Сверкающие глаза

      М-да. Готова-то я готова к встрече с Карин, но… - думала Габриэлла, садясь в кресло в салоне рейсового нормандовского челнока. – Что-то мне явно не по себе. Я, конечно, понимаю, что я беременна, пусть это внешне и незаметно, но… Меня просто по определению не должно так трясти внутренне.       Она и в самом деле нервничала, волновалась и едва сдерживалась, чтобы не начать проявлять всю эту нестабильность внешне. Челнок исправно доставил инженера Дэниэлс на борт фрегат-крейсера, Габриэлла сошла с него на ангарную палубу, относительно спокойно и даже уверенно и быстро прошагала к шлюзу, миновала ворота, вышла в коридор.       Не понимаю. – думала Габриэлла, идя к лестничным маршам. – Я на борту корабля, который мне знаком, вокруг – все знакомые, нет никаких настораживающих сигналов, идущих вовне. Корабль, насколько я могу судить вот так, сразу, исправен и не предвидится никаких сложностей, в том числе и с возможным вылетом по тревоге. Почему же меня так трясёт?       Неожиданно для самой себя, Габриэлла свернула не на лестницу, ведущую на уровень, где располагался фрегат-крейсерский Медотсек, а на лестницу, ведущую к Инженерному отсеку.       Адамс поднял взгляд, оторвавшись от чтения очередной порции рапортов и докладов, когда в Инженерный вошла Дэниэлс.       - Габриэлла, у вас сегодня нет вахт и дежурств. – сказал Грегори, вставая из-за стола.       - А… Эм… - Дэниэлс остановилась, огляделась. – Я прошу прощения, наверное, я слишком глубоко задумалась и потому свернула не на ту лестницу. Можете считать это ошибочным использованием некоей рутины, сэр. – она посмотрела на Адамса, повернулась и направилась к выходу из отсека, не замечая, как Адамс едва заметно улыбается.       Ну вот, теперь я уже и сама не знаю и не замечаю, куда меня мои же ноги несут. – Габриэлла заставила себя направиться к той лестнице, которая действительно, как и подтверждали настенные указатели, вела на уровень, где располагался Медотсек корабля. – Чаквас мне голову оторвёт, если я что-либо такое сделаю ещё раз. Оторвёт, вскроет и наведёт там порядок. Сама. Без моего участия. А потом приставит на место и закрепит. После проведения всех нужных работ. – Вроде это тот уровень, какой надо. – Дэниэлс остановилась перед дверью медотсека. – Ладно. Сдаваться, значит сдаваться.       Она переступила порог, благо замочный светодиод на двери искрился зелёным, приятным для глаз цветом, разрешавшим доступ в стерильную атмосферу обиталища медиков корабля.       - Пришла наконец. – Чаквас встала из-за своего рабочего стола. – Знаю, знаю, ты по дороге завернула к Адамсу и подумала, что у тебя включилась не та рутина, какая нужно. – врач корабля подошла к вошедшей в кабинет Дэниэлс, взглянула на неё своим внимательным, пронизывающим и сканирующим взглядом. – Пришла сдаваться?       - М-м-м. – Дэниэлс остановилась, огляделась по сторонам, словно желая ещё раз убедиться, что на этот раз её не занесло куда-нибудь не в помещение Медотсека. Убедившись, что вокруг, вне всяких сомнений, медотсек, Габриэлла потупилась. – Да. Куда же я смогу деться… Я ведь…       - Ты ведь… - чуть передразнила гостью владелица кабинета и глава медслужбы корабля. – Срок в днях-то хоть помнишь какой у тебя?       - Пятьдесят с чем-то дней. – тихим голосом ответила Дэниэлс. – Я пришла…       - Восемь недель у тебя, милочка. – сказала Карин, беря Габриэллу за руку и провожая к креслу для посетителей, стоявшему у рабочего стола. – Садись. Посчитать сама можешь дни или мне озвучить? Что же ты так тянешь с посещением и с постановкой на учёт-то?       - Эм… Ну вы же знаете, Карин… много работы в Инженерном. – усаживаясь в кресло, ответила Габриэлла.       - Много. – подтвердила Чаквас, пододвигая второе кресло и усаживаясь. – Не буду отрицать. Много. Тем не менее, работа работе – рознь. Я уже говорила с Адамсом, он сделает всё, чтобы вы могли больше внимания уделять себе. Теперь это внимание должно быть вашим, Габи.       - Но ведь… - Габриэлла подняла взгляд на сидевшую напротив врача.       - Отряд прибыл на Цитадель на годичную стоянку. Понимаю, не все отрядовцы в это верят, это… сложно воспринять правильно после того, как мы практически не знали длительных перерывов в полётах… - кивнула Карин. – Но – чего только не бывает в нашей жизни, Габи. У вас пятьдесят шесть дней беременности. – она встала. – Пришло время определить, сколько у вас будет детей. Теперь, думаю, это вполне реально.       - И, главное, точно. – вздохнула Габриэлла, поднимаясь с кресла. – Господи, я даже не заметила, что начался третий месяц нашей стоянки. Я стала такой… рассеянной.       - Это – нормально. – Чаквас кивнула в сторону выхода из кабинета. Пойдёмте. Сканер ждёт.       - Умм. Кари, а может… может, что-нибудь попроще… - Габриэлла умоляюще взглянула на врача корабля, уже вышедшую в коридор и направлявшуюся к дверям диагностического центра. Створки входного шлюза уже приветливо раздвигались, готовясь пропустить хозяйку Медотсека и очередную пациентку внутрь царства электроники и прецизионных приборов.       - Нет, Габи. – отрицательно помотала головой Карин, видя вышедшую из своего кабинета Хлою Мишель. – Нам надо знать всё точно и полно. Стоянку надо использовать на все сто. Потом… потом такой роскошной, не скрою, возможности сделать всё так, как надо… - она помедлила, входя внутрь помещения диагностического центра и ожидая, пока войдёт Габриэлла, - может и не быть. Так что. – Карин подошла к пульту, включила прибор. – Давайте за ширму, переодевайтесь, там всё приготовлено. И занимайте место. Привыкайте. Теперь вы будете проходить такое обследование регулярно. – Чаквас проводила уходившую за ширму гостью внимательным взглядом. – Не торопитесь. Время у нас есть и его – достаточно.       Габриэла слышала голос врача корабля как сквозь ватные тампоны. Остановившись за ширмой у столика, где уже лежал комплект одежды и обуви для проведения осмотра, она стала снимать с себя комбинезон, механически думая о том, то медостек сконструирован так, чтобы остаться автономным от корабля даже при почти полном разрушении корпуса. Изумившись тому, какие мысли лезут ей сейчас в голову, Габриэлла сняла бельё, разулась и облачилась в комплектную одежду и обувь.       - Давай, давай. – Чаквас оторвалась от изучения данных на экранах сканера. – Ложись. Остальное не говорю – не маленькая, сама должна знать. – врач корабля кивнула Хлое Мишель и та помогла Габриэлле занять место на платформе сканера и принять нужное положение. – Готова?       - Меня…       - Знаю, трясёт. Нервная дрожь. Волнуешься ты. – Чаквас взглянула на Габриэллу, перевела взгляд на экраны сканера. – Поехали?       - Поехали. – вздохнула Габриэлла, изо всех сил пытаясь сосредоточиться и как можно быстрее собрать себя воедино. Всё больше и больше она чувствовала, как растекается. Механически оглядывая жерло сканера, Габриэлла пыталась представить, что скрывают декоративные панели прибора, но это слабо помогало ей успокоиться. Платформа плавно сдвинулась с места и заскользила в цилиндрическое отверстие.       Дэниэлс знала, что её фантазия имеет границы, определяемые профессией и специальностью, но сейчас она чувствовала себя явно не в своей тарелке. Да, беременность подтверждена и это – нормально. Она хочет детей от Кэннета и она сделает всё, чтобы у них в молодой, новой семье был хотя бы один ребёнок. Почему же ей кажется, что у неё явно не один ребёнок? Ну два ребёнка – это нормально, многие девушки и женщины Отряда уже знают, что у них есть и двойни «на подходе». Это ведь тоже нормально. А её трясёт. Её, инженера Дэниэлс трясёт так, словно она опасается родить двойню. Да, риск есть, это ясно, для человека вполне обычно рожать за один раз одного ребёнка, двое – уже риск.       