Сверкающие глаза

      Матриарх Этита вошла в свою комнату, спрятала в карман карточку-ключ и, оглядевшись, надавила пальцем сенсор включения софитов на потолке. Снова, как всегда, вполнакала. Ей не нравился яркий свет потолочных светильников. Давно не нравился. С тех самых пор, как она узнала сначала об исчезновении дочери, а потом – об исчезновении своей жены – Бенезии. Сегодня ей снова вспомнились многие события, связанные с этими двумя фактами. И сейчас матриарх пребывала далеко не в лучшем расположении духа.       Присев за стол, Этита пододвинула к себе рамку, надавила сенсор, взглянула на снимок. Лиара. Её единственная чистокровная дочь. Стопроцентная азари. Появившаяся на свет благодаря мудрому решению Бенезии, согласившейся зачать ребёнка за несколько месяцев до наступления так называемой «паузы», намертво блокирующей детородную функцию у пожилых азари.       Последний, поздний ребёнок. Этита уже давно не могла иметь детей, а вот Бенезия… Она согласилась и Лиара стала не просто чистокровной азари. Её можно было бы назвать венцом жизни обеих азари. Достаточно давно Лиара исчезла. Ушла от Бенезии, затем разорвала все взаимоотношения с Этитой.       Скрыться полностью Лиаре не удалось – Этита могла отслеживать её перемещения, но… Уважая право дочери на самостоятельную жизнь, матриарх не стремилась давать понять младшей Т'Сони, что скрыться ей так и не удалось. Если она решила уйти – то почему бы и нет? Это – её жизнь, её судьба, её решение. Чем бы оно ни было вызвано – мать и отец должны уважать мнение своего ребёнка. Тем более что азари никогда особо и не опекали своих подрастающих детей. Какими бы они, эти дети, ни были.       Этита долго смотрела на снимок. Думала. Вспоминала. Размышляла о том, что ей самой следует сделать в самое ближайшее время. Она, дочь крогана и азари, всегда была самостоятельной в своих суждениях и поступках. Так воспитали её родители. Свобода действий и мыслей приучила Этиту к мобильности и сейчас она планировала в самом скором времени улететь на Иллиум к своей хорошей знакомой. Там предстояло поработать в мегаполисе Нос-Астра в клубе «Вечность». Это только в детстве можно уверовать, что тебе всё по плечу, что всё возможно. А вот на закате жизни… К тебе начинают относиться, мягко выражаясь, как к «отработанному материалу». И все твои личностные особенности, когда-то приводившие окружающих в восторг, теперь воспринимаются ими же совершенно по-иному. Временами – резко отрицательно.       Наверное, будущие клиенты клуба, в баре которого она собирается работать, сочтут её чересчур эксцентричной. Им, конечно, такая линия поведения малопонятна и потому будет раздражать. Не являясь любительницей дутых рамок, Этита не стесняется в выражениях. Уже сейчас она понимала, что совмещение «матриарх азари и бармен» даже для её соплеменниц – что-то уж очень далеко выходящее за рамки. Что поделать, разумные в своём подавляющем большинстве привыкли, что матриархи азари становятся уважаемыми советниками. Этим другим разумным трудно каждый раз вникать в детали, обращать пристальное внимание на взаимосвязи. Ответ на такое недоумение у Этиты заготовлен давно: «никто не хотел слушать моих мудрых советов, когда я была на Тессии, поэтому я переехала на Иллиум».       Много разных отговорок может придумать азари, приближающаяся к своему тысячелетнему юбилею. Очень много. Понятных, малопонятных, непонятных, но – отговорок.       Взгляд расфокусировался, снимок потерял чёткость. Вспомнились отец и мать. Отец Этиты был кроганом, сражавшимся против рахни. Мать – азари, воевала во время восстания кроганов. С кем она воевала – она не любила рассказывать, поскольку служила в разведке. Секретность, ограничение доступа посторонних к информации. Маленькая Этита всегда понимала очень остро, что обоим родителям многое пришлось повидать. Ей рано пришлось понять, что она – нечистокровная азари и это далеко не всегда будет оценено окружающими разумными органиками только положительно. В наследство от отца Этите достался чешуйчатый узор на щеках – точный признак примеси другой расы. Нечистокровная азари. Когда-то это служило надёжной «охранной грамотой» - был в истории азарийской расы период, когда нечистокровность ценилась выше, намного выше.       Она сейчас, как и прежде, спокойно относится к тому, что очень многие разумные воспринимают азари, прежде всего, как сексуальных партнёров и не видит в этом ничего непонятного или опасного. В конце концов, эволюция, природа – достаточно мощные силы, чтобы повелевать жизнями и судьбами миллиардов разумных существ и раз за разом навязывать этим разумным свои правила и свои приоритеты.       Инстинкт продолжения рода – основной инстинкт для любого разумного органика. Может быть, действительно эволюция и природа заинтересованы, прежде всего, в том, чтобы раз за разом получать новые и новые комбинации генов? Очень даже может быть. Потому для азари секс с инорасовыми партнёрами никогда не являлся сколько-нибудь заметной моральной и нравственной проблемой. Даже сейчас, когда ей самой уже за девятьсот лет, она ещё может составить должную конкуренцию многим молодым девам и матронам. В баре, конечно, придётся тоже заниматься сексом с клиентами и уже сейчас она знает, что так и будет. Она не будет отказывать большинству выгодных клиентов, ей будет дано полное право выбирать себе партнёров. Бар – не бордель, поэтому… выбирать придётся. А выбирать она умеет. И отказывать тоже умеет. Секс она вполне может заменить танцем с клиентом или разговором с ним? Чем плоха такая замена? Да ничем. Главное – уловить соответствие.       В баре с клиентами придётся разговаривать: бармена многие посетители склонны воспринимать и как слушателя – внимательного и уважительного. Этита знает, что для неё это – возможность найти интересных собеседников и повлиять на их мышление и восприятие. Всё же далеко не каждый раз органик может встретить в баре матриарха, которая расположена к непринуждённой беседе. Самый распространённый вопрос, который любят задавать разумные, не принадлежащие к расе азари, конечно же «каково быть матриархом?». Раньше она могла бы позволить себе часами рассказывать о том, как действительно она воспринимает себя в этом статусе, а сейчас… Сейчас она просто ответит: так же, как быть кем-то другим. Клиенты – неодинаковы и далеко не с каждым ей следует быть откровенным. В бар ходят расслабиться, а не вести философские беседы о смысле и содержании жизни – своей или чужой – всё равно. Потому Этита уже сейчас решила, что будет ссылаться на опыт жизни своих родителей, говорить, что у них быть пожилыми кроганом и азари получалось намного интереснее, чем у неё, их дочери. Женщины любой расы, конечно, более словоохотливы и любопытны, поэтому, конечно же, они будут, прежде всего, интересоваться жизнью матери Этиты, спрашивать о том, как она воевала во время восстания кроганов.       