Сверкающие глаза

      Шли последние дни пребывания группы высадки на станции. В Штаб-Квартире и на фрегате уже кипела работа по уточнению деталей плана «Операция «Омега». Шепард, вставший, как чаще всего бывало, в половине седьмого, посмотрел на часы – одиннадцать тридцать. Горы ридеров не уменьшались: работу группы высадки предполагалось продолжать до самого отлёта фрегата со станции. Так что отвлекаться было особо некогда. В коридоре простучали лапки Хранителя и посланец замер на пороге, напряжённо разглядывая хозяина кабинета. Шепард встал, вышел из за стола и Хранитель приблизился, прикасаясь к руке человека своими лапками и одновременно – передавая информацию.       «Шепард, прошу вас вмешаться в ситуацию. – сообщал Глава Хранителей. – В одном из дальних тоннелей Станции, на одном из самых глубоких уровней, практически – в толще одного из лепестков Цитадели, разведчики-Хранители, которые продолжают прочёсывать и изучать Станцию, обнаружили молодую девушку-землянку. Она наотрез отказалась покинуть свое убежище. Хранителям удалось узнать, что девушка была захвачена батарианцами в плен во время нападения батарианских рабовладельцев на Мендуар. Сохранившиеся с тех времен базы данных утверждают, что она, судя по дате рождения и последней дате отметки в базах, прожила в рабстве больше десяти лет. Разведчики-Хранители установили также, что девушка носит в голове управляющий чип, аналогичный тем, что устанавливают своим рабам только батарианцы. Состояние девушки близко к критическому, разведчики сообщили, что она уже готова покончить жизнь самоубийством, так как всё меньше ощущает себя способной свыкнуться к свободной жизни, когда полностью отсутствуют управляющие чипом внешние импульсы. Ситуация осложнена тем, капитан, что в своём убежище жертва батарианских рабовладельцев сумела собрать впечатляющий арсенал взрывчатых веществ. Сила прогнозируемого взрыва способна разрушить или серьезно повредить большинство несущих конструкций нескольких близлежащих уровней. Взрыватели девушка держит рядом с собой и разведчики указывают – они активированы и полностью готовы к использованию. Мы понимаем, Шепард, что СБЦ вполне может своими собственными силами попытаться справиться с этой ситуацией, но угроза взрыва слишком велика и, вполне вероятно, прямое вмешательство Хранителей или сотрудников СБЦ, даже психологов и переговорщиков, не даст достичь нужного результата и девушке удастся привести в действие взрыватели. Потому мы просим вас, Шепард, дать возможность этой девушке остаться в живых. Снайперы и медики СБЦ вместе с переговорщиками уже на местах и они готовы к действию.»       Ещё раз вспомнив мельчайшие детали полученного сообщения, Шепард кивнул и посланец исчез за дверями кабинета. Капитан вернулся к столу и, воспользовавшись инструментроном, нашёл в спецсети СБЦ подтверждение словам Хранителя. По последним сообщениям командиры групп спецназа доложили о своей готовности к действию.       Глава Хранителей знал, на что указать капитану. Он понимал, что Шепард не согласится обойти своим вниманием столь неординарный случай. Вызвав патрульный флайер СБЦ на стоянку перед Штаб-Квартирой, Шепард переоделся, взял оружие и дополнительное оборудование, после чего покинул кабинет, направляясь к прибывшей машине.       - Ближайшая площадка к зоне «ар-двадцать шесть». – сказал капитан, устраиваясь рядом с полисменом-водителем. Тот кивнул и флайер взмыл в небо станции.       Пока машина преодолевала неблизкое расстояние до самой оборудованной посадочной площадки, Шепард успел получить дополнительную уточнённую информацию и по самой девушке, и по тому, что с ней произошло. Хранители были правы – беглянку и жертву батарианских рабовладельцев необходимо было вытаскивать из ее убежища как можно быстрее: в результате взрыва могли быть повреждены очень многие магистральные трубопроводы технических уровней лепестка станции. Привычно просчитав все варианты – от оказания полномасштабной помощи только собственными силами до выдачи разрешения снайперу СБЦ на выстрел шприц-пулей с парализатором, Шепард сошёл на плиты посадочной площадки уже готовый к немедленным действиям.       - Лейтенант Жирар Алтрес, капитан. – подскочивший молодой турианец откозырял. – Я – внештатный сотрудник СБЦ и «вольный стрелок». – пояснил он свое гражданское одеяние. – Девушку зовут Талита. Её освободили десантики Альянса, но они, конечно же, не стали заниматься ее дальнейшей судьбой. Талита прибыла на Цитадель. Вы же знаете, Шепард, сюда многие бегут. Вот и она тоже. Пришла. Наш снайпер, Шепард, уже на позиции и готов стрелять. Или на поражение, или – зарядом с парализатором, или – зарядом со снотворным. Подразделение «К», по последним докладам, готово получить прямой доступ к чипу и выдать команду на парализацию тела, а врачи – психиатры готовы немедленно доставить пациентку к себе в ближайшую клинику и заняться выведением ее из опасного состояния. Я всё же надеюсь, что удастся обойтись без всего этого, капитан. Не хотелось бы допустить взрыв и-или гибель самой девушки.       - Успокоительное есть? – спросил капитан, изучая поданные ридеры с последними данными.       - Да. – лейтенант подал старпому шприц-тюбик. – Это – мощное успокоительное с выраженным снотворным эффектом. Его применение позволит передать Талиту в руки медиков-психиатров. Хотя я, капитан, не верю, что ей потребуется помощь психиатров. Я сам с ней общался по голосовой связи и она не производит впечатления психованной. Десять лет такого ада… а она, несмотря на понятную утомлённость, ведет себя вполне адекватно.       - Возможно, вы правы, лейтенант. – задумчиво сказал Шепард, изучая карту уровней. – Выделите мне провожатого. Сразу скажу – он пойдёт со мной только до половины пути к беглянке. Остальную часть пути я пройду сам.       - Вас понял, сэр. – лейтенант козырнул. – Сержант Чазек!       - Здесь, сэр. – подошедший турианец козырнул лейтенанту.       - Пойдёте с капитаном Шепардом.       - Есть. – турианец повернулся к старпому. – Рад с вами работать, сэр.       - Я также. – Шепард захлопнул ридер, отдал его лейтенанту. – Не будем терять времени. Идёмте, сержант.       По длинным и извилистым узким техническим коридорам Шепард и Чазек добрались до перекрёстка.       - Спасибо, сержант. – Шепард сверился с картой. – Дальше, как я и обещал лейтенанту, я пойду только один. Не следует её волновать формой. Я попытаюсь с ней поговорить и убедить её не совершать необдуманных поступков.       - Лейтенант приказал, чтобы я ожидал вас здесь, капитан. – сказал сержант-турианец.       - Хорошо. Тогда, если мы пойдём обратно, постарайтесь не «светиться».       - Сделаю, капитан. – сержант отступил в полумрак бокового прохода, а Шепард продолжил свой путь по коридору.       - Стойте! Не приближайтесь! Я вижу вас! Не подходите или я активирую взрыватели! Оставайтесь на прежнем месте! – раздался срывающийся, не однородный по громкости голос девушки.       - Хорошо. – произнёс Шепард, стараясь вложить в свой ответ побольше спокойствия и уверенности. Глаза капитана без особого труда выцелили убежище девушки: закуток, обложенный брикетами со взрывчаткой. – Хорошо, я стою на месте. – сказал Шепард, понимая, что Талита, а это, безусловно была она, не желает дальнейшего сближения.       Несколько минут он стоял неподвижно, давая девушке возможность рассмотреть себя и убедиться, что в его руках нет ни ножей, ни огнестрельного оружия, ни шприц-пистолетов. Ещё подходя к этому месту, Шепард внимательно осматривался по сторонам и теперь понимал – в этот закуток редко заглядывали даже Хранители, не говоря уже о других разумных органических ремонтниках. Девушка могла провести здесь несколько декад, питаясь концентратами: острый взгляд капитана выделил упаковки, сложенные аккуратной кучкой в уголочке.       