Две души

      Остаток лета прошёл напряжённо. Утром после инцидента Снегг попытался извиниться за свои слова, но Поттер проигнорировал его попытку примирения. Мальчик сказал, что он наконец услышал правду и принял её к сведению. Нет, они не будут возвращаться к этому. Нет, на истину не обижаются, и лучше уж такая правда, чем та ложь, которая его окружала так долго. Впрочем, правда тоже должна быть дозированной, так что мальчик сводил общение с деканом к минимуму. Том его в этом молчаливо поддерживал. В дальнейшем каждый занимался своим делом. Чем был озадачен Снегг, мальчик не знал. Том что-то усиленно обдумывал, а Гарри нашёл несколько художественных книг, которые заинтересовали его, и он решил их прочитать. Чтение стало для мальчика отдушиной. Конечно, книги и раньше были для него одним из немногих утешений, но Дадли особо не любил читать, и художественных произведений в доме родственников было не очень много. Разумеется, в городе была неплохая библиотека, и выбор книг там был достаточно богатым. Какое-то время Гарри с удовольствием посещал её, чтобы уединиться и почитать в тишине читального зала, но идиллия продлилась недолго. Один раз в библиотеку зашла тётушка Петунья и нажаловалась библиотекарю на племянника, который, по её словам, перепортил столько вещей в доме. Мнительная женщина прислушалась к словам миссис Дурсль и стала тщательно следить за Гарри… Так библиотека потеряла для мальчика всякий интерес. Сейчас Гарри решил восполнить свой читательский кругозор. Итак, каникулы закончились.       На платформе номер девять и три четверти было как всегда шумно. Гарри Поттер сидел возле окна и лениво наблюдал за происходящим. — Том, а если бы я был нормальным, то со мной тоже так было?       Том, услышав эти слова, только фыркнул. — Уточни условия – тогда скажу. — Если бы мои родители были живы. Они бы тоже меня так провожали, а я строил из себя такого сильно взрослого и старался бы от них отвязаться? — Понятия не имею, мелкий. Спроси кого-нибудь другого. — Угу, конечно. Кого только? — Тогда перестань заниматься ерундой. — Может, ты прав, и это действительно ерунда.       Разговор пришлось прервать, так как в купе пришла Гермиона. Какое-то время друзья обменивались впечатлениями о лете и прочитанной за это время литературе, а после девочка уткнулась в какую-то книгу. Гарри задумался. Это, несомненно, нужное занятие, прервал Том: — Поттер, надо поговорить. — Я тебя слушаю. — Я тут подумал над словами Снегга.       Мальчик скривился. — Может, хоть ты не будешь начинать? Мне, знаешь ли, декана хватило. — Может, хватит уже! Я, конечно, понимаю, что строить из себя всеми обиженного проще, чем думать и анализировать, но хватит уже заниматься самокопанием. — Я не строю из себя всеми обиженного. — То, что твой декан напился, его не красит, но теперь с этим ничего поделать нельзя. Раз уж это произошло, то надо проанализировать и принять к сведению. — Ну, и какие же выводы я должен был сделать? — Наблюдение номер один: несмотря на то, что он тебя не терпит и во всем ты у него виноват, он за тебя несёт ответственность. — И что это значит? — Это ты мне должен сказать. — Может, он Непреложный обет кому-нибудь дал? — Хорошая гипотеза, но, скорее всего, мимо. — Хм… Не знаю. Нужно ещё подумать. — Думай, думай.       Дождь усилился, а «Хогвартс-Экспресс» мчался всё дальше на север. Окна закрыл густой туман. Стемнело. По всему вагону и над багажными полками загорелись лампы. Вдруг поезд замедлил ход. Гермиона посмотрела на часы. — Гарри, что это? Нам ещё далеко ехать, — заметила она. — А чего же мы останавливаемся?       Поезд ехал всё медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились. Гарри выглянул в коридор. Из других купе тоже высовывались любопытные. Поезд дёрнулся и остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму. — Может, авария? — Не знаю, мне это не нравится.       Что-то зашуршало, и мальчик увидел на фоне окна смутный силуэт Гермионы, протиравшей запотевшее стекло. — Там что-то движется, — сказала девочка. — По-моему, к нам спешат люди. — Пойду схожу к машинисту, узнаю, что произошло, — предложил Гарри. — Совсем с ума сошёл!? Сиди и не высовывайся.       