Это восстание… До недавнего времени оно было самым памятным событием в истории рас Галактики. До недавнего времени. Будут интересоваться, будут спрашивать. Только вот отвечать Этите особо нечего – она и сама знала о службе матери мало. По той причине, что мама работала в разведке. Почти и не говорила с дочерью о своей службе. Разведка десанта азари. Вроде бы и элитные части, но… Секретность. Некая избранность. Мало информации, очень мало. Кое-о-чём она дочери, конечно, рассказала, но маленькая Этита со временем поняла – это нельзя рассказывать другим разумным в неизменном виде. А с возрастом ей, взрослеющей пришлось научиться лгать другим разумным. И она будет лгать, потому что бар – не место для слишком уж откровенных разговоров о жизни. Клиенты меняются, а она – бармен, остаётся прежней. И нечего всем и каждому знать подлинную историю - как самой Этиты, так и её семьи. Незачем им это знать! Потому она приукрасит, сделает из правды легенду. В которой – слишком мало правды и много истины. Той истины, какая понятна далеко не сразу. Этита будет говорить клиентам, что её мать, возможно, убила, как и полагается на войне, нескольких разумных, а может быть и подорвала несколько космических станций, что на самом деле является не подвигом, не выдающимся поступком, а самой обычной работой воина. Её мать, как и её отец, были, прежде всего, воинами и потому они хорошо понимали друг друга вне войны. В обычной жизни. Мать Этиты была молодой и подвижной азари, у неё была впереди большая и длинная, содержательная сложная жизнь. Была бы. Если бы не соперничество, вылившееся в гибель. Гибель обоих родителей Этиты.       Отец Этиты – кроган. Он тоже любил вспоминать о войне с Рахни. Любил говорить о том, что как-то высаживался на отравленной планете и раздавил королеву рахни. Может быть – голыми руками, что сомнительно, а может быть – с помощью взрывов нескольких зарядов. Кроганы любили устраивать большие взрывы. Может быть, тогда тоже они убили королеву рахни именно так. Как было на самом деле? Кто сейчас может ответить на этот вопрос точно и доказательно?       Умники, как часто называют учёных, до сих пор не могут придти к единому мнению по многим вопросам. И, как всё чаще думала Этита, никогда не придут к этому единому мнению. Потому что им не просто невыгодно единое мнение – оно им просто… просто не нужно. Если не будет «непоняток», то кому из разумных органиков будут нужны эти учёные? Они ведь нужны часто только тогда, когда появляются непонятки, но ведь в своём большинстве органики – ленивы и нелюбопытны. А значит, непоняток на самом деле не так уж и много.       С летосчислением в Галактике до сих пор сложно. Несмотря на вроде бы ставшую хотя бы на словах общепринятой цитадельскую хронологию, у многих рас, в том числе и у азари – свои хронологии, часто – несколько, одновременно существующие и действующие. Потому следует опираться на факты и на их логическую последовательность, на «цепочку событий». Кроганы вступили в войну по воле саларианцев, нашедших эту расу и побудивших ящеров выступить против жуков. Триста лет потребовалось на введение кроганов в сферу активных боевых действий, в итоге кроганы действительно высадились на материнских планетах рахни – токсичных, предельно отравленных – затем, как доказывают большинство источников, которым вполне можно верить – наступила очередь захвата кроганами материнской планеты жуков – и война с рахни завершилась.       Может быть, отец Этиты действительно участвовал в уничтожении одной из королев рахни – считается ведь, что королев было несколько. Такая уж это была раса. Впрочем, почему была? Жуки и сейчас проявляются в Галактике, правда, об этом предпочитают не говорить слишком уж часто. И - слишком открыто. Органики остались прежними – ленивыми и нелюбопытными. Многим скажешь что-либо – и они склонны в сказанное кем-то другим автоматически, а может быть – механически поверить. Только для того, чтобы не давать себе труда самостоятельно разобраться в сказанном, подвергнуть услышанное сомнению. Даже самому лёгкому, даже самому малому сомнению.       Этита не особо верила, что её отец, кроган, смог в одиночку уничтожить королеву рахни. Эта пятнадцатиметровой высоты махина… Слишком сложный объект для того, чтобы ей мог с успехом противостоять один единственный кроган, даже если он – профессиональный воин. Отец Этиты не был Мастером Войны – воинов-ящеров такого уровня у кроганов очень мало. Да, многие из них участвовали в военных действиях против рахни – это была их война, где они смогли проявить себя во всей полноте, но… Этита точно знала, что Мастером Войны её отец не был. Он был старше матери Этиты – молодой азари-десантницы. Ему было от восьмидесяти до трёхсот лет. Да, намного старше. Впрочем, среди разумных органиков считается нормальным, когда мужчина старше своей женщины.       Конфликт между родителями. Был ли он предопределён или запрограммирован? Наверное, всё же был. Он… нечасто проявляется, нечасто становится слишком уж заметным. Этите не повезло – в её семье этот конфликт проявился во всей своей полноте. Этита помнила, что родители встретились через несколько сотен лет после того, как турианцы применили созданный саларианцами генофаг. Помнила, что и азари и кроган считали себя всего лишь простыми исполнителями. Наверное, им обоим было удобно так себя позиционировать. Отец, конечно же, хвастался своими военными успехами и достижениями. Это для Этиты было понятно и естественно. Мать предпочитала молчать о своей работе. Наверное, тогда Этита начала осваивать на практике трудную науку молчания. Молчания о многом. Конфликт между отцом и матерью, как потом узнала повзрослевшая Этита, имел серьёзные основания: отец узнал, что его жена воевала против него и его народа. Узнал через много сотен лет. Тогда Этита, ставшая невольной свидетельницей этого конфликта, пожалела, что и азари и кроганы относятся к долгоживущим расам. Всё же несколько сотен лет жизни должны быть потрачены на что-то более значимое, чем внутрисемейные междуродительские разборки.       Куда-то в сторону отступили – и быстро отступили – воспоминания отца о героизме воинов-ящеров, как-то по-иному воспринимала Этита молчание матери. Её, дочь крогана и азари, спасало от чрезмерной нагрузки на психику то, что она рано пошла работать. С детства она была свободна в своих поступках и желаниях – ни мать, ни отец её особо не ограничивали. Она, как и многие её ровесницы, работала. Да, да, именно танцовщицей в баре. Даже сейчас, приближаясь к тысячелетнему юбилею, она могла бы показать многим нынешним молоденьким азари-танцовщицам весьма крутой мастер-класс. А тогда… Тогда её работа в каком-то маленьком, полузаметном баре спасла от вовлечения в междуродительские противоречия.       