Верь мне

- Бармен! Еще одну!       Я пью уже третий стакан наипротивнейшего виски, но не чувствую себя пьяным, хотя с утра абсолютно ничего не ел и алкоголь давно уже должен был взять надо мной верх. Мог ли я представить, что этот день закончится именно так?       Я забежал за Флораном в уборную и увидел его, сидящего на полу, схватившегося за голову руками. Сердце у меня ушло в пятки, я подумал, что случилось что-то ужасное. Я подскочил к нему и, кажется, стал судорожно его трясти, а потом, убедившись, что все не так уж страшно, помог подняться. Боже, я даже не помню, что ему сказал, но он так взглянул на меня... Мне показалось, что в его глазах сосредоточена вся боль этого мира, а я ничего не мог сделать, только смотрел на него. И вдруг он буквально впился в меня, целуя. Я оцепенел, не смог оттолкнуть или влепить пощечину, просто стоял и ждал, когда все это закончится. В голове было пусто, будто там провели генеральную уборку. Никогда я не чувствовал ничего более странного, чем в то мгновение — мир вокруг перевернулся с ног на голову, и все вдруг стало не важно. Потом он оторвался от меня, я увидел, как блестят его глаза, и почувствовал на своих щеках его слезы. Горькие ледяные слезы. Я все еще не мог пошевелиться или что-то произнести, просто наблюдал за тем, что будет дальше. Он сказал, что все вспомнил, а затем произнес три заветных слова. В этот момент я подумал, что, наверное, все еще сплю и вот-вот проснусь. Но нет. Флоран ушел и оставил меня наедине со всем этим. Я не знал, что и подумать. Мне начало казаться, что он сошел с ума, произошла какая-то чудовищная ошибка, но принимать сказанное за правду я абсолютно отказывался. Тогда.       Всего несколько часов прошло, я много думал, пока еще был в состоянии, анализировал прошлое и строил цепочки из отдельных фактов. Флорана после того, что произошло, никто не видел. Я даже боялся набрать его номер, да и не был готов с ним говорить. Сейчас же я пытаюсь дойти до состояния, когда все же смогу взять в руки телефон и позвонить ему. Правда, я не имею ни малейшего понятия, что ему сказать. Я просто уговорил бы его встретиться и, пока не протрезвел, сказал бы все, как есть. Да, так и сделаю. Только закажу еще пару стаканчиков и тогда...       Флоран, что же творится в твоей голове? О чем ты сейчас думаешь? Кто из нас двоих сошел с ума? Наверное, с ума схожу все же я. Все мысли спутались в клубок и кружатся кружатся кружатся... Что мне делать? Я всегда боялся подобных признаний, но никогда даже подумать не мог о том, что услышу такое от лучшего друга. И что я чувствую? Не знаю. Кажется, что ничего. И виноват даже не сорокаградусный анестетик, я просто почувствовал себя каким-то бумажным человечком, не способным ни на что, подчиняющимся только дуновениям ветра, которые подхватывают его и несут черт знает куда. Пока мои мысли комкались и искажались, я вдруг понял, что, в общем-то, знаю, что на самом деле хочу и должен сказать Флорану, только сам этого боюсь. Я ведь давно перестал верить в правду и то, что она кому-то действительно нужна.       Я поднял голову с отполированной барной стойки, достал из кармана бумажник, выуживая оттуда несколько купюр, бросил их бармену и, не попрощавшись, вышел на улицу. Я толком не помню, как оказался у квартиры Флорана. Ноги сами меня туда привели. Я стоял на пороге, чуть пошатываясь, и нервно давил на кнопку звонка. Дверь медленно открылась. - Привет, - Флоран мельком взглянул на меня и опустил взгляд. - Привет.       Мы так бы и стояли, молча, у двери, но я чувствовал, как с каждой секундой, расходуемой впустую, все больше теряю уверенность и решил действовать. - Можно я войду? - Да, конечно, прости.       Я вошел в его квартиру и замялся. Не думал, что будет так тяжело начать, тем более, когда не знаешь с чего. - Ты так быстро убежал сегодня, что я не успел ничего сказать. - Именно поэтому и убежал, - Флоран попытался пошутить, точнее, попытался притвориться, что шутит. Но я понял, что он имел в виду.       Я стоял, переминаясь с ноги на ногу, и все никак не мог заставить себя продолжить. - Знаешь, я все еще чувствую себя виноватым в том, что случилось, - не знаю как, но слова сами собой вырвались на свободу. - Не проходило и дня, чтобы я не жалел о том, что невозможно повернуть время вспять и все изменить. Я не пустил бы тебя идти со мной или сам бы остался на той чертовой вечеринке.       