Любимый серийник.

И каждой твари по свече. Таких, наверно, миллион.. Пусть задувают по одной Глупой мечте, в круговороте.. Нуки - Пепел

Они познакомились практически случайно. Лучший соперник по службе притащил с собой на показательные выступления своих подчиненных - сокомандников. Гай с энтузиазмом рассказывал все, что знал о каждом из своих ребят, радуясь внезапному интересу. Когда Какаши пожимал руку Нейджи, то не почувствовал сильной разницы между морозным воздухом и жесткой хваткой парня. Те показательные прошли на чистых автоматических движениях: не было привычного задорного азарта и простого спортивного интереса. Он постоянно ощущал на себе цепкий взгляд молодого гения из генномодифицированного клана флота. Видимо, дела у инженеров-научников пошли лучше, раз у этого парня были столь большие успехи для своего возраста. В команде Какаши тоже был один такой гений. И, по правде говоря, он был той еще морокой. Складывалось впечатление, что все, кто имел улучшенный ген, были молчаливыми и поразительно спокойными. У Нейджи Хьюги была еще и восхитительная смелость. Не каждый сможет подойти к командиру спец. отряда и прямым текстом сказать, что хочет познакомиться с ним поближе. Часто такое говорили либо слишком глупые люди, либо слишком смелые. Этот экземпляр явно был из вторых. Гай безумно злился, когда узнал, что его друг спит с Нейджи, когда перерывы в командировках и миссиях у команд совпадали. Самое смешное, что злился он только на старшего. Но, как командир, Какаши его понимал. Он бы тоже рассердился, узнав, что Гай встречается с Сакурой, например, или еще с кем из подчиненных ему ребят. Они были командирам, как дети. Только эти дети уже прошли боевое крещение на миссиях во вражеском пространстве дальнего космоса, и они очень недовольничали, когда их хвалили или трепали дружески по голове после прибытия на базу. И Нейджи от них, при близком знакомстве, мало чем отличался: у него была служба клану, себе и Родине. Парень восхищался деревьями в саду, когда удавалось туда заглянуть; любил искусственную зиму на базе и ненавидел осень. Они часто спорили: сильно ли искусственная зима на базе отличается от настоящей, давно забытой земной. Перессорившись, они находили компромисс лишь в постели, где важность времени года стиралась. Не сказать, чтобы война застала их врасплох: недовольства ходили давно среди малых колоний, они требовали независимости от Альянса, и флоту часто приходилось сталкиваться с дезертирами и наемниками, которым когда-то удалось избежать наказания и сбежать. Организация «Акацки» долго, медленно, но верно капала на нервы лидерам Альянса, настраивая их друг против друга. В конце концов, лидер «Акацки» объявил полномасштабную войну, навязав колониям свои идеалы про вечный мир. Битвы были долгими, изнуряющими и очень ресурсозатратными. Дронов и кораблей производили в два раза больше, в армию брали сначала только добровольцев, а потом стали забирать всех, кому исполнилось четырнадцать лет. Враги использовали гнусные и отвратительные запрещенные технологии по клонированию людей. Клоны были мало дееспособны, но как пушечное мясо и средство отвлечения внимания они являлись весьма эффективными. Какаши с Нейджи определили в разные ударные группы. Не смотря на большие потери в союзных рядах, у командира не было особого волнения по поводу этой войны. Войсками командовал Шикаку – лучший стратег и тактик Альянса. Проведя несколько успешных операций по его планам, которые стали переломными моментами в этой войне, командование убедилось в своих силах и отправило ударные группы в атаку на флагман врага. В такой бойне молодое поколение точно не бывало. Корабли взрывались буквально каждую секунду, озаряя темное пространство космоса алыми вспышками взрывов. Оплавленные искореженные обломки врезались в тех, кто не успевал улететь, порождая новые жертвы. Иногда перед обзорными экранами проносились трупы. Флагман врага имел, казалось, непробиваемую защиту. Группу Нейджи