Она до сих пор помнила, что это случилось тогда, когда её мама уже была матриархом, да и отцу было под тысячу. И подозревала, что та вспышка, та самоубийственная вспышка взаимной ненависти сожгла родителей именно тогда, когда и отец и мать были готовы шагнуть за Грань совершенно естественно – в силу весьма почтенного возраста. Всё в этом мире имеет начало и всё имеет неминуемый конец. Тогда она это поняла особенно остро – разом лишившись и отца и матери.       В танцах каждый разумный видит и чувствует что-то своё. Сейчас Этита уже и не вспоминала часто о том, что она видела и чувствовала, когда танцевала в том небольшом баре. И незадолго до того, как этот конфликт между родителями только усиливался и углублялся, и тогда, когда он перешёл в «острую фазу».       Тот поздний звонок от родителей… Она запомнила его на всю жизнь. Внезапный такой звонок. Вечерний или ночной – сейчас это уже было не важно, но… Позвонила мать. Она всегда была быстрой. Может быть, это воспитание, а может быть – подготовка разведчицы: она всегда брала инициативу в таких делах на себя. А потом… потом к телефону подошёл отец. И оба говорили примерно одно и то же. Она слушала их и не понимала, не осознавала, что чувствует. Отец и мать… говорили о том, что собираются «разобраться со всем». Эта страшная фраза резанула её сознание тогда… очень остро. А родители… Они, видимо, обдумали этот разговор заранее. Как это у них получилось – Этита не знала. Они оба заставили её пообещать им, что она, их дочь, будет любить того, кто останется в живых. Многозначная фраза. Как всегда, подсознание заблокировало сознание, чтобы спасти от перегрузки, от разрушения. Тогда она не поняла всего страшного смысла сказанной обоими родителями фразы. Не поняла явно, но подсознание – оно поняло. А потом… потом это обещание, вырванное обещание любить того, кто останется в живых. Она не понимала, как это возможно. Она привыкла любить обоих родителей, привыкла к тому, что у неё есть и папа, и мама, и что она – их родная дочь. Привыкла. Разумные – и не только умники – говорят твёрдо и ясно, что привычка – великое дело. Великая основа.       Привычка. Тогда она её спасла от сумасшествия. Не меньше. Потому что… потому что всё оказалось, когда всё кончилось, до ужаса просто – не выжил никто. И она лишилась и отца и матери. По их собственному выбору. По взаимному их согласию. Страшному – и горькому – согласию.       Она тогда с трудом осознавала, почему и, главное – как – осталась без родителей. Она понимала, что если она сама не знает, как и почему это произошло, то этого не смогут понять те, кто не принадлежал к расе кроганов или к расе азари. А может быть, и кроганы и азари тоже не смогут правильно, верно понять это. Потому что чужая семья – свой замкнутый микромир, который понять извне полно и глубоко – невероятно сложно. Мама была матриархом, отец тоже был достаточно пожилым. Даже думать о том, что у неё, нечистокровной азари, когда-нибудь будут сёстры – уже не приходилось. И ни мама, ни отец больше не смогли бы стать родителями. Никогда.       Этита в тот момент разочаровалась в семье ещё больше. Потому что осталась одна, без родителей. Кроган не смог простить своей жене древней обиды, погубил мать Этиты и погиб сам. В чём состояла её последующая жизнь? В том, что её перестали понимать очень многие соплеменницы. На первых порах в течение нескольких сотен лет её действительно считали эксцентричной, но полезной азари, перспективной и подающей надежды. В силу таких оценок, данных самыми разными наблюдателями, её ввели в состав Матриархата, где она получила доступ, как сейчас понимала, к изнанке азарийской общественной жизни. И не только общественной, но и семейной и личной. Да, собирать компромат на ближних своих – общая забава для любых разумных органиков независимо от расы. А потом забавой становится использование этого компромата. Временами – очень жестокое использование. Несущее многим разумным органикам смерть. Мучительную или внезапную – это уже как получится. Если уж в годы жизни её родителей уместился конфликт с рахни, то… Со временем, повзрослев, Этита поняла, что жить тысячу лет – утомительно. Жизнь становится предельно понятной, разнообразие гаснет. Ты перестаёшь чему-то удивляться, всегда и всюду видишь схемы поведения, которые, как направляющие, руководят действиями подавляющего большинства разумных органиков.       За сотни лет Этита видела слишком много насилия. Войны, конечно, не достигали таких масштабов, как во времена рахнийского противостояния, но… они были кровопролитны и разрушительны. Колонии гибли. Хороших, действительно хороших новостей было мало. Такие новости становились не правилом, а исключением. Приходилось привыкать к этой горечи. Считать отсутствие хороших новостей хорошей новостью. Это было тяжело. Этита, сколько себя помнила с момента гибели родителей, всегда жалела, что обречена жить тысячу лет. Ей казалось теперь, что столь долгая жизнь, дарованная ей, дочери крогана и азари, не является преимуществом и ценным даром. Она - проклятие.       Этита искала мир и покой, искала тепло и рано поняла, что это тепло может ей дать только другой разумный. Она поняла, что вынуждена будет менять партнёров. Слишком рано и слишком остро это поняла, потому что далеко не все расы пространства Галактики могли похвастаться столь же долгой жизнью. Да и разве только продолжительность жизни важна? Если уж её родители, проведя рядом и вместе столько лет, не смогли удержаться на вершине взаимоотношений, не смогли сохранить взаимопонимание. Не смогли продолжить дарить друг другу необходимое в совместной семейной жизни тепло. То что же говорить о других разумных?       И началось… Один партнёр за другим. Турианец, элкор, ханар. Многие разумные и представить себе при самом буйном воображении не могут, каково это – иметь близкие отношения с ханаром и элкором, а Этита могла бы об этом рассказать очень много интересного, ценного и полезного. Могла бы. Только – не хотела. Потому что тепло, столь нужное ей, она встречала очень редко. Далеко не у каждого из её партнёров. Часто она сходилась с ними на недели, декады, редко когда на месяцы и на годы. Очень редко.       Эта мозаика из партнёров продолжалась долго. Этита перебивалась случайными заработками, перелетала с планеты на планету. Жила в таких местах, что любой репортёр продал бы душу за маленькую, в несколько сотен строчек заметку о том, как это – жить там. Но… Этита не была словоохотливой с репортёрами, не любила писак, снимак и всех, кто зарабатывал на жизнь поисками «жареных фактов» и сенсаций. Она рано поняла всю тяжесть и запрограммированность жизни разумного органика. Может быть, слишком рано, но - поняла. Потому что… Потому что пришлось понять.       