Рецепт

Пора взрослеть. Да! Прямо сейчас, в примерочной кабинке. А именно – вылезти из этой узкой джинсы, украшенной потертостями и дырами, пусть они и расположены крайне удачно. Вот, например, эта вранглеровская классика куда более солидная вещь. Я с сожалением погладил так приглянувшиеся мне потертости и дыры, эстетически правильно подчеркивающие магнитную точку для приключений, и принялся стаскивать штанцы с себя. Стоя в классической позе боевого китайского журавля, я почти справился с задачей, когда шторка примерочной, щедрым жестом откинутая в сторону, открыла моему взору взбешенного от ожидания Макса. – Блядь! – выдохнул он, невольно давая краткую характеристику моему душевному состоянию. – Ты что, решил полмагазина перемерить? – Я тебя предупреждал, – сгрузив ему на руки ворох разноцветной джинсы, я гордо проследовал к кассе. – Выбрал? – Угу, – я на автомате схватил бледно-голубые джинсы с теми самыми милыми сердцу прорехами, абсолютно позабыв про благие мысли. – Это? – голос Макса аж просел от негодования. – На улице минус тридцать, курорт, бля, как раз нужна дополнительная вентиляция. Я уже хотел покаяться и вернуть непотребство, взяв взамен солидный противотанковый деним, когда Макс, стряхнув всю кучу на руки девушке-консультанту, выбрал их сам. – Вот это мы берем. Остальное на хер. – Макс, – с заговорщицким видом я дернул его за руку, – ты чей хер присмотрел, пока я был в примерочной? Пошли девушку более адресно, заблудится же, перебирая? – широким жестом обвел я немаленький бутик в торговом центре. Воскресным вечером тут было полно разнокалиберных самцов. – Допиздишься, – прищурился Макс. – Довыебываешься, – радостно пообещал я в ответ. – Чувствую себя ванильной блонди, – обвешанный пакетами, бурчал Макс, пытаясь отлепить меня от витрины с «гриндерсами». – Пошли уже. – Мааакс, – млел я, оглаживая похотливым взглядом грубую рельефную подошву обуви. – Хочу, – почти простонал, разглядев ценник. – Хуя се… – брови Макса актерски безупречно исполнили финальную сцену из «Ревизора». – Не много ли ты хочешь? Ты, по-моему, исчерпал назначенный себе лимит на шопинг. – У меня душевная травма. Я лечусь. – Ты столько не заработал в этом месяце. – Займи мне. – Нет, – Макс принципиально не портил дружбу денежными отношениями, он либо давал безвозвратно, либо не занимал вовсе. – Маааакс, – начал обходить я по дуге парня, изображая тигра-недомерка, – Мааакс! – добавил в голос хрипотцы, для того чтобы сомнения таки рассеялись. – Чур меня, чур! – был бы у него мел, точно бы очертил волшебный круг и парочку пентаграмм. – Это все твоя придурь, – беспомощно прижав пакеты к груди, Макс отступал спиной, опасаясь за тылы. – Подожди немного, тебя отпустит. Вот чесслово. Хочешь, в клуб сходим? Хочешь, в гей-клуб? – сдавал позиции мой натуральный друг. – Хочешь… Да и вообще, – вдруг переметнулся из угнетенного в угнетающие Макс, – я те за эту твою херню уши вместе с шевелюрой сниму. Это что за экстрим с женатым?.. – Тссс! – зашипел я обиженно, – мы про него не говорим, новое цунами шопоголизма бюджет не выдержит. Но «гринды» прикольные, да? – Так-то да. – Шнуровка высокая, кожа грубая, без всякого дешевого фуфла из железяк. – Ну да. – Я тебе за них отсосу, хочешь? – Вот же блядь… – подтвердил Макс мой диагноз. – Ты мне это уже в качестве бонуса пропихнуть решил? Я с вас худею, дорогая редакция, недаром в народе так геев не любят: повернись к вам тылом, так вы ж присунете и еще благодарности потребуете за расширение горизонтов. – Макс, ты как наивная маргаритка – без особого желания очень сложно присунуть… Вот если все хорошо смазать, подготовить, растянуть… – радостно замурлыкал я, представляя процесс в подробностях. – Так, стоп! Отставить лекцию по гомосятине. – Карточку верни, – попробовал я идти ва-банк. – Нет. Ты и так вызываешь желание кормить и лечить бесплатно, к концу месяца, боюсь, с такими темпами трат останешься бледной тенью Гамлета. – Отца его. Неуч. В театр тебя сводить, что ли? – Нет, своди меня в киношку, кооотя, – глумливо заржал Макс, имитируя ту самую блонди: сложил губы в гузочку и хлопнул ресницами. – Еще чуть-чуть репетиций, и я таки возьму тебя в