Ощутив, что девушка успокоилась и теперь не опасается, что неожиданный визитёр сделает к ней хотя бы один шаг, Шепард быстро и плавно уселся прямо на грязный пол, обдумывая, как бы втянуть Талиту в разговор. Теперь, когда он не стоял, а сидел, он лучше видел, что Талита держит его на мушке старого, но работоспособного пистолета. В другой руке она зажала активатор взрывателей. Оценив схему, старпом понял, что как минимум, при срабатывании взорвутся три ближайшие к нему секции взрывпакетов. Девушка определённо была не такой уж и простушкой.       - Я действительно родилась на Мендуаре, незнакомец. Это – моя родина. Когда мне было всего шесть лет, на планету было совершено нападение. Это были батарианцы, среди них оказалось немало и рабовладельцев и работорговцев. – стала рассказывать бывшая рабыня. – Они были беспощадны, злы и безжалостны. На моих глазах погибла вся моя семья. Её уничтожили те же озверевшие батарианцы. Они мстили, незнакомец, мстили, поскольку колонисты всё же успели организовать какое-никакое, но сопротивление нападавшим. Я была маленькая, потому попыталась притвориться мёртвой. Вокруг было столько пыли… И я долго долго крепилась… Мой обман не удался – я не выдержала свербления в носу – рядом сел батарианский флайер и поднялось новое, плотное облако пыли. Я чихнула, батарианец подскочил ко мне… Я впервые видела его страшную четырёхглазую морду рядом, настолько близко. Раньше я видела их только на картинках. Я не могла очень долго сконцентрировать взгляд, как теперь понимаю, ведь у них не два, а четыре глаза. Для людей это непривычно – не за что зацепиться. И мой насторожённый взгляд он воспринял как угрозу. Меня грубо схватили, несмотря на то, что мне было всего шесть лет, мне связали руки и ноги пластиковыми лентами. А потом поволокли за шею к флайеру. Бросили на плиты пола и прижали сапогом. Прямо по шее. Моя одежда была разорвана, но батарианцев это не смущало – они продолжали рассматривать меня… как… диковинную зверушку или как… товар. В тот момент я впервые поняла, что я для них только вещь. Я задыхалась, а батарианец, державший подошву сапога на моей шее, усмехался и другим сапогом изредка бил меня по рёбрам. Легонько, не стремясь сломать ребро, но… неприятно. Я не видела многих других колонистов, но чувствовала, что очень многих тоже захватили. Когда меня волокли к флайеру, мимо двое батарианцев прогнали женщину-колонистку. Ей накинули аркан на шею, связали впереди руки и гнали ударами палок по спине. Она была молода… Мои родители как-то говорили о пристрастиях батарианских рабовладельцев, полагая, что я не слышу их разговора. Такие женщины у батарианцев очень ценились… И я тогда поняла, что она… она будет ценной рабыней. О том, что будет со мной, я тогда не задумывалась, поскольку не знала, что батарианцы делают с такими малолетними детьми, как я…       Талита умолкла, переводя дыхание. Шепард ждал, не двигаясь с места и не проявляя беспокойства.       Наконец девушка собралась с силами:       - Я не знала, что батарианцы настолько не склонны видеть в нас разумных существ. Они бросили меня на какой-то стол, я почувствовала, как гибкие трубки обхватили моё тело, голову, руки, ноги… Надо мной склонились пятеро батарианцев а сверху, в ореоле яркого света спускался прибор… Я увидела страшное сверло, набиравшее скорость. Потом я почувствовала, как стол, на котором меня закрепили, повернулся и я оказалась обращена спиной к этому прибору. Шею обожгло и я потеряла сознание. Я тогда не знала, что такой процедуре батарианцы подвергали всех, кого захватывали в рабство. Мне имплантировали в голову чип подчинения. С тех пор я не знала покоя и безопасности. Несмотря на то, что чип не давал мне воли, меня жесточайше наказывали и за любую провинность и за любую вольность. Подчас я даже не знала причину, по которой меня снова и снова подвергают наказанию. Чаще всего меня просто избивали. Били до тех пор, пока я не теряла надолго сознание.       Талита снова умолкла, откусывая от плитки кусочек «пасты».       - Я много и тяжело работала. Ворочала камни, деревья, обрабатывала землю. Собирала урожай. Много всего было. Я провела в рабстве больше десяти лет. Я свыклась с тем, что чип способен сделать из меня полностью покорную куклу. Я свыклась с тем, что его сигнал постоянно звучит в моей голове. – она на несколько секунд умолкла. – И для меня такая жизнь стала… единственно привычной, единственно нормативной. А потом на лагерь работорговцев, где меня и других рабов и рабынь – людей держали в клетке, таких клеток было немало – лагерь был большой, напали десантники. Это были десантники Альянса. Все батарианцы были уничтожены… Но не это главное. Главное было то, что открылись замки на клетках и дверях и пропал сигнал чипа… - девушка всхлипнула. – Я не знала что делать… Я настолько свыклась со своим положением бессловесной покорной куклы… Пока в обширном лагере шли мелкие стычки между сопротивлявшимися батарианцами и десантниками, я бродила по жилым и служебным балкам, пыталась, как могла, оживить хоть кого-нибудь из мёртвых, валявшихся повсюду хозяев-батарианцев и делала это только для того, чтобы снова ощутить привычный сигнал внутри своей головы. Но… аппаратура была разрушена, антенны повалены и генераторы взорваны выстрелами пушек подлетевших к лагерю челноков Десанта Альянса. В моей голове царила непривычная тишина, сводившая меня с ума.       Талита снова сделала паузу, теперь отхлебнув из фляги. Шепард понял, что там была техническая вода – другой здесь, в хитросплетениях закрытых для большинства жителей станции уровней, не было.       - Я и тогда не задумывалась особо о том, кто я на самом деле – пленница или рабыня. Для меня это было равнозначно… Потом я начала понимать, что меня освободили. Десантники Альянса посчитали свою миссию выполненной: когда прекратилась стрельба, они вернулись на свои челноки и покинули разгромленный лагерь, видимо, решив, что больше задерживаться в нём не было смысла. Я же осталась, спряталась, побоявшись, что десантники забеорут меня с собой. Я скрылась в развалинах. Мне было страшно и боязно…       Хотя Талита и говорила о себе «я», Шепард чувствовал, что гораздо привычнее для нее говорить о себе не иначе, как в третьем лице. Капитан знал, что сейчас эта девушка не меньше, чем тогда, в лагере, растеряна и напугана. Она ещё не поняла, что свободна, что никогда больше чип в её голове не оживёт, ведь на станции не было батарианцев – их просто не пускали на её борт и большинство из них выперли с Цитадели в первые несколько суток после официального объявления о переходе станции на режим Мобилизационного Положения.       Шепард ощущал, что рассказывая о себе, пусть путано и не слишком подробно, Талита расслаблялась всё больше и больше: за долгие годы, вполне вероятно, ей так и не удалось найти сколько-нибудь внимательного и терпеливого слушателя.       Талита продолжала говорить и капитан не направлял её рассказ, он незаметно побуждал её рассказывать всё больше и больше, вспомнить как можно больше деталей и тем самым глубже и полнее свыкнуться со своим новым положением свободной от постороннего и грубого влияния личности. Старпома не удивляло слишком мягкое отношение Талиты к батарианцам-рабовладельцам – известный с двадцатого столетия так называемый «стокгольмский синдром» был слишком частым явлением, чтобы прекратить влиять на своих жертв даже тогда, когда на месте обидчиков людей появились уже не люди, а инопланетяне.       Талита между тем всё больше и больше интересовалась столь терпеливым и немногословным собеседником. Она долго рассматривала сидевшего перед ней старпома, пока наконец не опустила горевшие лихорадочным блеском глаза и не сделала приглашающий жест:       - П-п-ожалуйста. Приблизьтесь ко мне. На несколько метров. – попросила Талита. – Только на несколько метров.       Шепард мягко переместился ближе, сел в прежнюю позу, сложив ноги по-турецки. Ощутив интерес Талиты к себе, он подумал и рассказал Талите о своём детстве и своей юности. Узнав, что её собеседник вообще не помнил своих родителей, Талита расчувствовалась. В её карих глазах блеснули непрошенные слезинки, она вздохнула и положила активатор взрывателей на плиту рядом с собой, прикрыв клавишу крышкой, блокирующей случайное нажатие. Обдумав рассказанное Шепардом, она неожиданно осознала, что у многих земных детей не было даже шести лет семейного счастья, счастья быть рядом с родителями, с братьями и сёстрами.       