Находить мир в чужом тепле. Ей по-прежнему этого хотелось. Но как-то незаметно из девы-азари она превратилась в матрону. Одна дочь, вторая, третья, четвёртая, пятая. Ни с кем из своих дочерей Этита впоследствии не поддерживала взаимоотношений. Ни с кем. Отдавала отцам – пусть воспитывают. Как-то не ценила она свою способность к деторождению. Не ценила. И никогда, ну… почти никогда не задумывалась над тем, почему не ценила. Сложно было об этом думать. Очень сложно. Такое на ходу… Не обдумаешь. Для этого нужно… Очень много времени. А времени не хватало. Поначалу, да и потом, позже – не хватало. Её заметили, её оценили, но… Как выяснилось, оценили превратно, потому постарались дистанцироваться от неё. Когда-то она тоже работала в Совете Матриархов Азари. Том самом матриархате. Конечно же, не на руководящих должностях, но ведь и черновой работы хватало всегда и везде. В том числе и в Матриархате. Нестандартный подход, свойственный Этите, иногда помогал, а иногда – не очень. Старшая Т'Сони старалась не допускать проколов, так что её подход, её методы, её способы – приносили успех. На пустую, простую удачу она никогда не рассчитывала.       Тогда она увиделась с Бенезией. Т'Сони уже была религиозным лидером, была заметной фигурой в Матриархате. Этита держалась скромно, на заднем плане. Они – Бенезия и Этита стали встречаться. Сначала – по работе, а затем – и вне её. Познакомились, подружились. Сложно сейчас определить, как быстро это произошло, но… Этите удалось уговорить Бенезию родить ребёнка.       Трудно было Бенезии решиться на такое. Она была, конечно же, младше чем Этита, но… Возраст её был критическим для деторождения. Ещё немного – и… Однажды Этита проснулась и поняла, что она уже давно – матриарх, а все разумные вокруг… Они слишком молоды и даже не знают – не только не помнят, но и не знают, как выглядят, к примеру, те же кварианцы без скафандров. Азари, достигшие возраста матриарха, помнили это. Но матриархов было мало, они не были склонны к разговорам и к воспоминаниям. Они жили и действовали. Действовали, а не говорили. Потому с давних пор многие разумные многих рас считали, что столь пожилые азари если и начинают говорить, то они – учат и проповедуют. На простые разговоры, простые воспоминания у них нет времени. Жизнь подходит к концу и нельзя тратить оставшиеся годы на то, что можно счесть неважным, что можно счесть пустяком.       Она сошлась с Бенезией. Сошлась для рождения ребёнка. И прожила несколько счастливых лет. Рядом с Бенезией и рядом с долгожданной чистокровной дочерью. Стопроцентной азари. Уже тогда она понимала, что все эти игры: считать ли стопроцентных азари единственно приемлемыми для азари, как расы или можно согласиться на продолжение практики тесных взаимоотношений азари с любыми другими совместимыми расами – кроме кварианцев и турианцев – и в дальнейшем. Это не столь уже важно, это – всего лишь игра выбора. Из серии которых, собственно, во многом и состоит жизнь разумного органика.       Несколько счастливых лет. Потом… наверное, прошло достаточно времени, а она и не заметила. Пока не узнала сначала о том, что Лиара исчезла, а затем – о том, что Бенезия – пропала. И если об исчезновении Лиары она знала хоть что-нибудь благодаря личным связям и своей работе в Матриархате, то о причинах исчезновения Бенезии она не знала ровным счётом ничего. И это её беспокоило.       С Лиарой более-менее всё было ясно – она с раннего детства много читала и достаточно рано выбрала свой путь в науке: изучение расы протеан. Потому пока Лиара занималась раскопками в бывших протеанских поселениях, как бы они ни назывались и чем бы они ни были, Этита была спокойна. Ну – относительно спокойна, конечно, всё же именно Лиара была её единственной чистокровной дочерью. Любимой и родной дочерью. Хотя и считается, что азари – малозаботливые родители, но это – всего лишь обобщённое, удобное мнение. Для большинства разумных.       Была и другая информация, которая заставляла Этиту беспокоиться и волноваться. Информация о турианце-Спектре Сарене-Артериусе. На официальном уровне царила привычная боязливая тишина. А вот слухи, которые трудно предупредить и опровергнуть… Говорили, конечно, всякое разное. Но… Этита, продолжавшая поддерживать отношения и контактировать со многими знакомыми ей разумными, опасалась, что слухи о том, что разумный органик Сарен Артериус, кем бы он ни был – «мягкотелым» турианцем или безжалостным кровожадным Спектром, способным идти по трупам и рубить головы десятками. Связался с синтетами, с этими гетами, которые триста последних лет держали в страхе население Терминуса… Она опасалась, что эти слухи подтвердятся. Это гораздо серьёзнее. Не все разумные органики готовы воспринять такую правду. Жестокую, трудную. Связь разумного органика с синтетами… Специфическая связь. Практически – партнёрство. Сложно такое вообразить. Ещё сложнее – принять.       Сарен, как знала Этита, не был первым органиком, вступившим с гетами – этими синтетами-шагоходами - в контакт. Среди контактировавших с гетами органиков были отмечены и азари. Конечно же, Этиту такое обстоятельство волновало гораздо больше, чем факт отношений турианца и синтета-гета. Всё же своя раса как-то понятнее, ближе.       Сарен… исчезнувший было Сарен, был отмечен. Замечен. Выявлен. Как угодно это можно назвать, но Этита понимала: вернувшийся Сарен – он другой. Какой другой – это ещё вопрос, но… То, что он был другим, сама Этита знала и понимала. И ей этого знания и понимания было достаточно.       Её не услышали. Не поняли. Сарен… Появившийся внезапно из почти что небытия Сарен… Был другим. Опасным. Намного более опасным и безжалостным, чем тот Артериус-Спектр, которого знали многие разумные органики несколько лет… или может быть десятков лет тому назад. Сейчас количество лет для Этиты не имело значения: оно хорошо знала относительность любых сроков и любых хронологий, помнила о постоянной повторяемости событий. Снова и снова. Снова и снова. Всё повторяется. Пусть чуть по-иному, но повторяется. И дело совсем не в том, что при повторах страдают новые и новые разумные органики, дело не в том, что эти повторы пытаются многие разумники объяснить тем, что органики должны извлечь из происходящего какие-то уроки. Дело не в этом.       Этита много думала над происшедшим с Сареном. Искала информацию. Находила. Изучала. Осмысливала. И писала. А потом… потом говорила. Говорила со многими соплеменницами. Говорила им неприятные вещи. Её не слушали. Или, может быть, слушали недостаточно. Этита была склонна полагать, что её просто не слушали. Ибо когда слушают друг друга разумные органики, они думают и о сказанном, и об услышанном. А раз думают, то и решают. Пока что она не могла отрицать, что её слушают, но решать что-то, что действительно надо было решить – не спешат.       Она говорила со многими разумными. Не только с азари. Её часто не слушали, но она продолжала говорить. Понимала, что рано или поздно вынуждена будет покинуть Тессию. Прошло пять десятков лет с тех пор, как исчезла Лиара, несколько десятков лет – с момента исчезновения Бенезии. Сарен… проявился. Бенезия – нет.       