Мёртвые звёзды

Я сижу посреди разваленного склада и жду своего любимого мальчика. Его нет уже вроде как тридцать минут, учитывая, что у меня нет часов. Может, на самом деле прошло минут десять, но эти десять минут можно сравнить с целой вечностью: уж слишком долго они длятся. Я лежу на холодном бетоне посреди старого храма. Я уже трясусь от холода, хотя на улице плюс тридцать, если не больше. Моего мальчика всё нет. Что он там с ней делает?! Он пошёл убивать её, а не беседовать с ней! – О чём задумалась? - тихий голос Камуи развеял тишину, и я от испуга приняла сидячее положение. Он стоял в нескольких шагах от меня. Вот он каков – шаг убийцы. Я встала на ноги и стала разминать шею. – О тебе, - не соврала я. Он делает неуверенный шаг ко мне на встречу, а я гордо задираю подбородок. Его руки в крови и я слышу, как она с его рук капает на пол. Разбивается и разлетается ещё на несколько капель. Поднимает кисть на уровне моего лица и подушечками пальцами невесомо касается щеки. Пачкает кровью мою кожу и невинно смотрит в глаза. – Я никогда не чувствовал такого, - поверь, я тоже. – Я хочу убить тебя, но не могу. Даже не знаю, плакать мне или нет. Камуи как скажет, так офигеваешь от жизни. Только Камуи может выражать свои чувства под угрозами. Ну, разве нельзя просто сказать: «Я Камуи и ты мне нравишься»? Неужели обязательно всякий раз это завуалировать под видом: «Я тот, кто убьёт твоего ребёнка» или «Приятно познакомится, я могу с легкостью вырвать твои ноги». – У меня примерно такое же состояние, - я нервно засмеялась. Он слегка улыбнулся, и я растаяла. Он понял мою шутку? Хоть шуткой это сложно назвать. Или он улыбнулся, чтобы не обидеть меня и на самом деле ничего не понял? Надеюсь, вы поняли, что я не могу его убить не из-за каких-то чувств, а потому что просто не ровня ему. Большим пальцем проводит по нижней губе и на секунду задерживает её в таком положении. Я открываю рот и облизываю его палец. Холодная противная жидкость и вызывает отвращение, но это не мешает мне сжать его палец зубами. Слегка посасываю и причмокиваю, когда он выдирает его. Камуи возбуждает кровь. А я сама по себе сексуальная. Если я в крови или хоть как-то связана с ней, то можно попрощаться с целкой Камуи. Такое уже чуть не случилось, но тогда нам помешал Абуто. А сейчас мы одни. О боже, мы одни. Я и Камуи. Мы одни. Ха-ха. Чего это я? Страшно почему-то и в то же время я ни о чём другом думать не могу. Смешно. Когда мы вместе я думаю о нём, когда мы раздельно, ни о чём другом думать невозможно. А и если возможно, каким-то боком, я всегда возвращаюсь к нему. От него к нему же. Сумасшествие какое-то. О Мерлин! Сколько можно тянуть? Запишите меня книгу рекордов, как самую отважную и сумасшедшую. И самую первую, кто притянул к себе Камуи за грудки и поцеловал. Кладу его руки к себе же на грудь, а своими обнимаю его за шею. Камуи целует грубо и властно, каким-то образом перехватив инициативу на себя, при этом руками он сжимает мою маленькую грудь. Это не самое лучшее место, чтобы лишиться девственности, но нам всё равно. Я прижимаюсь к нему и снимаю с него одежду. Боже, как же давно я мечтала об этом. Камуи садится и тянет меня за собой. Срывает с меня моё любимое платье, которое я одеваю лишь в крайних случаях. И, видимо, больше не надену. Приятная ткань в виде тряпки летит в сторону, а Камуи переносит свои поцелуи на мою шею. Вот и всё. Я даже раздеть его уже не могу. Хотя это не так уж и важно. Камуи кусает до крови. О чёрт, я, кажется, больше не ненавижу, когда меня кусают. Тёплая жидкость стекает вниз и впитывается в бюстгальтер. Надеюсь, он не прокусил мне ничего такого, от чего можно умереть. Руки капитана сжимают мои ягодицы и оставляют синяки. Иногда он отрывает правую руку, чтобы хлопнуть меня, а я выгибаюсь ему на встречу. Дрожащими руками цепляюсь за верхнюю одежду, которую мне так и не удалось снять. Камуи ласкает мое тело языком и идёт вниз за струей крови. Натыкается на лифчик и быстро стягивает его вниз. Теперь у меня ещё и бюстгальтера нет. Я прижимаюсь к нему бёдрами, а спиной прогибаюсь назад. Кровь приливает к голове, а он играется с моими сосками. Хлопок по моей левой ягодице и стоны тонким голоском срываются с губ. Я прикрываю глаза, а он отрывается от моей груди. Готова поспорить, что он сейчас неотрывно смотрит на меня. Вот только я не хочу открывать глаза и заставлять себя смотреть в его чистые голубые. Не хочу видеть его детский потерянный взгляд. Только не сейчас. Он, наверное, думает, что сделал мне больно, а я не хочу ему объяснять, что от этого девушкам больше чем приятно. Во всяком случае, мне. Всё так же с закрытыми глазами я приближаюсь к нему и носом утыкаюсь в шею. Он вздрагивает. Я слышу его прерывистое дыхание и свое частое сердцебиение. Начинаю ёрзать на нём и целовать в шею, а между этим ловлю на слух его резкие выдохи. Наконец снимаю с него рубашку и открываю глаза, чтобы в очередной раз налюбоваться его телом. Руками упираюсь в его грудь, а он резко прижимает меня к себе и укладывает на спину. Нависает надо мной, и я набираюсь смелости взглянуть на его лицо. Пухлые щёки красные, рот слегка приоткрыт, а голубые глаза затуманенным взглядом смотрят в мои красные. Он нависает надо мной и его кончик косички щекочет ключицу. – Я не понимаю, - говорит он, пытаясь отдышаться. – Абуто говорил, что это происходит как борьба между мужчиной и женщиной. Ну спасибо, дружище. Даже на таком расстоянии от нас ты портишь всё. Какая борьба?! Ты так хотел заинтересовать его в этом? Ты ужасен! – Так и есть, - быстро отвечаю я; мало ли, уйдёт ещё, – то, что происходит сейчас, как бы прилюдие. Губы Камуи изгибаются в маленькой букве «о» и я ни могу не умилиться. Может, мы наконец уже займемся борьбой? Я жду этого уже вечность. Камуи поцеловал меня в губы, а руками разорвал последний предмет моей одежды и по-совместительству моего нижнего белья. Кто ещё кроме меня может возбудить Камуи? Хоть одну даму поставите мне в пример.