Мёртвые звёзды

День шестьдесят первый. Я всё такая же красивая, а кто-то всё такой же идиот. Два дня подряд мы с Абуто вправляли юному адмиралу мозги. Да-да. Это было сложно и у нас ничего не получилось. Абуто ему в карманы подкладывал средства от защиты детей. Камуи теперь может аптеку собственную открыть. А я… бывало, двусмысленно к нему приставала, но думаю, он так и не понял, что я от него хотела. Мальчики в его возрасте давно этим интересуются, а с ним, что не так? Он у нас капитан глупый, я знаю, но не настолько же! На его месте любой другой давно накинулся на меня! Мне кажется, что если я его изнасилую, он даже не поймет этого. Недавно, когда мы всем экипажем отдыхали на источниках, он проломил дыру в ограждении, чтобы парни могли подглядеть за девушками… Объясните мне, как это человек может быть адмиралом? Он вообще понял, для чего это было сделано? Идиот. Я девочка глупая, но не растерялась. Прихватив с собой блонди, я потащилась в мужскую купальню. Ох, вы бы видели её красные щёки. Она такая милая, когда смущается. Так, не суть. Я знала, на что иду, но это не помешало мне зайти в мужскую раздевалку и пройти дальше. Ну а что? Они сами этого хотели, но как только я пришла к ним, у них случилось носовое кровотечение. Что творилось у них ниже пояса, я даже думать не хочу. Я вообще старалась не смотреть на их тела, особенно на тело капитана и лидера. В данном случае у меня бы пошла носом кровь. Я поздоровалась со всеми, мило улыбнувшись. Сколько же парней и мужчин ведется на это мое «мальчики» – не сосчитать. Как можно быть такими глупыми? Я, покачивая бедрами, зашла в воду. Блонди топталась у порога и краснела до тех пор, пока не заметила лидера. Она пулей рванула к нему, но Бансай перехватил ее. Сам Такасуги-сан усмехнулся, затянулся и поднялся из воды. Табачный дым смешался с паром, пока он выходил из купальни. Камуи развеял его, ураганом запрыгнув в воду и расплескав ее в разные стороны. Я скептично смотрела на то, как он словно ребёнок плещется в воде. Абуто почесал затылок и криво улыбнулся, а затем толкнул меня на капитана. Адмирал ловко поймал меня, вот моё только полотенце спало, оголяя перед ним мою единичку с половиной. Было немного стыдно, но моё смущение быстро прошло, как только его слабый аромат разлетелся в воздухе. И готова поклясться, что он даже покраснел. И если на его лице это никак не отображалось, я всё видела в его глазах. – О чём задумалась, Рика-чан? Я дернулась и обернулась на голос. Передо мной стоит вполне живой Дэни. На небе тускло сияет жёлтый полумесяц. Я покачала головой, развевая свои мысли. Хенни глупо улыбается и пристально смотрит на меня. Он пугает меня. Особенно его запах. Настолько приторный, что тошнит от него. Голубые глаза навыкате с неким оценивающим интересом смотрят на меня. Губы тянутся в фальшивой улыбке. Его улыбку я готова пережить, ибо Камуи никто не переплюнет. Уголки губ слегка подрагивают, и Хенни растрепал волосы на затылке. Я не уверена на сто процентов, но могу сказать, что знаю его. Но я не знаю, что он хочет от меня. Это видно не вооруженным глазом. Любой бы на моем месте это понял, но все видят лишь очаровательного мальчика с глупой улыбкой. Но меня он не обманет. Ему что-то явно нужно от меня. И дело не в том, что он хочет мое тело или руку и сердце. Здесь все намного сложнее. Его глаза смотрят прямо в душу, откидывая мою внешнюю красоту. Казалось, я должна радоваться этому, но не могу. Он копается в моей душонке и старается что-то там отыскать. Но у него не выйдет, я не позволю этому случиться. Это может сделать только Камуи и то, пока я ему разрешаю. Этот мальчик – никак по-другому не могу назвать его, пусть он и адмирал Харусаме – не интересуется ни моей душой, ни моей красотой. И как скажете мне соблазнить его? Хотя то, что он оставляет меня в живых что-то значит, так? Или ему просто лень свернуть мне шею? Или он все же решил, что убьет моего ребёнка?! Пальцы Хенни нежно касаются моей щеки. Его кожа мягкая, а пальцы длинные, будто он с детства играет на пианино. Он кусает губу и одергивает руку. Резко и быстро. Я вздрагиваю. Господи, что за странные мысли в голове? Я оглядываюсь вокруг. На улице давно за полночь и на небе сияет полумесяц. В ушах бьет песнь листвы и журчания воды, в саду дома Хенни. Ох, за своими мыслями я даже забыла, где я и что тут делаю. Дэни усмехается и проводит руками у меня перед лицом. Интересно, как давно я здесь? И я имею в виду не в самом доме, а на веранде. При этом я пялюсь на ровный шрам Дэни на его переносице. Слишком ровный. Кажется при нашей первой встрече он был другой формы. – Что, прости? - опомнилась я наконец. – Пошли в дом, простудишься ещё, - он улыбается и щёлкает меня по носу. Что за ребячество? С каких пор я считаю себя взрослой? Мне ведь только почти восемнадцать. В горле застывает ком, а я не могу подняться. И всё же я на самом деле не помню, как здесь оказалась. Именно в самом доме Хенни. Хотя я даже не уверена, что я в доме своего «лучшего друга». Тело сделалось ватным, и я опустила голову на колени. Лёгкое головокружение набирает обороты с каждой секундой, пока я держу глаза закрытыми. Тошнота заставила открыть глаза и выпрямить спину. Я смотрю слегка затуманенным взглядом на Дэни, а он улыбается. Что со мной происходит? Хенни рассеяно качает головой и поднимает меня на руки. Вешу я для своего роста мало, учитывая то, что я «метр с кепкой», но это не останавливает меня возмущаться и просить отпустить меня. Этот спектакль происходит только в моей голове: в живую я рта открыть не могу. Боже, как плохо. Дружище заносит меня в дом и укладывает на футон. Бережно укрывает и садится рядом, готовый охранять мои сны. Я поворачиваюсь на бок, потому что лежать на спине слишком невозможно. Это головокружение не оставит меня этой ночью. Возле футона валяются два хрустальных кувшина из-под саке и одна банка пива. Ну, теперь ясно, что со мной. Когда я успела нажраться? Я закрываю глаза под его улыбку. Тело не движется, но заснуть не получается. Тихое дыхание Дэни успокаивает и «вертолеты» в голове постепенно отступают, пока я медленно засыпаю. Голубоглазый подсаживается ближе и нежно начинает гладить меня по голове. Убейте его, мне и так плохо, зачем он издевается надо мной? Он отдёргивает руку, и я слышу, как он завалился на спину. Он пытается скрыть свой смех, а сам стучит ладонью по полу. Деревянные доски скрипят от каждого прикосновения и мелодично стихают, когда Дэни смеётся в голос. В этот момент его запах особо сильно бьёт по носу. Дэни начинает бормотать что-то под нос, а дядя Морфий обнимает меня крепче обычного. Я не могу разобрать слова и не поддаться любимому не кровному родственнику.