Что она говорила своим слушателям? Она говорила им: искусством, философией и дипломатическим мастерством сыт не будешь. Да. Именно так она говорила многим, очень многим азари. А другим инорасовым разумным органикам она говорила проще: каждое поколение случается крупная война. И всё же больше она говорила с соплеменницами. Так складывалось. Она рассчитывала на то, что азари поймут её быстрее, точнее и правильнее. Иногда - находила этому доказательства и подтверждения.       Ещё она говорила своим соплеменницам о том, что необходимо сделать. Потому что когда что-то отрицаешь, надо предлагать альтернативу. Предлагать то, что сработает так, как надо. И Этита предлагала. Она говорила, что необходимо сделать так, чтобы азари-девы начинали работать пораньше, а не проводили детство и юность в стрип-клубах или в наёмнических бандах. Это было просто. Это воспринималось более-менее спокойно. Очень многими азари. Только вот взросление – такой процесс, который заставляет думать и говорить не только о простом, но и об очень сложном. Таком, что не может быть понято всеми, не может быть понято сразу предельно глубоко и полно. Этита много читала, о многом думала, много писала. Своего, не скомпилированного из высказываний других умных органиков. Своего. Ибо только о том, что разумный органик пропустил через своё сердце, память, сознание, что сделал своим, реально и действительно своим, он будет говорить чётко, понятно и ясно.       И Этита заговорила о том, что азари следует подумать о начале строительства собственных ретрансляторов. Сначала слушатели подумали, что она сказала об этом, поддавшись неким эмоциям. Потом - попытались проигнорировать. Она продолжала об этом говорить. И тогда её высмеяли. И чем дольше и убеждённее она об этом говорила, чем чаще повторяла – в разных вариациях - эту мысль, тем больше над ней смеялись. Не только азари, к сожалению. Не только.       Сейчас, как понимала Этита, наступил такой момент, когда очень скоро ей придётся покинуть Тессию. Покинуть, потому что здесь азари ещё могли поддерживать рамки, в которых им было весьма комфортно существовать. Материнская планета азари, основная планета, где синекожие девы чувствовали себя дома. Приходилось Этите думать о том, чтобы поискать для себя более приемлемое – не спокойное, а именно приемлемое – место жительства. Там, где будет посвободнее с этими рамками. С этой закоснелостью мышления и восприятия, против которых она, собственно, всегда выступала. Может быть, с детства, а может быть – с тех пор, как осталась без родителей.       Оказывается, она незаметно сменила свой статус на более чем уникальный. Нет, она не перестала быть матриархом, но… Она стала матриархом-изгоем. Это определённо что-то новенькое и очень неординарное для азари. Сама Этита полагала, что стала достаточно опытной. Оказалось, что есть ещё то, что ей только предстоит понять. Не в результате размышлений. На практике. Инакомыслие, как убедилась Этита, возбраняется даже в таком сбалансированном и миролюбивом обществе, как у азари. Может быть, благодаря отказу от инакомыслия азари и смогли выжить? Был ли этот отказ естественным, обусловленным ходом вещей, ходом эволюции или… неужели Бенезия была права и за всеми богами и богинями стоят на самом деле не древнейшие азари, а протеане, эти жуки? Как такое может быть?       Долго думать об этом не хотелось. И Этита вернулась мысленно к тому, с чем она должна будет ступить на землю Иллиума. Именно туда, как оказалось, на эту странную планету, теперь пролёг её путь. Там свободнее законы, там легче и расплывчатее рамки поведения. Потому что там азари – не единственные законодатели и вершители судеб. Свободная планета, свободные колонии. Со своими особенностями, конечно. Но – свободные. Более свободные, чем Тессия.       Этита не осуждала своих соплеменниц за их насмешки. Она понимала их ограниченность, их стремление к сохранению собственного, своего душевного и эмоционального комфорта. Тессия могла остаться последней планетой, где азари ещё почувствуют в будущем себя предельно своими. Материнская планета – это понятие ещё обретёт в их сознании свой новый, пугающий и важнейший смысл. Протеане погибли. И обстоятельства их гибели до сих пор были неясны. Только одно слово «Жнецы». Странное, страшное слово. Навевающее ужас и отдающее в глубины сознания любого разумного органика, способного понять его смысл, могильным холодом. Этот холод всё отчётливее чувствовала Этита и не сомневалась: так или иначе его, этот холод, чувствуют большинство её соплеменниц. И не только соплеменниц, но и большинство представителей других рас – те же турианцы и саларианцы, до сих пор считающиеся ключевыми расами Пространства Галактики.       Могильный холод. Не предвещающий органикам ничего хорошего. Этита привыкла много думать. Много думать молча, ничего не говоря другим разумным органикам. Теперь она всё чаще говорила мало, исключая, конечно, обычные обиходные и протокольные слова и фразы. Теперь она предпочитала действовать. Этот могильный холод… Возможно, он давал право ей, матриарху азари дать возможность понять, что же такое на самом деле азари представляют собой? Искорёженную протеанами расу или расу, получившую шанс стать чем-то большим?       В инструментроне Этиты был файл с рецептом приготовления некоего «Таинственного напитка». Его Этите передал один знакомый ворка. Звучит, конечно, дико, но Этита знала: ворка могут быть весьма разумны и весьма полезны. Их считают расой-отбросом, но ворка борются и… побеждают. Побеждают не других – прежде всего себя. Ворка передал ей этот рецепт, объяснил, как готовить. Долго, подробно объяснял. Этита запомнила всё дословно. Потому что это было важно. Он особо указал, что напиток позволяет любому разумному органику, который рискнёт выпить бокал этого коктейля, увидеть азари другими. Этита тогда спросила ворка – вряд ли он был единственным создателем этого рецепта – спросила «какими увидят?». И ворка ей объяснил. Путано объяснил, скомканно.       Этита долго слушала его пояснения и, как ей показалось потом, поняла. Помолодевшими, поумневшими, раскрывшими свой внутренний личностный потенциал. Теперь этот рецепт был готов к распространению на Иллиуме. Теперь ей было что предложить посетителям бара в Нос-Астре. Что туда намешал ворка – она знала детально, но это знание ей мало помогало, но, казалось, она поняла что-то важное, что-то основное: важны не ингредиенты, важен результат их взаимодействия. А результат был – азари перед многими инорасовыми разумными представали именно такими, как пояснил ей ворка. Многие знакомые кроганы, турианцы, саларианцы попробовали по просьбе Этиты этот напиток и были приятно удивлены и по-хорошему впечатлены. Конечно же, Этита не делилась с ними рецептом – ведь «Таинственный напиток» на то и таинственный, что он должен остаться тайной для очень многих.       