Болезненные воспоминания сами собой лезли в голову. Я вздохнул, собираясь с силами. - Я очнулся в больнице, не зная даже, жив ли ты. Только потом мне все рассказали. Ты знаешь, как я отношусь к религии, но в тот момент я готов был поверить в кого угодно, лишь бы это помогло. Я молил Бога о том, чтобы он спас тебя. И я поклялся, что сделаю что угодно, чтобы все исправить. Я не знал, что будет дальше, только надеялся на хорошее. Я боялся за тебя, боялся, что не смогу сказать последнего “прости”, боялся, что никогда больше не увижу твоей улыбки, не услышу, как ты поешь и никогда больше не почувствую себя идиотом, когда ты в очередной раз надо мной подшутишь. Мне действительно было очень страшно и я не переставал злиться на себя. Но когда пришло время, я обо всем забыл, и опять ничего не смог тебе сказать. Мы так долго жили с тобой вместе... каждый день был каким-то особенным, даже если ничего не происходило, но ты никак не мог меня вспомнить. Я не знаю почему, но я ревновал и мне было жутко обидно. Как-то я даже начал думать, что ты издеваешься надо мной, но понял, что это глупое предположение. Потом я смирился с тем, что ты отдалился от меня, стал другим, подумал, что я заслуживаю этого. Но я привык к тебе. К тебе старому. И очень хотел его вернуть. Только не получалось. И я решил оставить все, как есть, вернуться к старой жизни, потому что мне было тяжело видеть тебя каждый день и понимать, что ты можешь никогда не стать прежним.       Я прервался, задумавшись над тем, что ушел совсем не туда и говорил не о том, о чем хотел сказать изначально. Слова просто шли бурным потоком и я никак не мог их остановить. Говорил, говорил и не мог заткнуться. Фло стоял, все также засунув руки в карманы, прислонившись плечом к стене и как-то стыдливо опустив глаза. Он только изредка посматривал на меня, будто пытаясь убедиться, что я не плод его воображения. - На самом деле, я совсем о другом хотел сказать, - я потер ладонью лоб, пытаясь сосредоточиться на нужной мысли, чтобы снова не сбиться с пути. - То, что сегодня произошло... - Микеле, прошу тебя, не надо об этом. По крайней мере не сейчас. Флоран говорил очень ровно, но в его голосе чувствовалось напряжение. И теперь он смотрел на меня исподлобья в упор. - Пожалуйста, выслушай меня. Это очень важно. Если я не скажу сейчас, - не скажу никогда. - Может, это и к лучшему, - прозвучало почти как вопрос, и я, воспользовавшись этой неуверенностью, все же настоял на своем. - То, что сегодня случилось... Я просто растерялся, потому что был совершенно не готов к такому повороту событий. Я оцепенел и не знал, что делать. Прости меня! Ты должен знать одну вещь: в моей жизни не так много людей, ради которых я готов на все. И ты стал одним из них, причем уже давно. И я люблю тебя. Люблю, как человека, как друга, но не как мужчину. Я просто не представляю, как это, и смогу ли я когда-нибудь полюбить тебя именно так, даже если мне этого хочется. Я и правда пойду на что угодно, чтобы ты был счастлив, но я не хочу причинять тебе боль, притворяться и давать ложные надежды.       Я чувствовал себя абсолютно голым. Никогда и ни с кем я не был настолько откровенен. Я буквально вывернул душу наружу и отдал ее Флорану. Мне было необходимо, чтобы он мне поверил. Все это время я старался смотреть на него, но постоянно отводил глаза в сторону, мялся, активно жестикулировал и мало задумывался над тем, что говорить, а что нет. Когда я, кажется, сказал все, что хотел, я взглянул на Флорана. Он все это время, не отрываясь, смотрел на меня. Он мне не верил, я читал это в его взгляде. Его лицо абсолютно ничего не выражало, он будто спрятался где-то внутри себя. - Микеле, тебе незачем передо мной оправдываться. Я совершил глупость, но ты в этом не виноват. Если кому-то и нужно просить прощения, так это мне.       Он говорил так мягко и грустно, что мне почему-то стало его жалко. Я не представляю, что он чувствовал в тот момент и чего ему стоило произнести те слова. Я подошел к нему ближе, мы смотрели друг другу в глаза, не моргая. Я приблизился почти вплотную, опасаясь, что он отойдет от меня, но он стоял на месте и не шевелился. Нас отделял всего один шаг. Не знаю почему, но как-то само собой получилось, что я протиснул между нами руку и положил ее ему на грудь. Я почувствовал, что его сердце колотится так же яростно, как и мое. Я начал задыхаться от нахлынувшего волнения, глядя в его темные, с янтарным отливом, глаза. Мы молчали и не двигались. С улицы не доносилось ни звука, весь мир будто остановился в этот момент. Я не успел ничего подумать, как слова уже слетели с моих губ. - Поцелуй меня.       