Платформа остановилась. Чаквас молчала, Габриэлла видела вокруг беловато-сероватые панели «жерла» сканера, старалась не двигаться, не менять позу. Понимала, что врач сейчас снимает самые первые показатели, процедура редко продолжалась меньше нескольких минут… разве что только если… у пациента были большие проблемы. Тогда – несколько секунд – и сканер выдавал доступную ему «полную картину», после чего пациента отправляли уже в другие помещения Медотсека.       Сколько прошло времени, Дэниэлс так и не определила. Платформа мягко поехала в обратном направлении, вскоре вышла из отверстия сканера, остановилась.       Почему Чаквас и Хлоя подошли вдвоём? У неё что, там что-то очень не в порядке? – подумала Дэниэлс, глядя на стоявших по разные стороны от платформы ведущих врачей Медотсека корабля.       - Карин, Хлоя… Не тяните. Говорите. Мне ещё с Кэннетом…       - У вас, Габи, тройня. Двое детишек – в общем плодном яйце и один ребёнок – в отдельном. Чистый опт. Сразу отстреляетесь за три года. – улыбаясь, сказала Чаквас.       Переведя взгляд на Хлою, Дэниэлс отметила, что та тоже улыбается и кивает. Прислушавшись к себе, Габриэлла поняла, что не может ничего сказать вслух, словно в этот момент она очень надолго лишилась дара речи. Переводя взгляд с Чаквас на Мишель, Габриэлла понимала, что врачи корабля, лучшие и сильнейшие врачи корабля, самые опытные, сейчас, в эти минуты готовы к любому цирку с её стороны. Немая сцена явно затягивалась и Габриэлла чувствовала – ещё немного и эта сцена сможет быть запечатлена в каком-нибудь каменном монументе.       Организм Габриэллы, способный, казалось, реагировать и не на такие ситуации почти мгновенно, в этот раз нещадно, как сама Дэниэлс ощущала вполне отчётливо, тормозил. Ожидаемой врачами корабля бурной реакции со стороны пациентки, пришедшей «сдаваться» и становиться на учёт, обязываясь выполнять все многочисленные строгие требования медиков в ближайшие несколько месяцев, не последовало. Никакой вообще реакции не последовало.       Габриэла не могла поверить. Она вглядывалась попеременно в лица и в глаза Чаквас и Мишель, пытаясь учуять, увидеть, распознать подвох, шутку, хохму, что угодно, что позволило бы ей, продолжавшей лежать на платформе сканера, уверовать в то, что у неё максимум двойня.       - Тройня?! Карин, Хлоя, вы шутите?! Да бросьте шутить! Максимум – двойня! – пробормотала Дэниэлс, с нарастающим ужасом видя, как оба врача вполне естественно отрицательно качают головами. – Тройня?! Эм…. – Дальше Габриэла почувствовала, что теряет сознание.       Когда она очнулась, почувствовала, что сидит в кресле, уже одетая в комбинезон. Значит, врачи успели снять её с платформы сканера, снять комплектную одежду и обувь, обрядить пациентку в её бельё и одежду и даже обуть.       - Так, Габи. Доставай ридер или включай инструментрон. Получай инструкции.       Несколько минут Габриэла едва успевала набирать тексты на инструментроне. Работать с ридером она сейчас просто бы не смогла – пальцы левой руки вибрировали и прибор просто бы не удержали неподвижно в нужном положении. Инструкции, рекомендации, советы, предостережения, запреты сыпались из уст врачей водопадами. Габриэлла едва успевала кивать, пытаясь всё же свыкнуться с мыслью о тройне. Для одного ребёнка она считала себя вполне годной, для двух… ну, если поднапрячься и постараться, то, вполне возможно, это тоже бы можно было потянуть – многие члены Отряда уже обзавелись двойнями. Но тройня… В представлении нынешней Дэниэлс это было сродни катастрофе. Катастрофе семейного масштаба.       Габриэла пыталась, слушая рекомендации, советы и предостережения, успеть подумать вполне серьёзно и основательно ещё о двух вещах как минимум. Во-первых, о том, а не согласиться ли ей на процедуру, вполне нейтрально… только внешне нейтрально именуемую медиками «редукцией». Может быть, эта процедура и была варварством, но… трое детей… Почему бы не дать ей выбор? Ей, матери этих детей? Почему бы не свести дело к двойне или даже к одному ребёнку? Пока… пока вроде бы этот выбор вполне нормативен, нормален, обычен. Пока сроки не прошли… А во-вторых, о том, как она скажет об этом Кэннету и какова будет его реакция на такое известие. Если уж она так, скажем, болезненно и напряжённо восприняла это, то он, как воспримет это он? Как ни крути, ему тоже придётся как-то применяться к такому вот… обстоятельству.       