Бармен должен охранять бар от неадекватных посетителей. Самолично охранять, не надеясь на штатных охранников. И потому Этита часто думала последние две декады о том, что поступила правильно, отточив биотику до мастерского уровня. Мало кто видел её в боевом режиме. Те, кто видел – это были те, кого она убила. А на тренировках… Там боевой режим не нужен. Потому что тренировка – фундамент успеха применения боевого режима.       Многие посетители, как знала Этита, будут пытаться с ней, барменом, разговаривать на повышенных тонах. И будут неприятно удивлены. Этита не будет говорить с ними, она будет их наказывать. Эффективно. Расовым оружием. Биотикой. Будет наказывать. Если будут настаивать – будет наказывать. Потому что иногда слова – недостаточны. Иногда нужно вместо слов делать дело. Молча. И она будет делать дело. Будет делать всё, чтобы её бар не был только местом, где можно употребить вполне легально горячительные напитки, а местом для безопасного общения любых разумных органиков. Любых без малейшего исключения. От бармена, как была убеждена Этита, многое зависит и в первую очередь – то, что будет твориться в его баре. Будет ли он местом общения или местом драк и смертей. К любому из этих вариантов она готова. И потому, что её матерью была азари – разведчица и десантница, и потому, что её отцом был кроган – воин и силач.       Как бы там ни было, сейчас она смотрит на снимок, на котором запечатлена её дочь. Единственная чистокровная азари. Пожалуй, самая любимая из всех дочерей. У азари не принято слишком уж гордиться детьми и говорить о них много и долго, особенно – посторонним разумным, не принадлежащим к числу членов семьи или рода, но… Хочется выпить чего-то расслабляющего и Этита переводит взгляд со снимка на полку, уставленную бутылками. Пусть. Она всё равно пить не будет. Ей нужна ясная голова. И она не будет вставать, не будет подходить к полке, не будет брать бутылку в руки. Не будет. Ни к чему это сейчас.       Очень трудно понять и поверить, что с Лиарой у Этиты ничего не вышло. Слишком странная получилась чистокровная дочь. Прежние дочери Этиты были ей, старой азари, и понятнее и ближе, а вот Лиара… Этита мало понимала свою последнюю дочь. Да, чистокровную, но… Всего несколько лет она была рядом с подрастающей младшей Т'Сони. Всего несколько лет. А потом по договорённости с Бенезией – дистанцировалась. Вернулась, как сама говорила, к общественной работе.       Лиара не была физически сильной азари. Слишком уж физически сильной. Она не пожелала серьёзно заниматься под руководством Бенезии повышением своего уровня владения биотикой, не захотела должным образом подготовиться к армии, где, прежде всего, ценится физическая, а не только биотическая сила и ловкость. Не захотела. С ранних лет много читала, задавала десятки вопросов, выслушивала ответы и думала, думала, думала. А потом говорила такое… что Этита со своими авангардными и экстравагантными идеями не раз внутренне признавала свою неспособность сравняться с Лиарой в уровне свободомыслия. Наверное, стремясь оградить Лиару от влияния Этиты, чьё мировоззрение действительно сильно и резко отличалось от общепринятых в азарийском обществе канонов, Бенезия и постаралась «защитить» Лиару от влияния своего мужа. Конечно, договорившись с Этитой о необходимых шагах в этом направлении.       Поэтому Этита и ушла от Лиары и Бенезии через несколько лет после рождения единственной чистокровной дочери. Потому она и считала, что из рождения такой дочери не вышло действительно ничего хорошего. Вместо одного бунтаря в семье стало два, а это уже - перебор. Да, Этита знала, как отзываются о ней, нынешней матриархе, соплеменники и не только соплеменники – как об азари с поистине бойцовским характером. Может быть, это и было правдой. Сама Этита понимала, что избежала участи кабинетной сиделицы, она развила биотику до мастерского уровня, была способна победить в рукопашном бою, достаточно профессионально владела огнестрельным оружием. Гены крогана продолжали работать, но Лиара тоже на четверть кроган… И как это повлияет на её судьбу в будущем – очень трудно сказать. Тем более - сейчас, когда могильный холод где-то внутри сознания постепенно и неуклонно усиливается.       Сейчас Этита даже сомневается: понимает ли, помнит ли Лиара, кто был её отцом. Они ведь так мало общались, когда она была совсем малюткой, что рассчитывать на цепкость детских воспоминаний… по меньшей мере - наивно. Если она, Этита, столь мало уделила внимания Лиаре, столь мало времени провела рядом с ней, то многое ли унаследовала и восприняла Лиара от своей матери? Или… она всё же не похожа на свою мать, которая столько лет обманывала не только Лиару, но и всех азари? Кто знает, кто знает. Встреча с Лиарой сейчас… Богиня, эта встреча, уже сейчас пугает её, матриарха Бенезию. Ведь привычная схема мышления сразу указывает на то, что решение разорвать отношения между дочерью и её отцом принадлежит Бенезии. А осознавать это больше чем через сто лет… и физически и душевно очень больно. А уж встреча с Бенезией… Ну не могла матриарх азари просто вот так исчезнуть, словно испарившись. Не могла. Несвойственно это азари – будучи в ранге матриарха вот так исчезать. Нет, такие случаи, конечно, бывали, но… Слишком они не типичны для азари.                     Мысли перескочили на Лиару, сознание привычно стало обрабатывать новую «вводную», преодолевая раздрай, царивший в эмоциональной и чувственной сферах укреплением логических связей. Как бы она, Этита, восприняла желание Лиары восстановить с ней, её отцом, взаимоотношения? Сейчас Этита была склонна заявить, что Лиаре совершенно нет необходимости через сотню с лишним лет восстанавливать с ней, Этитой, какие либо взаимоотношения. Хотя бы по той простой причине, что Лиара – хоть тогдашняя, хоть нынешняя - совершенно не знает настоящую Этиту. А для семьи, для взаимопонимания между родителем и его ребёнком важно, чтобы ребёнок знал своего отца не по книжкам и картинкам, а в общении, причём – постоянном и длительном. Не было такого общения у Этиты с Лиарой. Да, несколько лет Этита была рядом с Лиарой, первые годы её жизни, но потом, по согласованию с Бенезией, Этита исчезла. Дальше воспитанием дочери-азари занималась только Бенезия. И кто знает сейчас, как это воспитание повлияло на Лиару.       Можно говорить, конечно, что ушла Этита, но можно сказать, что ушла Бенезия. Ушла, забрав с собой Лиару. И сейчас, больше чем через сотню лет вот так просто сесть рядом со взрослой дочерью и сказать ей «Привет»? Этита чувствовала, что сейчас она так поступить не сможет.       И всё же рвать отношения с Лиарой, полностью забыть о ней она тоже не может. Она помогала Лиаре. Завуалированно помогала. Деньгами помогала. А бывало – и информацией. Через десятые и сотые руки, но помогала. Потому что хотела, чтобы Лиаре… было полегче. Это ведь столь обычно для разумных органиков – заботиться о своих детях. Потому Этита помогала Лиаре и понимала, что так же помогала дочери и Бенезия. Значит… Значит, их семья всё же сохранилась?       