэк повернул голову на источник звука и увидел Чана, восседающего на соседнем стуле и улыбающегося во все свои неполные тридцать два. — Ты же не скажешь никому? Иначе мне придется таскаться по вечеринкам и ни сколько не интересующим меня встречам, — шёпотом отвечал Бён. И вовсе не оттого, что они были в библиотеке, он говорил так тихо, а словно боялся, что их кто-то услышит. — А ты часто здесь появляешься? — Я здесь работаю. — Что-о-о? — не выдержала дива, действительно раскрыв рот от удивления. — Ты же недотёпа! Бэк понял, что сболтнул лишнего, но менять что-либо было поздно. — Без тебя знаю, — буркнул Ёль, вставая, и, закутавшись в воротник свитера, отправился куда-то вглубь стеллажей. Любопытство Бэка пересилило здравый смысл, и он отправился следом. Книжный коридор привел его к неприметной двери, открыв которую, парень застыл в изумлении. Тут был словно другой мир. Небольшая, но уютная комната выглядела так, словно была предназначена для чтения и вечерних посиделок. Ничего лишнего, лишь маленький столик, еле заметный среди стопок книг, бумаг и канцтоваров, настольная лампа, на нём же стоящая, кресло с клетчатым пледом и электрический чайник, закутанный в шерстяной шарф и стоящий прямо на полу в окружении чашек. Книги, валявшиеся повсюду, вызывали у БэкХёна одновременно и негодование от понимания того, их не держат в надлежащем порядке, и непонятную радость потому, что все они были тщательно подобраны по вкусу парня, который считал, что единственным человеком в их маленьком городе, читающим такие книги и в таких количествах, был он. — Я знал, что ты пойдёшь за мной, — отвлек Бэка от мыслей знакомый тихий голос. Парень что-то пискнул в ответ башне и стал пятиться назад к двери, так как его сознание посетил странная, но довольно здравая мысль: «А вдруг маньяк?». — Я все шкафы этого помещения знаю и со всеми их скелетами знаком, — с вечной улыбкой говорил Пак, поправляя сползшие на кончик носа очки. — Не составишь мне компанию в знакомстве со всеми этими книгами, - Ёль, не моргая, смотрел на Бэка, заставляя того принять его предложение и неуверенно кивнуть. — Тогда будь как дома, — просиял младший, подталкивая ошарашенного БэкХёна к креслу.  — Я… — Можешь даже книгу выбрать, — Бэк понял, что влип, но деваться было некуда, ибо младший был настроен решительно. *** С того дня эту неразлучную парочку друзей можно было увидеть в библиотеке каждый вечер. Они всегда приходили вовремя, садились прямо на пол или вдвоем на одно кресло и читали, читали до самого закрытия. Потом в темноте они расходились по домам, по дроге обсуждая новую книгу или просто разговаривая ни о чём. Но в какой-то момент всё изменилось. В понедельник ЧанЁль опоздал. Во вторник ЧанЁль ушёл раньше, чем обычно, сказав, что у него дела. В среду ЧанЁль забыл, какую книгу они начали читать. В четверг ЧанЁль отказался сфотографироваться на полароид, принесённый БэкХёном. В пятницу ЧанЁль отказался идти домой вместе с Бэком. В субботу ЧанЁль не захотел сидеть с ним на одном кресле. В воскресенье ЧанЁль впервые ударил Бэка, когда тот назвал его недотёпой. В следующий понедельник ЧанЁль не пришёл. Во вторник тоже. И даже в среду. БэкХён перестал видеть Пака на занятиях. Не удивительно, ведь Ёль был на год младше. Хотя он всегда подходил к своему хёну на обеде или если их уроки были в одном крыле. Он всегда желал хёну доброго утра, если они пересекались. Он всегда присылал хёну на ночь сообщение с пожеланием спокойной ночи. Он всегда. Всегда. Нет, ЧанЁль не игнорировал Бёна, его просто не было. Не было в столовой, не было в раздевалке, не было в парке около колледжа, не было в их комнате в библиотеке. Просто не было. *** — Хён, скажи, что я сделал не так, — в который раз спрашивал Бэк не то ЧунМёна, не то себя. Старший лишь пожимал плечами, осторожно обнимая тонсена за плечи и поглаживая по спине. — Всё будет хорошо, — любил повторять он, но БэкХён ему ни капли не верил. *** — Я снова здесь, а тебя здесь снова нет, — проговорил Бэк, включая чайник и усаживаясь на кресло, покрытое всё тем же клетчатым пледом. Он подтянул колени к подбородку и принялся разглядывать карточки с фотографиями, висящими на стене. — И какой чёрт дёрнул меня притащить свой фотоаппарат сюда? Теперь эти чертовы кадры напоминают мне о тебе. Хотя странно говорить об это, сидя в, можно сказать, нашей резиденции, на нашем кресле и перед нашим столиком, — брюнет встал и принялся обходить комнату кругом, разглядывая тщательнее каждую фотографию. На каждой из них стояла дата, которая многое говорила парню. — Итак, всего пару недель всё было просто замечательно: Двадцатое октября. В этот день ты впервые назвал меня хёном. Назвал не из-за воспитания и не формально, а по-семейному, как старшего брата. Двадцать первое октября. Тогда ты решил, что на этом маленьком кресле мы сможем поместиться вдвоём. И мы поместились. Двадцать второе октября. Ты чуть не уронил стеллаж, опрокинув всё его содержимое на пол, и нам