Bittersweet

      Каникулы закончились, а моя жизнь окончательно превратилась в дерьмо. Катина мама узнала о беременности своей дочери и увезла её в другой город, оставив Никиту разносить всё попадавшееся на пути от злости; от Ксении Николаевны не было ни слуху ни духу; раз десять мне звонила Инна, но я отключила телефон. Не хотелось никого видеть и слышать. Даже жить не хотелось. За последние дни каникул я ужасно похудела, побледнела и вообще могла сойти за мертвеца при нужном освещении. Итак, первый учебный день после осенних каникул наступил. Утром я не стала тратить время на макияж, он меня бы не спас. Надев белую блузку, кожаную куртку и чёрную облегающую юбку, я воткнула в уши наушники и вышла на улицу. Никиты в школе не было. Отсидев первую пару физики, я двинулась к кабинету географии, где у меня был следующий урок. Стараясь пройти вместе с одноклассниками так, чтобы Ксения Николаевна меня не заметила, я споткнулась о какую-то хрень на пороге и кувыркнулась на пол. Послышался дикий ржач пацанов и мерзкое хихиканье одноклассниц. — Твою мать! — я поднялась и увидела географичку, стоящую напротив меня. — Аккуратней, Бушмина. — Равнодушно сказала она и исчезла за дверью кабинета. — Диана, ты чё, бульдозер, что пройти не можешь? — пропищала местная шлюшка Марина, строящая из себя в школе непонятно что. — Молчала бы уже, подстилка для дальнобойщиков. Марина залилась краской и скрылась в неизвестном направлении. Я села за свою любимую последнюю парту и открыла учебник по химии, делая вид, что читаю параграф. Прозвенел второй звонок, и в класс зашла Ксения Николаевна, за которой последовали мои одноклассники, дожёвывающие пирожки. Учительница поправила свою серую юбку чуть выше колен, села за стол и открыла журнал. — Дети, мне нужно заполнить журнал, вы пока почитайте 28 параграф. Все открыли учебники и сделали вид, что читают. Я легла на парту и попыталась заснуть. Внезапно дверь кабинета открылась и вошла моя мама. Ох, чувствую, не к добру это. Хотя мама даже не подозревала, что географичка — жена моего настоящего папы. — Извините, пожалуйста. Я за Дианой Бушминой. — Мама окинула класс взглядом, нашла меня и быстро протараторила: — Собирай сумку и выходи. Я жду тебя в машине, документы уже у меня. Попрощайся с одноклассниками. Если хочешь, — на последней фразе мама усмехнулась и покинула кабинет географии. Я посмотрела на Решетникову. Ну зачем Вы так делаете? Я же видела в Ваших глазах слёзы, а как только Вы увидели мой взгляд, притворились равнодушной стервой! — Диана, давай быстрее, не срывай урок. — Родной голос, обжигающий холодом душу. Неужели я больше никогда его не услышу? Неужели это конец?! Ладно, сейчас или никогда. — Не делайте вид, что вам всё равно! — одноклассники обернулись и посмотрели на меня, как на сумасшедшую. — Бушмина, тебя ждёт мама. — После этих слов географичка повернулась лицом к окну. Я не могла видеть, что с ней: она плачет или ей действительно наплевать. — Да к чёрту вас! Всего наилучшего! — я схватила сумку, побежала к двери, толкнула её ногой и пулей вылетела из школы. — Попрощалась с одно... Диана? — я не плакала. Слёзы сами потекли ручьём. — Всё в порядке. Поехали. Вези меня хоть к сатане!!! Я хлопнула дверью машины и закрыла лицо руками. Мама села за руль. Через два часа мы уже были на вокзале. Я даже не взглянула последний раз на квартиру, в которой прожила 17 лет. Мы не заезжали домой, мама, видимо, собрала все вещи и отвезла их на вокзал в камеру хранения. Мой разум отказывался полноценно понимать, что произошло: я уезжаю, и уезжаю навсегда. Наверное, если бы я осознала это, моё сердце разорвалось бы на части. Зазвонил телефон. Инна Андреевна. Я достала симку и швырнула её на асфальт. Пусть прошлое остаётся в прошлом, так уж и быть.