Этита посмотрела на фотографию Лиары и подумала о том, что ребёнок… Её и Бенезии поздний ребёнок, любимый ребёнок. Единственный… Пока Лиара живёт, пока она в безопасности, семья Т'Сони продолжает существовать и жить. А Лиара пока что жива. Ясно, что Лиара жива. Последняя информация пришла вчера. Подтверждение. Лиара жива и работает. Действует. А вот Бенезия. О ней ничего никто не знает.       Единственное, что она сейчас может сказать о Бенезии с уверенностью – это то, что Бенезия оказалась под таким давлением, которое вряд ли выдержала Этита, сумей она оказаться на месте своей жены. Она, как теперь понимала Этита, сделала многое для того, чтобы азари верили хотя бы во что нибудь, поскольку вряд ли такое количество соплеменниц сразу бы поверили в то, что стало известно и Бенезии и Лиаре – в то, что расу азари искорёжили протеане. Искорёжили – другого слова сейчас Этита не могла бы подобрать, поскольку ни времени, ни желания не было. Сейчас ей вдруг подумалось, что на Иллиуме она сможет узнать о Бенезии или о Лиаре – или о них обоих – что-то такое, что она не смогла бы узнать здесь, на Тессии.                     Достав из ящика стола зеркало, Этита посмотрела на своё отражение. Да. Она постарела. В том числе и потому, что уже очень долго живёт одна. Лиара - пропала, Бенезия - пропала. А ей приходится думать о необходимости покинуть Тессию, где, по мнению чиновниц-азари, она становится с каждым днём всё более нежелательной персоной. Теперь ей придётся покинуть родную планету. Свыкнуться с мыслью о том, что правду и о дочери и о жене она может найти где-то за пределами Тессии. Наверное, это основное, что она должна сделать теперь, когда этот странный, настораживающий могильный холод внутри неё усиливается. Незаметно, постепенно, но – усиливается.              Мелодичный сигнал инструментрона нарушил тишину комнаты. С трудом оторвав взгляд от зеркала, пожилая азари нажала сенсор ответа на браслете наручного инструментрона.       - Матриарх, – это был голос азари Ингони, её давней хорошей знакомой. – Есть то, что вы должны увидеть.       - Ингони, – матриарх понимала, что разговор идёт только по аудиоканалу и собеседница не увидит недовольное выражение лица Этиты. – Мне… некогда смотреть что-либо… Я очень скоро покидаю…       - Матриарх… Я никогда не беспокоила вас по пустякам, – ответила Ингони. – И у меня есть то, что для вас важно. Речь идёт о вашей жене, матриархе Бенезии.       - Она пропала. Очень давно пропала, Ингони, – процедила Бенезия, остро пожалев, что разговаривает со своей знакомой только по аудиоканалу. Ей очень захотелось сейчас посмотреть в глаза этой матроне. Очень хотелось посмотреть ей в глаза неодобрительно. – И я…       - Посылаю вам файлы. И письмо. Сопроводительное письмо. Посмотрите файлы, матриарх. Прошу вас только об этом. Письмо… можете прочесть потом. Файлы посмотрите сначала. Прошу вас только о том, чтобы вы взглянули на файлы. Это – видео. Мы проверили – оно подлинное. Получено по десяткам каналов. Официальные и неофициальные версии. Такое… подделать невероятно трудно, матриарх. Прошу вас, посмотрите видео, – с этими словами Ингони переключила каналы, оборвав связь.       С минуту Бенезия смотрела на браслет инструментрона. Тихо пиликнул другой, настольный инструментрон. Файлы были слишком большими по размеру, и она давным давно запрограммировала пересылку столь объёмных файлов не на наручный, а на настольный инструментрон. Ингони была всегда настойчива, упорна и даже упряма, если чувствовала и знала, что она – права. В этот раз она тоже проявила твёрдость.       Делать было всё равно нечего. Она собралась, упаковала вещи несколько часов тому назад. Теперь эта комната была её временным пристанищем. Очень временным. А раз временным, значит, она может потратить несколько минут на то, чтобы просмотреть какие-то видеофайлы.       Палец Этиты надавил сенсор… Экран осветился, началось воспроизведение и… Первое, что Этита увидела, была азари… удивительно похожая на Бенезию. Взгляд Этиты заледенел, глаза ощупывали фигуру, голову, лицо, руки азари, стоящей среди… людей. Люди? Земляне? Что это за планета? Взгляд нашёл поясняющую бегущую строку. Ингони была права – это официальная запись. Снятая азарийским новостным агентством. А планета… Планета, как утверждала надпись… Иден-Прайм. Большая человеческая сельскохозяйственная колония. Камера расширила поле зрения. И в кадр попал корабль. Этита прочла название - оно хорошо читалось на хищном, стремительном корпусе. «Нормандия». Лёгкое движение пальца по экрану – открывается новое окно. По информации из тессийской базы данных Матриархата – разведфрегат Альянса Систем. Значит, всё же земляне. Люди.       Перемотав запись чуть назад, Этита остановила воспроизведение. Пригляделась. Эта азари – Бенезия?! Откуда она там, на Иден-Прайме, Богиня?! Почему рядом с ней люди? Да, они в военной форме, а матриарх Бенезия – в гражданском, но… на ней первоклассный скафандр, за плечом виднеется приклад штурмовой винтовки. Да, гражданский образец, но – одна из лучших моделей. Прежняя Бенезия никогда бы не стала тратить на себя столько денег. Не надо было даже лезть в базу данных, чтобы убедиться – и скафандр, и винтовка, и прочие дополнения стоят очень дорого, много сотен кредитов. Значит… Значит, Бенезия теперь в составе команды или экипажа этого корабля?! Как такое может быть?!       Этита не заметила, как опустилась в кресло, как пододвинула кресло вплотную к столу, как опустила пальцы рук на клавиатуру инструментрона. Открывались всё новые и новые окна, ролик за роликом она просматривала с всевозрастающим изумлением и интересом. Здесь, в этом комплекте, присланном Ингони, были не только видео, снятые официальными информационными агентствами – кстати, не только азарийскими, но и турианскими и саларианскими, кстати – здесь были ролики, снятые обычными местными жителями. Не имеющими никакого отношения к официальным планетным властям. Не занимающими никаких официальных чиновничьих постов. Они со всей определённостью доказывали: каким-то образом на Идене оказалась матриарх азари Бенезия Т'Сони. Ни один ролик не пояснял того, каким образом пожилая азари оказалась на Идене. Ни один. И это обстоятельство настораживало. И требовало от Этиты сделать всё, чтобы попытаться встретиться с Бенезией. Лично, не по каналам связи пообщаться.       