Расслабься.

Я резко прижал его к стене. Тут же зажал рукой рот. Я знаю. Он будет задавать много вопросов. Польётся поток бессмысленной болтовни. А я могу объяснить эффективней. Гораздо. Мне не придётся повторять дважды, чтобы быть правильно понятым. Эта тишина сводит с ума нас обоих. Его терзает непонимание происходящего, меня — нежелание больше ждать. Не могу сказать, что отличаюсь ярковыраженным нетерпением или неумением ждать, но здесь... Здесь безудержное желание поглотило мозг, управляло руками, говорило за меня. Я — просто воплощение желания сейчас. И я даже не думать не хочу о том, чтобы не получить желаемое. В конце концов я правитель Триштатья или кто? Он в моей реальности. Более того, в моём городе и в моём доме. А стало быть, мой. Он смотрел на меня своими большими, джинсовыми глазами. Глаза цвета беспокойного моря. Сейчас в них действительно сквозило беспокойство. И кажется... Страх. От одной мысли об этом тепловая волна пробежала по телу, бросая в жар. О, да... Он такой беззащитный и полностью под моим контролем сейчас. Он не отводит взгляд. Мне это нравится. Он рассматривает моё лицо. Пытается что-то понять по мимике, а тщетно. Я не позволяю ни одной мышце на лице дрогнуть. Смотрю на него в ответ. У него синяки под глазами. В разы сильнее, гораздо заметнее чем у меня. Скорее всего он мало спит и наверняка много нервничает. — Тш-ш-ш-ш... Я убираю руку от его рта. Он приоткрывает его. Сдерживаю себя чтобы не поцеловать его раньше времени. — Тише, Хайнц. Он не говорит ни слова. Покорно ждёт что я скажу дальше. Но я не спешу с объяснениями. Я провожу пальцами по его скуле. Медленно. Вверх. Он замер. Даже не дышит. Вниз. Его тело напряжено как струна в гитаре. И снова вверх. Его щеки едва заметно краснеют. И опять вниз. Наконец он отводит взгляд. — Тебя довольно легко смутить. — не удерживаюсь от смешка. Да, он явно смущён. Явно растерян. Но это ничего. Пусть посмущается. Это заводит. По его лицу пробежала волна недовольства моим высказыванием, он уже открыл рот, чтобы несмело возразить. Я резко сокращаю расстояние между нами. Он вздрогнул. Губы сомкнулись обратно. Я почувствовал, как его руки упёрлись мне в грудь, удерживая дистанцию. Хорошо, сопротивляйся. Пока можешь. Его дыхание прерывисто. Он сильно нервничает. Он него приятно пахнет кофе и чем-то железно-механическим. Мои руки резко опускаются вниз и сжимают его бёдра. Он, едва не подпрыгнув от неожиданности, вцепился в мои руки своими. Интересно, как же ему это поможет? Я ухмыльнулся этой мысли, глядя доктору прямо в глаза. Он неуверенно и глуповато-смущённо хихикнул. Да, он не глуп. Все мои намерения ему ясны. Я перехватил его руки на случай необдуманных действий. Резко наклонился к его уху. — Рекомендую не вырываться. — грубым шёпотом оповестил я. Он замер. Воспользовавшись его заминкой, я провёл языком по его уху. Он не успевает проглотить стон, резко пытается вырвать руки, отчего я вынужден сжать их сильнее. Второй стон, от боли. — Я же говорить тебе. — я снова пробегаю языком по уху. Он слегка дёргает плечами. Мурашки. — Чем меньше ты оказывать мне сопротивление, — слегка кусаю за ухо, слышу едва уловимый стон. Ему трудно сдерживаться, а дальше будет всё сложнее. Мне ли не знать его слабые места. — тем нежнее я буду себя вести. Спускаюсь ниже, разжимаю руки-тиски. Быстрым движением отодвигаю край чёрного свитера, оголяя шею. Языком провожу от мочки уха до самой ключицы. Его руки вцепились мне в плечи. По телу пробежала приятная дрожь. По этому же маршруту я поднялся вверх и снова спустился вниз, затем. Укус. Резкий, какого он не ожидал. Он негромко вскрикнул. Я оставил на шее ещё пару засосов. Осознал, что не могу сдерживать больше. Поднял на него голодный взгляд. Его била сильная дрожь. Зубы сжаты. Ничего, сегодня я вырву из тебя эти стоны. Такие пошлые, что ты перестанешь узнавать свой голос. Тяжёлый румянец разлился по лицу. Почти уверен — он никогда прежде не был так смущён. А я ведь только начал... — П-почему... — он смотрит на меня. — Почему ты д-делать это? — Почему? — я засмеялся. — Всё проще, чем кажется, доктор. Я целую его, запуская пальцы в лохматые волосы. Он сдавленно мычит мне в губы. Не торопя события, я отрываюсь от него. У нас много времени в запасе. — Потому что я хочу тебя. — говорю не отстраняясь от его лица. Он не открывает глаз. Не удерживаюсь от очередного смешка. Я бы назвал это умилением. Или что-то в этом роде. — Снимать штаны. — говорю без приказного тона. И до него дойдёт. Он открывает глаза. Внимательно на меня смотрит. Так внимательно и серьёзно. Словно я чертёж его инатора. Пытается понять шучу я или нет. — Ладно. Расслабься. — беру пряжку его ремня в свои руки, мимоходом отмечаю эрекцию. — Я всё сделать сам.