Я все же заставил его сбросить эту маску спокойствия. Я увидел, как мелькнул крохотный огонек в его глазах, прежде чем они расширились от удивления. Впрочем, я и сам от себя не ожидал ничего подобного. - Что!? Микеле, ты пьян и не понимаешь, что говоришь.       В общем-то он был прав, только я давно уже протрезвел. Но слова все еще вырывались раньше, чем я успевал их обдумать. - Алкоголь тут ни при чем. Я должен убедиться.       “... в том, что ничего не почувствую” - это я договаривать не стал. Мне и правда нужно было убедится в том, что я не обманываю прежде всего самого себя. Нужно было убедиться, что мои чувства, когда он целовал меня там, в туалете, меня не обманывали. Я хотел это выяснить и никогда бы не решился на подобное, если бы уже не зашел так далеко. - Поцелуй меня, как тогда, по-настоящему.       Он смотрел на меня, судя по всему, решая, брежу я или всерьез. Но я почти умолял его, чувствуя себя жалким и беззащитным. Я сбросил всю свою броню, открылся перед ним, только чтобы он мне верил.       Я смотрел на него, так ни разу и не моргнув за это время. Глаза начало щипать, но я не сдавался. Флоран чуть приблизился ко мне, все еще не решаясь. Я потянулся вперед, чтобы еще немного сократить расстояние и теперь ощущал его дыхание на своем лице. Он медленно и осторожно коснулся моих губ своими. По телу пробежал крохотный разряд, но мне этого было мало. Флоран боялся продолжить, не хотел быть настойчивым и бесконечно растягивал момент, до тех пор, пока его губы уже полностью не соприкасались с моими, но это было едва ощутимо. Я набрался смелости, положил одну руку ему на шею и притянул его сильнее к себе. Мы оба закрыли глаза, чтобы не отвлекаться на лишнее, отдаваясь во власть ощущений. Я чуть приоткрыл рот, позволяя ему чуть больше, и уже сам целовал его в ответ.       Тогда я не думал совершенно ни о чем. Я был полностью охвачен своими чувствами. Не было никакой страсти или возбуждения. Как не было и отвращения, к которому я был готов. Я по-прежнему ощущал себя нагим, но я больше не стеснялся этого. Мне было тепло и очень хорошо. Это чувство сродни тому, когда возвращаешься домой. Все так и должно быть. Не было радости или грусти, абсолютно ничего, я чувствовал только то, что все это правильно. Все, что происходило до этого, должно было прийти именно к этому моменту. Мне казалось, что я обрел нечто крайне важное и теперь уже ни за что не хочу терять. Ужасно не хотелось, чтобы этот миг прекращался. Его хотелось растянуть на всю оставшуюся жизнь. Меня не мучала совесть своими уколами в сторону того, что и с кем я сейчас делаю. Я знал, что на месте Флорана просто не мог быть никто другой. Я знал также и то, что завтра мне будет стыдно за произошедшее, потому что я посмотрю на это уже другими глазами, но я ни в коем случае не буду жалеть.       Я не помню, кто первый, или же мы оба, разорвал эту связь. Фло приобнимал меня за плечи, а мои руки лежали чуть ниже его лопаток. Он смотрел на меня и он не был счастлив или хотя бы рад, но он мне наконец поверил. Он, также, как и я, не знал, что будет потом и даже еще сильнее, чем я, хотел, чтобы все это не оказалось сном, и не прекращалось никогда. Мне хотелось заплакать, но слез не было и в помине, и я, заметив, как Флоран сглотнул вставший в горле ком, подумал о том, что то, что делает нас одним целым, никогда не позволит нам бросить друг друга. В том или ином виде – друзьями или кем-то еще, - но мы будем вместе. - Спасибо.       Я опять произнес слово, истинный смысл которого до меня самого дошел гораздо позже, и прижался к Флорану, слушая, как уже спокойно и размеренно бьется его сердце. Он обнял меня и медленно поглаживал, проводя рукой от макушки и дальше по спине. Я никогда не чувствовал себя слабым, но именно сейчас, когда рядом был он, такой большой и сильный, мне захотелось быть слабым. Я верил, что он никогда не даст меня в обиду, что он будет меня защищать, что бы не случилось. И из-за одной мысли о том, что я нахожусь рядом с человеком, который любит меня не за славу или внешность, любит просто так, потому что я – это я, вот из-за этой самой мысли я готов был впервые в жизни почувствовать себя счастливым.