Этита сидела за столом, обхватив голову руками. Взгляд остановился на лице Бенезии. Стоп-кадр. Чёткий. Хорошая оптика. Качественная. Несколько лет о Бенезии не было никаких данных, никакой информации. Получается, что Ингони была права в своей настойчивости и упрямстве? Надо бы перед ней извиниться. Надо бы, но… Этита чувствовала, что просто физически не может оторвать взгляд от лица Бенезии. Какая-то она другая. Не постаревшая. Удивительно, но Этита сейчас могла бы поклясться, что Бенезия… помолодела. Да, пожилые азари иногда прибегали к процедурам, дающим возможность внешне помолодеть, но сейчас, глядя на стоп-кадр, Этита могла бы сказать с уверенностью – на Иден-Прайме не было медцентров, способных проделать подобные высококлассные манипуляции. Да и Бенезия внешне… Нет, она явно не подвергала себя таким процедурам. Это всё же длительный процесс – бинты, пластыри, твёрдые защитные покрытия. Бенезия определённо помолодела. Как такое может быть? Почему она среди членов экипажа земного фрегата?       Отодвинув окно со стоп-кадром в сторону, Этита включила на воспроизведение очередной файл и замерла. В кадре появился корабль, контуры которого были крайне непривычны для большинства нынешних органиков. Корабль стоял абсолютно неподвижно. Глядя на него Этита могла бы поклясться, что он – безопасен. Жнец – и безопасен? Как такое возможно? Это же Жнец! Жнец – на Иден-Прайме! Что же там могло произойти такого, что там оказались и матриарх азари Бенезия Т'Сони и Жнец, который почему-то не атакует ни планету, ни живущих на ней разнорасовых разумных органиков?!       Ролик за роликом, кадр за кадром, файл за файлом. Чем дольше Этита смотрела и читала, тем больше терялась в догадках. Да, она помнила о том, что Иден-Прайм долгое время хранил почти полное молчание. На большинстве каналов не было привычной разноголосицы. Получалось, что Жнец неожиданно атаковал Иден-Прайм и попытался высадить десант гетов, но разведфрегат-прототип «Нормандия» при поддержке жителей Иден-Прайма, использовавших энергоинфраструктуру планеты, сумели остановить атаку Жнеца и заставить сверхдредноут совершить посадку. Корреспонденты, репортажи которых в изобилии были представлены в комплекте файлов, присланных Ингони, в один голос подтверждали это. Как такое может быть, чтобы простой земной разведфрегат, совершенно не обязанный воевать в линии, пусть и при поддержке, но – со стороны практически безоружной планеты, смогли остановить и обезвредить Жнеца?!       Рука Этиты потянулась к значку письма Ингони, вызвала текст файла в отдельное окно. Экран инструментрона пришлось развернуть максимально.       «Матриарх. Если вы читаете это, значит, вы просмотрели хотя бы часть видеофайлов и просмотрели часть файлов с кадрами-картинками и текстами. Вы правы. Иден-Прайм хранил молчание и находился в информационной, точнее – почти полной информационной блокаде. Причину, надеюсь, вы теперь понимаете сами – прибытие на планету Жнеца – слишком весомый повод, чтобы закрыть информационное пространство планеты, не пустив многие, слишком многие данные вовне. Блокада была долгой, она продолжалась минимум несколько иденских суток. Жнец… - далее Ингони подробно описывала то, что только вскользь упомянули авторы роликов и репортажей – откуда он взялся, как шёл бой, каковы были результаты боя, почему он не атаковал раз за разом планету, корабль и их обитателей снова и снова. – Есть ещё одно, матриарх. Посмотрите ролик триста двадцать пять, – дочитав до этого места, матриарх открыла каталог и нашла указанный Ингони ролик. Едва она просмотрела первые несколько секунд записи… Она подумала, что либо спит, либо она пьяна… Наркотиков она почти никогда не употребляла, но выпить иногда могла и - довольно крепкие напитки, включая кроганский ринкол. Ролик запечатлел живого протеанина. – Думаю, вы узнали его, матриарх, - продолжила чтение письма Этита. – Да, это – протеанин. И теперь он – по своему собственному желанию - входит в состав экипажа разведфрегата «Нормандия». О нём известно очень мало – пожалуй, даже меньше, чем о Жнеце. В ролике номер пятьсот тридцать два, матриарх, – Этита автоматически нашла в открытом каталоге нужный файл, запустила его в отдельном окне на воспроизведение, - вы увидите турианца – Спектра Сарена Артериуса. Известно, что он также внезапно появился на Иден-Прайме. По неподтверждённым данным на Иден-Прайме был также Спектр Найлус Крайк, посланный на эту планету по приказу Совета Цитадели. Специальная миссия. Детали мне неизвестны, но дело касается Маяка. Его нашли земные археологи и Совет, узнав об этом, приказал доставить Маяк на Цитадель. Да, матриарх, незаконным способом отобрать его у землян. Протеанин был найден на Иден-Прайме. Это установлено точно, матриарх. Детали мне до сих пор неизвестны – и нормандовцы и местные жители хранят по этому поводу подозрительно единодушное молчание. Похоже на режим секретности, но явно инициированный не местными официальными властями и поддерживаемый не по приказу, а по убеждению слишком многих разумных. Позволю себе высказать предположение, матриарх. Если протеанин – реален, то Маяк Советники Цитадели не получат. У меня есть данные, позволяющие сделать вывод о том, что протеанские артефакты, до недавнего времени считавшиеся ничейными, теперь обрели своего настоящего владельца. Слишком многое изменилось, матриарх. Слишком многое».       Несколько минут Этита перечитывала письмо. И ещё дольше - пересматривала некоторые ролики. Сомнений больше не оставалось – протеанин, представитель расы, считавшейся до очень недавнего времени вымершей, оказался реальным, живым и разумным. Таким же живым и реальным, как и матриарх Бенезия, её, матриарха Этиты, жена, мать Лиары. Помолодевшая матриарх Бенезия обрела поддержку: как минимум – подруг и друзей из состава экипажа фрегата «Нормандия». Люди опять сумели удивить старые расы. Удивить так, как удивляли, возможно, крайне редко. Серьёзно удивить. Если им удалось найти протеанина, найти Сарена Артериуса и найти Бенезию, сохранить им всем жизни, то… даже без Жнеца это – слишком серьёзная заявка и слишком важное событие.       Ингони права – многое изменилось. Жаль только, что Этите не удастся в ближайшее время прибыть на Цитадель, куда, как стало ясно из роликов, направляется фрегат «Нормандия». Ей до сих пор неизвестно точно, где сейчас находится Лиара. Ингони сделала ей, своей наставнице, крайне ценный подарок: она вернула ей Бенезию. Вернула ей жену и мать их единственной дочери-азари. Она вернула ей веру в то, что очень скоро она увидит, сможет обнять и об очень многом поговорить с Лиарой. Преодолеть расстояние, одолеть непонимание. Обретёт полную семью.       Сейчас уже не хотелось вот так быстро хватать сумки и идти на вокзал, чтобы сесть в челнок, уходящий к пассажирнику, следующему на Иллиум. Не хотелось. А ведь когда-то, совсем, совсем недавно это было единственным, в необходимость чего она верила. Как же много могут изменить несколько файлов, будь то текстовые или любые другие – аудио, видео, картинки, снимки. Много могут изменить файлы в жизни и настроении разумного органика. Вставая из-за стола, за которым она провела много часов, Бенезия не чувствовала больше неуверенности и страха. Она знала, что неуверенность и страх могут вернуться и, скорее всего вернутся. Тогда, когда придёт их время. А сейчас пришло другое время. Для уверенности, для веры, для надежды.