клуб, – прищурившись на кривляющегося друга, хмыкнул я. «Гриндерсы» и минет накрылись однозначно. В каких-то вещах Макс непоколебим. А жаль. Похмелье перекрасило цвет морды – а то, что отражалось в зеркале, однозначно морда – в нежно-зеленый. Сгибаясь в три погибели над фаянсовым другом, я расплачивался за вечер ностальгии по канувшим в небытие отношениям. – Это даже хорошо, – поведал я в глубины терпеливой сантехники, – теперь он у меня будет ассоци-и-ироваться, – выплюнул я сложное слово с очередной порцией желчи, – с этой поебенью. Как вспомню, так проблююсь… – утешал я свое разворошенное нутро. Отмыв себя от липкой испарины, завернул в одеяло и уложил еще немножко поумирать по скончавшейся внезапно и трагично любви. До двенадцати, не позже. Дрожащими пальцами выставил будильник на телефоне и провалился в полупьяный бред, сильно разбавленный различными формами фрустраций. В двенадцать я легкомысленно отмахнулся от будильника, который предупреждал о пришествии спасителя в мою обитель. Спаситель из Макса был классический. Положив с прибором на мою душевную и телесную немощь, он пер меня к светлому будущему. – Хаммам то, что надо. Абонемент у меня полный. Сходишь в сауну, тебя помнут, помассируют, побултыхаешься в бассейне и захочешь жить. Отвечаю. – Может, завтра? – жалкая попытка слинять из комнаты и затихариться где-нибудь у теплого ребристого бока батареи пошла прахом. – Сколько можно разлагаться? Проснись и пой. Можно подумать, первый раз… – Давай абонемент! – рявкнул я неожиданно для себя самого. Напоминание Макса про мои неудачи на любовном фронте по свежачку ободрало душевную рану. В понедельник днем хаммам это действительно то, что надо. Народ зарабатывает на разноуровневые блага жизни, персонал от безделья льнет к единственному клиенту, как к родному. Выполнив задачу-минимум, я наконец попал в руки массажиста. Сильные пальцы мяли, растирали, передергивали и перекручивали мышцы, мешая в один котел удовольствие и чуть приправленную томностью боль. Тело оживало и мстило за алкогольный удар стойким возбуждением. Поерзав по кушетке и стараясь улечься так, чтобы не давить всем весом на несвоевременный стояк, я мысленно просклонял собственную потенцию забористым матом. Массаж медленно превращался в пытку. Тело, обманутое чужими умелыми руками, просило продолжения. Что делать в такой нелепой ситуации, мозг, одурманенный желанием, придумывать отказывался. – Бля… – вырвалось у меня после особого удачного пассажа массажиста на пояснице, и тело дернулось следом за пальцами, желая продолжить удовольствие. Распластавшись на кушетке, я сквозь зубы озвучил еще парочку классических идиоматических выражений. Запалился! Руки моментально покинули поле деятельности, и в голове тут же проскакало полчище дальнейших вариантов развития событий – от вежливого посыла куда-нибудь за пределы хаммама до не очень комфортных для моего тельца последствий... Руки вернулись. Осторожно погладив поясницу, они вопросительно обвели границу, прикрытую тканью. Не встретив возмущения и сопротивления, убрали ткань совсем. На ягодицы полилось теплое масло, и пальцы начали неторопливо обрисовывать перспективы, заставляя мозг вырубиться. Тело перешло на автономный режим. Руки скользили по спине, поглаживая, пересчитывая позвонки от основания шеи к пояснице. Неторопливые уверенные движения заставляли чуть постанывать и тонуть в невыносимой неге удовольствия; руки, спустившись к копчику, покрутились в легком вальсе на небольшом пятачке эрогенной зоны, подталкивая чуть прогнуться в жесте абсолютного согласия. Пальцы тут же пробрались к промежности и одним ласковым движением растерли по сочащемуся секретом члену массажное масло. Потом скользнули под живот, принуждая чуть приподняться, и туда тут же положили круглый валик, позволяя телу одновременно расслабиться и раскрыться. – Секс онли защищенный, – выдавил я из себя остатки разума. – Конечно, – согласился со мной хозяин волшебных рук. И я рухнул в удовольствие. Пальцы выплясывали сумасшедший восточный танец, то мелким барабанным боем пробегая вдоль позвоночника, то скользящим круговым движением обтекая ягодицы, бедра, голени. Кожа с каждой минутой становилась