Что-то нужное

В один из тех нередких вечеров, когда Каллен сказал, что будет допоздна сидеть в ставке, планируя очередную компанию, а Бык уже неделю со своим отрядом охраняет караван где-то на Штормовом побережье, Дориан лежит на огромной кунарийской постели, кутается в огромное меховое одеяло, обложившись книгами, и притворяется, что не скучает. Замковый колокол бьет полночь, он почти задремал, когда над подушкой словно из ниоткуда появляется огромная шляпа с кривыми полями. - Помочь, - говорит Коул, не давая ему даже храбро и мужественно завопить от неожиданности и не менее храбро и мужественно запутаться в одеяле. Хватает за руку и пытается тащить за собой. Дориан пытается возмутиться. Поинтересоваться. Высказать до конца хоть какую-то реакцию на это незапланированное вторжение, но Коул сжимает его руку как клещами, и снова повторяет: - Помочь. И у Дориана пересыхает в горле, когда Коул медленно поворачивает голову в сторону одной конкретной башни. Он вылетает как есть, кое-как накинув халат на нижнюю рубашку, и спешит через двор, не обращая внимания на часовых. Где-то у лестницы он понимает, что Коул исчез, но Дориану это уже не интересно. На первом этаже башни пусто и холодно, небольшой камин так никто и не зажигал, через распахнутые ставни гуляет ветер и в беспорядке разбрасывает бумаги по полу. А сверху отчетливо слышны стоны. Дориан зябко кутается в халат, а потом решительно лезет наверх. Лириумная ломка приходит и уходит. У Каллена бывают плохие дни, и этот определенно один из них. Он лежит, разметавшись по кровати и отбросив в сторону одеяла, сжимает и разжимает руки на простынях, стоны сменяются неразборчивым бормотанием. По полу катаются насколько флаконов, которые громко звенят, когда Дориан о них чуть не спотыкается. Снотворное, обезболивающее, дурманящее... Если в ход пошли зелья - плохой день, если флаконов больше одного - очень плохой день. И в такие дни Каллен просто неспособен что-то планировать, о чем все они прекрасно знали. Но Бык уехал, а сам Дориан вчера весь вечер жаловался Каллену, как ему надоела вечно недовольная всем Фиона под боком и как он будет рад провести хоть один тихий вечер в компании хорошей книги, где ему никто не будет мешать своим ворчанием и проблемами... - Аматус, ты идиот, - вздыхает Дориан и присаживается на край кровати. - Что за дурацкие порывы постоянно жертвовать собой ради чужого блага. Южане... В башне так холодно, что он почти видит свое дыхание. А Каллена надо срочно согреть, пока не стало еще хуже. "Живое тепло", учил его Бык, в тот первый раз, когда Каллен лежал вот почти так же, и Дориан попытался подогреть воздух в комнате магией. Каллен закричал, словно его пытают. "Эти ваши штучки ему сейчас как соль на рану. Живое тепло и доверие. Звук, запах, прикосновение, чтобы он постоянно даже кожей чувствовал, что кто-то есть рядом". Тогда они лежали все вместе, свернувшись в один огромный теплый кокон, из которого наутро пришлось выпутываться под растерянный голос адъютанта снизу, который принес командору срочную депешу, и кажется не сразу осознал, что шума над головой слишком много для одного человека. Сейчас Быка рядом на было, а значит ему придется справляться самому. Как-то. "И не говори, что я ничего для тебя не делаю", "не те температуры для романтического ночного рандеву"... Эти и еще с десяток шуток, саркастичных замечаний и пустых слов так и просятся с языка. Но здесь напускную браваду некому слушать, поэтому он просто устраивается под боком, осторожно обнимает Каллена (этим тоже можно спровоцировать приступ, он помнит), накрывает их одеялами с головой и начинает говорить, тихо, в самое ухо. Обо всем что приходило в голову. Про сегодняшний день, про очередной спор Варрика и Кассандры, после которого леди Пендагаст уничтожила три тренировочные мишени голыми руками. Про письмо от родителей, которые задают ожиданные, но довольно неудобные вопросы. Он говорит, мешая родной говор с подхваченными кунарийскими фразами, в темноте, где нет времени, не осталось ничего, кроме его голоса и того самого живого тепла, которое постепенно обволакивает их обоих. Я здесь. Я рядом. Дыхание Каллена выравнивается, он разжимает сжатые кулаки и обнимает его в ответ.