Сверкающие глаза

      - А теперь куда? – спросил полисмен.       - Есть тут один интересный персонаж: батарианец - безумный пророк. Он утверждает, что эпидемия в нижних частях станции косит представителей любых рас, кроме людей и ворка. Надо бы провести разъяснительную работу. Своими воплями он настраивает обитателей станции против людей и против ворка, что, на мой взгляд, совершенно не способствует выполнению нашей миссии. – ответил Явик.       - Что-ж. Если так… Слышал я его вопли издали, он как раз недалеко от аппартаментов стоит на ящиках. – Ник поморщился. – Нет, я не против пророчеств, они всё же вроде как часть культуры, но… каждые десять минут он повторяет одни и те же избитые фразы. Его там слушают от силы десять разумных.       - Эти десять разумных. Каждый расскажет еще десяти разумным, а те в свою очередь – каждый еще десяти разумным и всё – идея овладела массами. – Шепард резко развернулся на носках. – Идёмте, пообщаемся с этим безумным пророком. Батарианцы - тоже проблема этой станции. И эту проблему придётся начать решать раньше, чем мы соберём на совет руководителей крупнейших преступных группировок.       Группа быстро приближалась к месту, занимаемому пророчествующим батаром. Издали были чётко слышны его заученные фразы, произносимые без особого огня, без большой убеждённости, чисто механически. Явик напрягся – ему не нравилось конкурировать с представителем расы, у которой тоже было четыре глаза, но иначе расположенных. Протеанин понимал, что батарианец скорее всего уже в курсе присутствия на станции представителя Старшей Расы, но, как всегда, «пророк» легкомысленно рассчитывал на свою харизму. Едва удержавшись от оскала, протеанин сузил зрачки.       Не показываясь на глаза пророку, члены группы Шепарда прослушали почти полный цикл увещеваний новоявленного мессии: «Люди — фурункул на лице галактики! Вы, сэр! Вы — исчадие ада! И ты! И ты, человек! И ты! Протеане отвергли младшие народы: кроганов, ворка и людей! И обитали они в скверне, на планетах из грязи и фекалий, и так длился их век, пока они не дерзнули ступить на небеса. Младшие народы погубят нас! Ибо предсказано это! И пусть никто не выживет, если его грязь оскорбляет мой взор. Слово звучит ясно, друзья. Люди — орудия Жнецов, которым суждено превратить галактику в руины! Поди прочь, грешник, в холодную тьму, тебя извергнувшую! Нарекаю тебя нечистым! Приведите ко мне детей своих, и буду я смотреть, как они вырастают солдатами. Путь указан, друзья. Обнажите оружие ради Слова, или гнев падёт на вас! Конец времён подобен не грохоту, но тихому вздоху. Те, что черпают из колодца греха и пороков, должны быть очищены огнем, нефтью и оружием! Нельзя, чтобы мирская дружба или слабости плоти тянули нас во грех и бесчестие! Слово требует от нас действий, требует от нас послушания! И на величайшей из станций чистые будут отвергнуты, а меньшие народы обретут место на небесах. То и будет началом конца. Пришли времена предсказанные! Воспряньте! Пускай души ваши устремятся к боевой славе! Покайтесь, ибо конец света близок!»       - Вперёд. – скомандовал Шепард и перед опешившим пророком выросли три фигуры. В центре стоял Явик, рядом стояли Шепард и полисмен. Мирала скромно жалась позади протеанина, не понимая, в чём состоит её роль. Найлус встал рядом с ней и азари несколько успокоилась. – Вы закончили, милейший? – обратился старший помощник к пророку.       - Изыди, грешник! – рыкнул пророк.       И в этот момент Явик поднял на него взгляд. Привыкший видеть только взгляды людей, пророк замер, встретившись взглядами с протеанином. – Что… что вы… хотите?       - Умолкни. – прошелестел Явик.       - Не мешайте ему говорить! Он - во многом прав! – крикнул кто-то из небольшой группки людей, слушавших словоблудие батара.       - Логику у вас в мозгах отключили! – протеанин повернулся лицом к этой группке. – Он говорит, что чистые будут отвергнуты, а меньшие народы обретут место на небесах. Вам всем жить надоело, что вы с готовностью внимаете его тухлым измышлениям? Он предлагает банальным образом очистить Галактику от органической разумной жизни, а вы с этим соглашаетесь? Вы соглашаетесь с тем, чтобы в Галактике не осталось никого, ни вас, ни ваших родных, ни ваших детей? Он приглашает вас совершить ритуальное самоубийство, а вы внимаете этим призывам с готовностью? Кто желает вот прямо здесь и сейчас, перед лицом вашего самозваного пророка закончить свое бренное существование? – Явик наполовину выдвинул свой тесак. – Вы меня узнали, не сомневаюсь. Да, я протеанин. Моя раса была главенствующей в течение прошлых пятидесяти тысяч лет. Мы уже воевали с Жнецами, о которых этот пророк вам вещает. Он говорит вам, что мой народ, моя раса оставили людей, кроганов и ворка в живых. Да, так оно и было. Ибо эти расы были слишком молоды и слишком слабо развиты, чтобы мы желали их смерти. Или вы все поголовно готовы убить своих детей и детей своих детей и детей своих соседей только потому, что они ещё не стали взрослыми, сильными, самостоятельными? Тогда в чём смысл вашего, взрослого существования? В бездумном прожигании отпущенных