пришлось весь вечер убираться. Двадцать третье октября. Ты пытался научиться летать, махая ушами. Мой фейспалм был настолько громким, что библиотекарша в другом конце здания злобно шикнула, крикнув: «Молодые люди!». Двадцать четвёртое октября. Ты нашел на улице кота. Здорового, жирного кошару. И почему-то решил, что это тот самый «кот учёный», и что он должен жить в библиотеке. Нас выгнали вместе с твоим котом. Двадцать пятое октября. Мы решили немного прибраться в нашем уголке. Весь наш хаос еле влез в три мусорных пакета. Двадцать шестое октября. Ты подхватил меня, усадил себе на спину и начал носиться по комнате, требуя, чтобы я жужжал как самолетик. А я лишь вопил, вцепившись тебе в волосы. Нас снова выгнали. Двадцать седьмое октября. Нас очень долго не хотели пускать в библиотеку, но крепость была взята. Мы обещали не шуметь и не мешать старушке-заведующей работать. Двадцать восьмое октября. Мы играли в шпионов среди книжных шкафов. Ты заливал мне что-то про скелетов, и я, открыв шкаф, еле сдержался, чтобы не закричать. Там действительно лежал скелет. Правда, это оказалось наглядное пособие, принесенное из кабинета биологии. Двадцать девятое октября. Ты назвал скелет Люсей и нарядил его, пардон, её, в одно из платьев твоей сестры. Тридцатое октября. Пришла твоя сестра. Так быстро мы ещё не бегали. Тридцать первое октября. Ты притащил из дома кактус, заявив, что так уютнее. Когда через полчаса ты на него свалился, ты передумал. Первое ноября. Ты притащил мне шарф, заявив, что уже ноябрь, и я могу заболеть. Я обнял тебя, а ты лишь смеялся в ответ. Потом всё пошло совсем не так. Что с тобой, чёрт побери, произошло, Пак ЧанЁль?! — не сдержался и закричал БэкХен, срывая фотографии и бросая их на пол. Парень всеми силами старался не расплакаться. Тщетно. Через несколько секунд его колени согнулись, он опустился на пол и заплакал навзрыд, избивая фотографию улыбающегося друга. Через пару минут слёзы кончились, только плечи всё ещё вздрагивали и руки дрожали, сжимая ненавистный снимок. — Я ненавижу тебя, Пак ЧанЁль! — напоследок закричал парень. Ему было не важно, что терпение старушки когда-то закончится, и его вышвырнут отсюда. Он больше не вернётся сюда, это точно. — Хён… — тихий шёпот и дыхание в шею, и сердце Бэка делает сальто и ухает куда-то вниз. Частично от страха. Частично от понимания того, что младший всё слышал. — Уходи, это не может больше продолжаться, — проговорил БэкХён, отстранившись. — Это потому, что я тебя ударил? Тебе было больно? — Туда, где было больно, нельзя ударить. Туда можно только плюнуть, и ты успешно с этим справился. — Бэк, выслушай меня, пожалуйста. — Я хочу услышать, какие важные дела у тебя появились, что ты решил и вовсе не приходить. — Я говорил с Мёном. — Что? — Он рассказал про твой идеальный тип. И… я ни капли под него не подхожу. Мы ведь похожи, ты сам говорил. Я хотел найти девушку. Такую, о какой ты мечтал. Неформалку и всё такое… Прости, я никого не нашёл. — А я поменял своё мнение насчёт этих женщин. — Почему же? - Потому что они не будут проводить со мной вечера в библиотеке. Потому что у них не будет таких больших и теплых ладоней. Потому что они не будут меня греть и покупать мне теплые шарфы. Потому что они не будут писать стихи на стенках. Потому что у них не будет мягких рыжеватых кудрей, которые приятно щекочут лицо. Потому что они не будут сравнивать наши размеры ног. Потому что они не будут каждый день желать мне спокойной ночи и доброго утра. Потому что они не будут каждый день носить один и тот же свитер из-за того, что он мне нравится. Потому что они не будут смеяться над мелочами. Потому что их объятия никогда не будут настоящими. Потому что они не будут вытворять глупости. Потому что они не будут вести себя как дети. Потому что они не ты. — Хён… — младший осторожно накрыл губы Бэка своими, боясь быть отторгнутым. Поцелуй-извинение. Где-то под ребрами старшего трепетали невесомыми крылышками бабочки. БэкХён крепко обнял Ёля, отвечая на поцелуй. ЧанЁль улыбался ему в губы. — Пак ЧанЁль, даже сейчас ты умудряешься лыбиться, — закричал Бэк, отстранившись. — Но… ты ведь улыбнулся первым, — недоумевал парень. Только тогда брюнет понял, что на его губах играет улыбка. — Ты прощён, Пак ЧанЁль, — проговорил Бён, обняв младшего ещё крепче и поцеловав уже увереннее и настойчивее. От ЧанЁля пахло карамелью, а БэкХён очень любит сладкое. Старший осторожно прикусил губу Пака, чтобы жизнь малиной не казалась, но Ёль снова расплылся в дебильной улыбке и отстранился, запечатлев на шее Бэка невесомый поцелуй. Поцелуй-прощение. Скелеты в шкафах смущенно отвернулись, оставляя парочку наедине. ЧанЁль весь вечер крепко обнимал БэкХёна и обещал, что никогда больше не бросит его. *** БэкХён теперь не проводит всё время за книгами, он с удовольствием ходит вместе с компанией на вечеринки и еще недавно скучные для него встречи. Теперь всё изменилось. С ним был неуклюжий ПакЧан. Его неуклюжий ПакЧан.