Гермиона была с ним солидарна. — Гарри, не смей!       И тут дверь медленно открылась. На пороге появилась фигура, закутанная в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном. Взгляд Гарри Поттера устремился вниз; к горлу подступила тошнота. Из-под плаща неизвестного существа высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Рука торчала наружу долю секунды: существо как будто почуяло взгляд Гарри и поспешно спрятало её в складке чёрной материи. То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но вообще всё вокруг. Присутствующих обдало стужей. У мальчика перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Глаза Гарри закатились. Он ничего не видел. Погрузился в холод. В уши хлынул поток воды. Его тащило вниз, вой усиливался. Откуда-то издалека донёсся жуткий, пронзительный вопль мольбы. Гарри хотел помочь, всё равно кому, попытался шевельнуть руками, но не смог. Мальчик слышал, что ему что-то кричал Том, но не мог ничего ответить. Его окутал густой белый туман… — Гарри! Гарри! Ты в порядке?       Кто-то шлёпал его по лицу. — Что... что?        Гарри открыл глаза. Светят фонари, подрагивает пол. «Хогвартс-Экспресс» снова в пути, и горит свет. А он что, упал с сиденья? Над ним склонилась Гермиона, а за ней стоял взрослый мужчина, которого раньше Поттер не видел. Мальчик был уверен, что до того, как он упал в обморок, этого человека среди пассажиров их вагона не было. Странно. «Хогвартс-Экспресс» предназначен для школьников, и, кроме волшебницы, развозившей тележки с едой, взрослых они раньше не видели. Незнакомец был одет в поношенную, штопаную-перештопанную мантию. Болезненного вида и измождённый, но далеко ещё не старик, светло-каштановые волосы едва тронуты сединой. — Ну, как ты? — забеспокоилась девочка. — Ничего, — мальчик бросил взгляд на дверь. Существо в капюшоне исчезло. — Что это было? Где тот... ну, который выл? — Никто не выл, Гарри. — Но я слышал вой. — Поттер, не стоит это рассказывать всем подряд. Тебя и так ненормальным считают.       Что-то громко треснуло, и все вздрогнули. Незнакомец разломал на части большую плитку шоколада. — Держи, — протянул он Гарри самый большой кусок. — Съешь, и станет полегче.       Мальчик посмотрел на него с недоверием. — Нет, спасибо. Слишком свежи в памяти наставления тётушки про незнакомых людей, которые предлагают сладости.       Том захохотал, Гермиона удивлённо уставилась на него, сам же мужчина, предложивший ему шоколад, был несколько обескуражен. Впрочем, он попытался улыбнуться. — Меня зовут Ремус Люпин. Я понимаю, Гарри, что ты не можешь меня помнить, но я хорошо знал твоих родителей и часто бывал у вас в доме. — Угу. Так это вы будете преподавать у нас в этом году ЗОТИ? — Ты очень... проницателен. — Вы не знаете, кто это был? — спросил он Люпина. — Дементор. Один из дементоров Азкабана. Простите, я ненадолго уйду, мне надо кое-что сказать машинисту.       Люпин скрылся в коридоре. — Гарри, ты и вправду в порядке? — Гермиона тревожно смотрела на друга. — Я так и не понял, что произошло, — Гарри вытер пот со лба. — Ну, понимаешь, этот дементор стоял здесь и осматривался (я так подумала, лица-то я его не видела), и ты, ты… Наверное, это был обморок. Ты вдруг обмер, упал и забился... — А профессор подошёл к дементору, вынул палочку, — продолжила девочка, — и сказал: «Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией. Уходи». Но великан не шелохнулся. Тогда Люпин что-то пробормотал, и из палочки на дементора посыпались серебряные искры, тот развернулся и тотчас исчез.       Гарри ничего не понимал. Гриппом он не болеет, а такая слабость и зуб на зуб не попадает... — Поттер, ты как? — спросил Том. — Почему мне одному так хреново? — Ты предпочёл, чтобы рядом с тобой свалилась Грэйнджер? — Нет. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Можешь просто ответить на вопрос? — Дементоры — самые отвратительные существа на свете. Они живут там, где тьма и гниль, приносят уныние и гибель. Они отовсюду высасывают счастье, надежду, мир. Даже маглы чувствуют их присутствие, хотя и не видят их. Когда ты рядом с дементором, в тебе исчезают все добрые чувства и счастливые воспоминания. Это их пища. Они съедают всё хорошее, что есть в человеке, и тот становится таким же, как они, воплощением зла. В нём остаются только самые страшные воспоминания. Если, конечно, это длится достаточно долго. — Ого. Откуда цитата? — Не помню. А в обморок ты падаешь из-за чересчур насыщенной биографии. Да и у меня плохих воспоминаний, знаешь ли, немало. Да, мы больше не говорим на эту тему. — А с ними можно как-то бороться? —Можно. Научить вряд ли смогу. Традиционные методы мне совсем не подходят, а учить тебя вызывать адское пламя чревато неприятностями. — И что теперь делать? — Я что-нибудь придумаю. Хотя самый простой способ — это пойти к Снеггу и... — Я подумаю.       О произошедшем больше не вспоминали. Поезд прибыл на станцию Хогсмид. Высаживались долго и шумно. Совы ухали, коты мяукали. Любимая жаба Невилла громко квакала под его шляпой. Крошечная платформа после дождя обледенела. Гарри и Гермионе предстояло, как и всем остальным, ехать до замка в карете. На грязной, в колдобинах, дороге их было не менее сотни — и никаких лошадей. Хотя, говорят, в замке есть лошади—невидимки. Когда друзья забрались внутрь и захлопнули дверцу, карета и правда покатила сама, качаясь и трясясь на ухабах. — Насчёт лошадей — чушь. Я сильно сомневаюсь, что директор захотел и смог выжить отсюда фестралов. И мне не совсем понятно, почему ты их не видишь.       Карета подкатила к великолепным чугунным воротам, слева и справа высились каменные колонны, увенчанные крылатыми кабанами, рядом стояли два дементора, с ног до головы укутанные мантиями. Мальчик ощутил подступающий озноб, откинулся на пухлую спинку сиденья и, пока ворота не остались позади, не открывал глаз. Карета покатилась по длинному извилистому подъезду к замку. Гермиона высунулась в окошко и любовалась множеством приближающихся башен и башенок. Покачнувшись, карета остановилась и друзья вылезли.       Двери в Большой зал были гостеприимно распахнуты. Поток учеников понёс к ним Гарри, но он успел только увидеть волшебный, затянутый сегодня чёрными тучами потолок. — Поттер! Грэйнджер! Подойдите ко мне! — раздался чей-то голос.       Гарри и Гермиона удивлённо обернулись. Профессор МакГонагалл, преподаватель трансфигурации и декан Гриффиндора, требовательно глядела на них поверх голов. Вид у неё был, как и всегда, суровый. Волосы собраны в тугой пучок, сквозь квадратные очки в упор смотрят острые, живые глаза. Полный тяжёлых предчувствий, Гарри локтями прокладывал в толпе дорогу. Как-то так получалось, что при виде профессора МакГонагалл он всегда чувствовал себя виноватым. — Не волнуйтесь. Я хочу поговорить с мисс Грэйнджер, а с вами, Поттер, хочет побеседовать ваш декан, — сказала она.       Профессор повела друзей через холл по мраморной лестнице к коридору, ведущему к ней в кабинет. Это была маленькая комната с большим, ярко пылающим камином. Профессор пригласила гостей сесть у камина, сама расположилась за письменным столом. Скоро к ним присоединился Снегг. — Мистер Поттер, — начал тот, — нам сообщили, что вы потеряли сознание в поезде.       Гарри вспыхнул. Только этого ему не хватало. Тем временем зельевар продолжал: — Если бы профессор МакГонагалл и мадам Помфри обладали достаточной властью, то они отправили бы вас в больничный отсек. Я же сомневаюсь, что вам это нужно. Если вы ещё не знаете, то дементоры будут охранять территорию школы. Думаю, теперь у вас будет лишний стимул не лезть туда, куда не положено. — Да, сэр. — Надеюсь, вы понимаете всю серьёзность ситуации. — Конечно, сэр. Что-то ещё? — Нет. Можете идти.       Мальчик решил не испытывать судьбу и последовать совету. На Распределение он опоздал. Зато речь директора послушать успел. Общий смысл уже объяснил Снегг: дементоры будут охранять территорию, и с ними лучше не пересекаться. Объявили также и о новых учителях: о Ремусе Люпине и, как ни странно, Хагриде. Том отреагировал на эту новость лишь злобным шипением, на которое Гарри никак не отреагировал. Год обещал быть насыщенным. — Да, Поттер, ты прав. Покой нам только снился.