Выслушав рассказ капитана о его жизни в детском доме, Талита решила рассказать то немногое, что ещё помнила о своём детстве, о тех шести годах жизни на Мендуаре.       - Пожалуйста, приблизьтесь ещё на несколько метров. – попросила девушка. Старпом мягко и быстро «перетёк» на новое, указанное успокаивающейся собеседницей место и замер, слушая рассказ Талиты, побуждая короткими репликами вспоминать и озвучивать мельчайшие детали.       Рассказывая, Талита и сама не замечала, как всё больше и больше освобождалась от скованности и напряжённости. Пусть и не окончательно, но в очень значительной степени. Закончив свой рассказ, Талита разревелась, сама встала и подошла к неподвижно сидевшему Шепарду. Присев рядом с капитаном, она тяжело привалилась к нему, обняла и ткнулась лицом куда-то в грудь сидевшего старпома. Капитан легко обнял её. Она стала согреваться, незаметно засыпая в его объятиях.       Убедившись, что Талита крепко спит без сновидений, Шепард провёл правой рукой по затылку девушки и по основанию её шеи. Там стяли чипы подчинения, превратившиеся после этой манипуляции в бляшки из металла и пластика, неспособные теперь ни принять, ни послать никакой управляющий сигнал в тело бывшей рабыни.       Едва только бляшки остыли, дыхание Талиты стало размеренным: организм принял на себя обязанность точной и тонкой регуляции всех без исключения процессов, получив по своим каналам доказательство полной неработоспособности чужеродных «хозяев».       Спустя три с половиной часа Талита открыла глаза, встретилась взглядом с Шепардом и, благодарно обняв покрепче своего спасителя, поцеловала его в щёку. Шепард поднял девушку на руки, встал и она кивнула, соглашаясь с необходимостью выйти к людям.       Несколько десятков минут Шепард нёс Талиту по извилистому ходу. Девушка молчала, крепко держала Шепарда в своих объятиях.       Когда они дошли до середины пути к посадочной площадке, Талита разомкнула кольцо своих рук и Шепард поставил девушку на ноги. С каждым следующим шагом состояние бывшей рабыни приходило во всё большую норму. Сержант-турианец Чазек не подвёл: его присутствия Талита не ощутила. Офицер в текстовом режиме предупредил лейтенанта-турианца о том, что Шепард ведёт девушку к выходу и сообщил, что готов сопроводить сапёров к её убежищу. Получив приказ лейтенанта ждать сапёрную группу, сержант-турианец замер, слившись с полумраком и тишиной бокового хода.       Едва только Талита и Шепард вышли на посадочную площадку, в лаз сразу же нырнули сапёры и техники, но девушка не обратила на них ни малейшего внимания. Подошедший врач психиатр, взглянув на Талиту, легко развёл руками, показывая, что в его услугах нет никакой необходимости.       Шепард подвёл Талиту к столику, за которым сидел лейтенант Жирар. Офицер быстро оформил все положенные документы, а Талита тем временем поглощала обильный горячий обед, устроившись неподалёку от Жирара за другим раскладным лёгким столиком на раскладном стуле.       Убедившись, что её спаситель не собирается исчезать, Талита обратила внимание на прибывший большой медицинский флайер-фургон и послушно отдалась в руки подошедших от него медиков-людей. Девушка прошла с ними в салон медтранспорта и через несколько десятков минут вышла оттуда, помахивая ридером с яркой надписью на экране «Здорова. Ограничений нет» под многостраничным медицинским заключением. Она подошла к сидевшему за столиком Шепарду, читавшему поданный лейтенантом ридер с процессуальными документами, дождалась, когда капитан сделает паузу в чтении и подсунула под его взгляд свой ридер с медзаключением. Шепард перечитал текст финальной части медицинского заключения, одобрительно улыбнулся:       - Талита, я понимаю, медики тебе обо мне рассказали многое. Я действительно не могу взять тебя с собой на фрегат. – он отметил, как погрустнела его спасённая. – На станции у тебя найдётся немало работы среди земной молодёжи. Тебе помогут Хранители. Помогут найти сирот и беглецов, помогут вернуть их в нормальную жизнь. Ты молода, они молоды и вы быстрее найдёте общий язык и полнее поймёте друг друга. Это – большая, сложная и долгая работа, в результатах которой, в нормативных положительных результатах заинтересованы очень многие. – Шепард подождал, пока девушка сядет рядом на лёгкий стул. – Станция большая, здесь несколько миллионов землян. Им всем будет нужна твоя помощь и твоя поддержка, Талита.       