Mass Effect. Операция "Сопровождение"

      Бенезия чувствовала себя отвратительно. Эти липкие пальцы Властелина на горле и позвоночнике… Это постоянное ожидание мгновенной гибели. Это ожидание волны всепоглощающей боли, заставляющей ее выть раненым загнанным зверем. Матриарх стояла перед капсулой с царицей Рахни и в который раз пыталась понять, почему царица не желает давать своим детям нужные Властелину установки. С недавних пор к дискомфорту примешалось ощущение, что вот вот она встретится с дочерью, с которой не говорила больше полувека. Полумрак лаборатории уже не раздражал – он казался необходимым. Рахни лениво перетапывалась на членистых лапах по стеклу колбы. Шумела вентиляция, раз за разом прогоняя потоки, меняя воздух, пока еще не были опущены фильтры.       Щелкнул замок герметичной нижней двери. Откинулась широкая створка. На пороге выросли трое – человек, азари, кроган. Бенезия через силу повернула голову в их сторону. Так и есть. Лиара. Рядом – человек, мужчина в тяжелом скафандре со значком Спектра. Таким же, как у Сарена. Сзади – гороподобный кроган, по всем повадкам – матерый одиночка, убийца, каких поискать. Все трое одновременно сделали шаг внутрь… И Бенезия вдруг растерялась. Ей уже не хотелось бросаться биотическими ударами, кромсать деформациями. Трое мягко ступая поднимались по лестнице на ее площадку. И с каждым их шагом Бенезия чувствовала, как пальцы Сарена разжимаются, отпускают ее горло и спинной мозг, освобождают ее тело и душу от своего присутствия. Как глохнет в голове зов Властелина, повелевающий, приказывающий, не терпящий возражений.       Бенезия смотрела, как к ней приближается ее дочь. Кроган теперь шел слева. Справа шел человек-Спектр. Но на них матриарх обращала меньше внимания. Она смотрела на подходившую дочь, на то, как она свободно шагает, доверяя защите и бережности представителей двух настолько непохожих рас. В глазах дочери, в ее взгляде Бенезия не прочитала никакого осуждения, никакой укоризны. Они светились давно позабытым светом веры, открытости, готовности понять.       Слова презрения застряли в горле Бенезии. Вот они, все трое останавливаются в двух-трех шагах от нее. И тут Бенезия впервые ощутила свободу от постороннего, постоянно давившего ее с момента знакомства с Сареном влияния. К ней вернулись канувшие в прошлое ощущения полноты, цветности, многогранности восприятия. Вдруг ее ушей коснулась музыка… Естественная музыка живой природы… Бенезия даже не обернулась – она узнала. Это пела Рахни-королева.       Открылись боковые двери. Затянутые в боевые бронированные костюмы десантницы – азари выходили, опустив оружие и поднимались на площадку у капсулы с царицей. Без команд, без топота. Тихо и чинно. Все восемнадцать десантниц ее охраны. Следом подошли геты. Четыре снайпера, два ракетчика и шестеро пехотинцев. На площадке собралась вся ее личная армия, ее лучшая и ближайшая к ней часть. Музыка рахни заполнила пространство площадки, поднялась выше, охватила весь объем лаборатории. Матриарх не двигалась, она боялась спугнуть это чарующее состояние. Сколько она так простояла? Час, три, пять? Ей не хотелось знать ни цифру количества этих часов, ни слово, которое их обозначает.       Внезапно старшая Т Сони поняла, что ей… Ей не нужно ни о чем просить свою единственную и до сих пор горячо любимую дочь. Она купалась в любящем взгляде Лиары и понимала, что дочь дарит ей этот взгляд не по обязанности, не по долгу, а потому что… Потому что пришло время понять что-то для себя очень важное. Понять и Лиаре и ей, матриарху Бенезии.       Что сделали с ней эти часы… Она бы не рискнула, не посмела сама дать этому определение. Ни словесное, ни чувственное. Но постепенно площадка стала освобождаться. Первыми ушли геты. Ушли, не произведя ни одного лишнего, режущего механического звука. За ними чуть погодя ушли все десантницы – азари. Бенезия даже не заметила, в какую именно дверь они вышли. Затем, не прерывая мелодии, ушла в верхний шлюз королева рахни. Еще очень долго в самой сути матриарха звучала эта музыка, подаренная защищенной от Сарена и Властелина царицей.       Отступили в полумрак кроган и человек, а старшая и младшая Т Сони все стояли друг против друга… И им было достаточно такого общества. Достаточно обеим. Впервые за долгие полвека Бенезия не спешила, не рвалась никуда. Не отталкивала от себя дочь… которую привыкла считать ушедшей в самостоятельную жизнь. Впервые на матриархе не было брони, панциря, плаща, скрывающего истинные, глубинные основы и мотивы.       И она не боялась, знала, верила, понимала, что дочь, ее единственная, такая желанная и любимая дочь… поймет, поверит. Без слов, без изматывающих объятий разумов. Просто будучи рядом. Рядом почти что первый раз за последние сто лет. Бенезия нежданно ощутила желание дочери раскрыться перед матерью так, как никогда еще ее Лиара перед ней не раскрывалась. И не было страха. Не было стремления вонзиться, навести свой порядок в столь точной сфере, принадлежащей другому человеку.       Матриарх внезапно поняла, что Лиара, ее дочь, повзрослела. Взгляд матери открывал на лице дочери все новые и новые ранее незнакомые черты, стиравшие детский, неоформленный, податливый образ. Новый облик дочери еще только формировался, но основа его была уже заложена. Бенезия чувствовала, как Лиара отчаянно цепляется за детство, прошедшее рядом с матерью, как пытается продлить его, эту беззаботную пору в юность, когда они уже не были столь едины и близки… Как боится, что вот, сейчас, в это мгновение вернется та Бенезия, которая наводит страх и ужас своей холодностью, своей жесткостью. Как хочет верить, что теперь, с этих непростых часов начнется новое время, новая жизнь, новая история их общения и единения. Как знает, что достаточно одного неверного слова, неправильного движения и между ними снова встанут стены расстояний физических и душевных.