отправили в яростную атаку, поставив им задачу на пробитие. Постоянные залпы заставляли флагман держать оборону, не давая сделать ответный удар. На радарах то и дело союзные зеленые отметки загорались то желтым, сообщая о тяжелых повреждениях, то красным, оповещая о гибели. После особо сильного взрыва пришла информация о том, что оборона врага прорвана и первый двигатель уничтожен. В душе Какаши появилось пренеприятное предчувствие беды, несмотря на то, что победа все приближалась. Нейджи был где-то в точке прорыва, сам напросившись туда для защиты сестры и ее возлюбленного. Служба клану есть даже на войне. После ответной атаки врага радар замелькал красными отметками, но во время сражения никогда не приходили номера погибших кораблей и имена их командиров. Эту информацию оставляли до победы. Узнать серийник корабля, если твой друг или возлюбленный служит в армии, было первое, что делали люди, становившиеся близкими. Серийник Нейджи он узнал через неделю после знакомства и сразу же его выучил. Он не находил его в списках погибших раньше и надеялся, что не найдет и в этот раз. Война длилась всего пару месяцев, но она была ужасающей своими потерями. Оборону прорвал Наруто, и это стало решающим для врага, который был полностью уничтожен через пару часов. Остатки вражеского флота добивали, продвигаясь к базе и подбирая по возможности тела товарищей. Наруто вернулся на базу с рыдающей Хинатой на борту. И с телом Нейджи. Из груди, проткнутой обломками корабля, уже не сочилась кровь, а лицо приобрело синеватый оттенок. Сжимая кулаки от боли и ярости, Наруто рассказал, что Нейджи прикрыл их с Хинатой юркие истребители своим тяжелым крейсером, защищая от вражеских залпов и давая им время для совместной атаки. Как и всех немногих, чьи тела удалось подобрать, Нейджи кремировали, а урну с его прахом поместили в Усыпальницу героев Альянса. Его серийник Какаши нашел в списке погибших на следующий день после победы. Победы, которой никто особо и не радовался. Мертвецов оплакивали на заданиях: границы пространства Альянса постоянно патрулировались усиленными разведывательными группами. Но Какаши никто не пускал туда: черепно-мозговое ранение выдало себя в момент кремации Нейджи. Больно вцепившись в локоть рядом стоящего Ли, он наблюдал, как тело крайнего… Хотя, теперь уже последнего, близкого ему человека уносят в крематорий. После окончательных похорон погибших, командира отправили в больницу. Старое ранение тоже давало о себе знать глухой болью в глазу. Какаши улавливал слухи о возможной слепоте и инвалидности. Ему было без разницы. В этом мире не осталось никого, на кого он хотел бы смотреть, или на что. Если только на искусственный снег, который почему-то так нравился Нейджи. Несколько месяцев в больнице были просто невыносимыми. Нейджи снился ему каждую ночь: радостный, грустный, обиженный, наслаждающийся. Мертвый. Мертвый Нейджи с посиневшей кожей и поблекшими, запачканными кровью волосами, снился ему чаще всего. Какаши просыпался посреди ночи от кошмаров и твердил себе, что все пройдет. Прошло от смерти Рин, Обито и Минато. Пройдет и от этой потери. Нужно лишь подождать очередной десяток лет, и если боль не съест его за это время, то она обязательно исчезнет. Несколько лет велось усиленное наблюдение за границами и шло добивание все еще лезущих откуда-то с окраин космоса врагов. Какаши узнавал об успехах своих учеников из сводок новостей или когда выдавал им очередное задание. Ранение крайней войны сказалось на скорости реакции генерала и теперь он был советником при составлении планов операций – Шикаку погиб и дела перенял его сын, - и иногда бывал в штабе, где к нему относились с уважением. Ежедневно Какаши вспоминал Нейджи и думал, а относились бы с таким уважением и к нему? Наверное, да. У его плиты всегда стоят свежие цветы и горят свечи. Когда-нибудь Какаши возьмет себе безнадежную для одного миссию и погибнет в бою. Но за его серийник в списке погибших никто не будет переживать.