чувствительнее, как будто невидимый мастер снимал с нее защитный слой, оголяя все нервные окончания. Удовольствие стоном клубилось в горле, протяжно и тихо вырываясь вместе с дыханием. Пальцы осторожно коснулись анального отверстия и, поощрив его, спустились к промежности вибрирующим движением, заставляя меня жарко выдыхать в такт. Вернулись назад и начали неторопливо, по кругу выглаживать складки. Если раньше мне очень хотелось секса, то сейчас желание стало невыносимым, фактически отдавая приказ подаваться навстречу мучившим рукам. – Тише, – поясницу прижали к кушетке. – Не торопись и убавь звук. Услышат. – Не выживу, – сообщил я невидимому собеседнику. – Реанимирую, – хмыкнул он в ответ. Пальцы мягко надавили на точку под копчиком, вызывая новый яркий взрыв удовольствия. Мягко помассировав эту зону концентрированного наслаждения, переместились на участок между анусом и мошонкой, извлекая из меня похотливое поскуливание. Прицельное и меткое попадание прямо в центр кайфа. Снайпер, блин. Палец, чуть надавив, наконец, проник в анус, заставляя меня невольно двинуться навстречу. Другая рука тут же зафиксировала буйную часть тела. Вход неторопливо, тщательно выглаживали, подготовив до той степени, что двух пальцев было откровенно мало. – Бля, хватит меня тянуть, – жалобно сообщил я о невыносимом желании заполучить предмет помассивнее. – Какой активный пассив, – ладонь звонко шлепнула по ягодицам. – Тебе одного меня будет достаточно? Может, сообразим классический тройничок? Я заинтересованно оглянулся и пробежался взглядом по фигуре объекта, мысленно оценив приличный стояк, распирающий форменную одежду. – Без двойного экстрима. – Я тебя хорошо потянул, примешь как дорогого гостя. Я, усевшись на кушетке, беззастенчиво стянул штаны с массажиста, прикидывая размеры. Член был красивым, мощным, перевитым темнеющими венами, с набухшей от возбуждения головкой. – Не, к двойному заходу я психологически не готов. Тонкая душевная организация, че уж там… – сообщил я и, жадно втянув запах здорового возбужденного мужчины, тронул головку языком. Облизал, примериваясь и привыкая к новому вкусу, втянул в рот. Пора возвратить должок за ахуительный массаж. – П-подожди, – через пару минут меня мягко оттолкнули. – Ноги не держат. Усадив жертву «недержания» на кушетку, я вернулся к прерванному занятию по добыванию белка из подручного самца. Жертва, плюнув на конспирацию, порыкивала, оценивая вокально мастерство, которое, как известно, пропить сложно. – Стой! – массажист отстранил меня от начинающего пульсировать члена и пережал его у основания. – Торопыга, – он надел презерватив. Усадив меня на колени, он плавно вошел сразу на всю длину. Зажмурившись от кайфа, я неторопливо раскачивался, разгоняя собственное удовольствие на финальной прямой. Мой собственный член головкой терся о грубую ткань униформы, намекая, что можно обойтись и без рук. Вцепившись в плечи мужчины, я наращивал темп, до того, как оргазм ударной волной врезал по нервным окончаниям, заставляя все мышцы напрягаться в спазмах удовольствия. – Кайф, – прошептал я, размазывая потеки собственной спермы по робе. – Я тебя испачкал, – превратил я кляксу в рисунок солнца. – Красота требует жертв, – расслабленно промычал мужчина, снисходительно рассматривая результат секса и моего творческого порыва. – Оформлю в рамочку, повешу на стену к грамотам и наградам. Запаковывая себя в куртку перед выходом на улицу, я с любопытством рассматривал красавца в камуфляже, лениво «охранявшего» фойе. Различные формы и робы постепенно становились еще одним пунктом в моем личном списке фетишиста. – Надеюсь, вам понравилось. Будем рады увидеть вас снова, – возник рядом переодевшийся в свежую робу массажист. – Я обдумаю ваше предложение, – кивнул я в сторону охранника, обрисовывая наметившиеся планы. – Не вопрос, – мне протянули рекламный флаер с написанным наискосок номером телефона. – Мы всегда рады угодить любимым клиентам. Мороз ущипнул за разнеженные теплом щеки, подгоняя к машине Макса. – О! Другое дело, цветешь! Главное, правильно послать в баню, – подстебнул Макс. «Главное – правильно сходить на хуй, если уж послали», – мысленно поставил я точку.