Видя, что врачи уже уверенно приближаются к финалу в своём стремлении напитать новую поднадзорную пациентку крайне необходимыми строжайшими рекомендациями, Габриэлла приняла решения по двум направлениям сразу, уже не удивляясь тому, что даже в таком полуразобранном состоянии она оказалась вполне способна это сделать. Во-первых, ни о какой редукции она не имеет права думать. И Кеннету она подумать об этом тоже не даст. Во-вторых, она верит в Кеннета, он справится. Он – сильный. И он – умный. Они вдвоём справятся. Трое детей – это прекрасно.       Да, потрудиться Габриэлле пришлось. Она и не думала раньше, что будет успевать записывать озвучиваемые врачами рекомендации и запреты со скоростью, примерно равной скорости выдачи этих самых рекомендаций и запретов.       - Вот так, Габи. – сказала Чаквас, вставая. – Шутки – кончились. Вы – мать троих детей. Вижу и знаю, что вы решили сохранить всех троих и рожать именно троих. Мы со своей стороны, - она обменялась взглядами со стоящей рядом со столом Хлоей, - поможем вам. И, уверена, что и Кеннет поможет вам. Он – надёжный.       - Эм… Спасибо. – пробормотала Габриэлла, опираясь на подлокотники и осторожно поднимаясь с кресла. В этот момент ей показалось, что срок у не семь недель, а как минимум семьдесят. – Я… я пойду. Мне надо…       - Идите, Габриэлла. – Чаквас кивнула и углубилась в изучение информации на большом экране настольного инструментрона.       Хлоя проводила Габриэллу до выхода из Медотсека. Дальше Дэниэлс пошла уже сама. Пошла медленно, стараясь уложить в памяти и в восприятии всё, что ей пришлось пережить за последние несколько десятков минут.       Кэннет был в их семейной каюте. Едва только Габриэлла переступила порог, он подошёл к ней, мягко заглянул в глаза.       - Габи…       - Сядь, Кэннет. – тихо сказала Габриэлла, подходя к дивану. Мягкий уголок. Его вскладчину купили нормандовцы, когда поняли, что Габриэлла и Кэннет… ну, в общем, едины. И вот теперь. – Сядь. Это лучше будет тебе услышать сидя. Я… я постою. Мне так легче. Я уже успела и насидеться, и належаться.       - Если ты так хочешь. – Донелли сел в кресло, продолжая держать Габриэллу под прицелом своих глаз. – И…       Пальцы Дэниэлс нащупали поясную укладку, достали ридер. – Хлоя сунула его Габриэлле, когда та уже переступала порог медотсека, шепнула при этом, что там то, что поможет убедить Кэннета. И вот теперь пришло время воспользоваться и ридером и тем, что этот привычный и обычный прибор теперь содержал в себе.       - Вот, включи и прочти. – Габриэла положила прибор на столик. – У нас – тройня, Кэн.       Кэннет схватил ридер обеими руками, указательный палец его правой руки привычно утопил сенсор включения, взгляд упёрся в экран.       Хорошо, что падать Кэннету решительно некуда. – думала Габриэлла, поглядывая на читающего содержимое файлов ридера мужа. – Хорошо, что я прежде всего попросила его сесть и он сел именно на диван. И хорошо, что Хлоя снабдила меня, хм, доказательствами. Медики, они такие: если могут что-либо доказать – докажут. Любому докажут.       - Н-да-а-а. – Кэннет положил выключенный ридер на стол. И когда он только успел его выключить. – подумала Габриэлла. – Где два ребёнка, там и три, Габи. – сказал он. - Прорвёмся! – он улыбнулся и Габриэлла почувствовала, что тоже улыбается.       А потом… потом они несколько минут смеялись. Наверное, этот смех был… целителен. И для него, и для неё. Она радовалась – Кэннет воспринял известие… спокойно. С достоинством воспринял. И Габриэлла уверовала в то, что она – не одна, что Кэннет ей поможет и у них будут трое прекрасных детей. Девочка и два мальчика. Это же… это же восхитительно!