Девушка задумалась. Ей и самой, едва только они вышли из портала технического хода на площадку, показалось, что поскольку она уже находится на Цитадели, в центре разумной жизни Галактики, лететь ей куда-то на другую планету, даже на ту же Землю, нет никакой необходимости. Предложение, сделанное капитаном Шепардом ей нравилось всё больше и больше и она с интересом его обдумывала.       Появившийся Хранитель прикоснулся к её руке и она ощутила, что может общаться с этим… жуком, оказавшимся весьма незаурядной личностью. Поговорив с ним через прикосновения к его лапкам, Талита убедилась в том, что Хранители, прекрасно знавшие станцию, ей действительно окажут всю необходимую помощь.       - Капитан. – к Шепарду, изучавшему очередные ридеры, подошёл лейтенант Жирар. – Здесь, – он подал ридер, - документы для Талиты на небольшую квартирку. Она расположена в тихом и очень безопасном районе, недалеко от большого медицинского центра и опорного пункта СБЦ. Квартирка маленькая, но для начала ей будет приятно иметь своё собственное жильё. – лейтенант подал ридер Талите и та с интересом стала вчитываться в текст. – Ей это необходимо.       - Согласен, лейтенант. – кивнул капитан, глядя, как светлеет лицо девушки и как на её губах расцветает несмелая улыбка. – Похоже, для неё это действительно будет нелишним.       - Лейтенант. – Талита подняла взгляд на офицера СБЦ. – Я благодарна вам за жильё и я обещаю, что проблем для правоохранителей я больше не доставлю.       - Верю. – серьезно ответил лейтенант Жирар, начав дополнительно описывать выгоды расположения квартиры.       Пока Талита и Жирар общались, Шепард связался с заместителем Гарруса и попросил, чтобы Служба Обеспечения СБЦ снабдила квартиру необходимым минимумом мебели и вещей, а самой Талите предоставила стандартный гражданский комплект одежды и обуви. Получив спустя несколько минут квитанцию в выполнении заказа на свой инструментрон, Шепард показал её Талите, вызвав на лице девушки очередную столь редкую пока что и несмелую улыбку.       - Капитан… Это настолько прекрасно, что я боюсь – у меня не хватит терпения… Нельзя ли побыстрее увидеть всё это?!       - Хорошо. – Шепард принял доклады сапёров и техников, попрощался с лейтенантом, медиками и сотрудниками СБЦ, после чего жестом пригласил Талиту сесть в салон флайера СБЦ. Кивком поприветствовав водителя-турианца, Шепард попросил доставить его и Талиту поближе к квартире. Водитель кивнул и через сорок минут машина опустилась рядом с кварталом, где в одном из строений располагалась квартира, выделенная девушке.       Талита с интересом оглядывалась по сторонам, отмечая и наличие магазинов и кафе, и присутствие патрулей, и близость медицинского центра и нескольких площадок общественного транспорта. Ей всё больше нравилось ощущать себя спокойно и свободно.       Несколько часов Шепард вынужден был провести в квартире Талиты – девушка должна была привыкнуть к своему абсолютно легальному и защищённому от посягательств статусу. Она очень долго не хотела отпускать капитана и только в восемь вечера на том же флайере СБЦ старпом смог вернуться в Штаб-Квартиру, поужинать и поработать несколько часов с документами и отчётами по ситуации на станции и на фрегате. Отлёт приближался, а работа группы высадки на станции подходила к концу. Шепард понимал, что фрегат ещё не раз придёт к станции, а он, капитан Шепард, ещё не раз будет работать в Штаб-Квартире и участвовать в жизни поселенцев Станции.