вам дней жизни? В удовлетворении низменных рефлекторных и инстинктивных потребностей? В том, чтобы после вас не осталось ничего? Да, мой народ оставил людей, ворка и кроганов в живых. Потому что мы видели их перспективу и главное – признавали их право на то, чтобы они и только они реализовали эту перспективу так, как видят только они. Без насилия с нашей стороны, какими бы совершенными и просвещёнными мы ни были. – Явик с силой вдвинул тесак в ножны. – Он призывает вас к братоубийственной, межусобной войне. Он призывает вас и к действию и к покаянию. Для него в этом нет никакой разницы. Он призывает вас признать людей орудием Жнецов. Может, кто нибудь из присутствующих здесь людей докажет мне, какое он на самом деле орудие Жнецов? – Явик своими четырьмя глазами впилился в лица обступивших пророка землян. – Молчите? Молча внимаете оскорблениям, молча внимаете поношениям, молча внимаете хуле? Он, представитель народа, имеющего славу рабовладельцев, пиратов, наёмников, разбойников, учит вас, люди, покорности, послушности и прививает вам постоянное ощущение вины. За что? За то, что именно люди не дали батарианцам расползтись по Галактике! За то, что именно люди везде и всюду преследуют его соплеменников, которые продолжают заниматься перечисленными неблаговидными делами! За то, что люди, а не батарианцы имеют посла на Цитадели сейчас и имели его раньше, а батарианцы вошли с Цитаделью в конфликт! Число жертв его соплеменников, - голос Явика загремел в наступившей тишине орудийными раскатами. – превышает несколько миллионов разумных существ! За сотни лет существования батарианцев! Люди же известны Галактике только тридцать лет, с того момента как вышли из ранее закрытого ретранслятора их корабли. И этот пророк пытается, старается, пыжится, лезет из кожи вон, чтобы только очернить, унизить, оскорбить людей, которые никак не могли за тридцать лет умертвить хотя бы миллион разумных органических существ. Не могли, потому что не желали, потому что не хотели и потому что не видели в этом никакой необходимости. – Явик посмотрел на пророка. – Стоять на месте! Имел наглость день за днём чернить людскую расу, так теперь послушай, что говорю тебе я, представитель расы, которую все органические разумные считали погибшей, умершей, уничтоженной пятьдесят тысяч лет тому назад! – Явик повернулся к растущей толпе. – Вы все оказались на этой станции в силу разных причин. Жизнь на этой станции – не сахар. Она трудна, опасна и не слишком приятна. Точнее – совсем неприятна. Тем не менее, вы все живёте. Сейчас живёте. Вы все прожили здесь какое-то время, кто больше, кто меньше. И этот пророк смеет вам указывать, когда вы должны каяться, за что вы должны каяться и перед кем вы должны каяться?! Он смеет вам указывать, кого следует считать врагом, что нужно делать и что не нужно делать?! Он позволяет себе не рекомендовать вам, не советовать вам, а командовать вами?! Он хочет, чтобы ваши дети воевали?! Чтобы их другие расы уничтожали?! Чтобы вы, люди, слабели, теряя детей, своё будущее?! Зачем другим расам братоубийственная война?! Зачем другим расам война с людьми?! Здесь присутствует турианец. – Явик кивком головы указал на Найлуса, сделавшего шаг вперед. – Он достаточно знает о людях, о том, как произошла встреча турианцев и людей. И он может подтвердить, что теперь, спустя тридцать лет, Турианская Иерархия, имеющая многосотлетнюю историю развития и накопившая огромный потенциал и мощь, не имеет к людям никаких претензий. – Найлус кивнул. – Вы можете расспросить его о деталях и сами решить: стоит ли вам слушать представителя расы, входящей в Совет Цитадели или стоит послушать представителя расы, более известной как раса рабовладельцев, насильников, разбойников, бандитов и наёмников. – Явик повернулся к батарианцу. – Он говорил, что конец времен не будет подобен грохоту, а подобен будет тихому вздоху? Что он знает о Войне Вторжения, этот батарианец? Что он видел в своей жизни кроме бандитского насилия, не имеющего ничего общего со схваткой огромных масс органических разумных существ с гигантскими машинами, обладающими способностями и возможностями подчинять слабых, оступившихся, струсивших, предавших? Откуда он знает, чему будет подобен конец времён, если он его не видел, поскольку выжил, а следовательно никакого конца времён нет. Он призывает вас, люди, к коллективному самоубийству, к коллективной деградации, к коллективному ослаблению. И делает это только потому, что столкнувшись с людьми батарианцы не смогли им составить никакой нормативной конкуренции, а сразу побежали жаловаться на людей в Совет Цитадели. Он, мужчина, призывает вас, люди, проявить слабость и трусость, недостойную мужчины. Какой он после этого мужчина?! – Батар при этих словах протеанина словно стал даже меньше ростом. – Стоит тут, в тёплом коридоре, на ящиках, вещает одну и ту же совокупность фраз. Любой репитер справился бы лучше, поскольку ВИ, им управляющий, был бы способен хотя бы менять интонацию и воспроизводить запись с разной скоростью и с разным порядком фраз. Он оскорбляет даже протеан, хотя прекрасно знает, что моя раса – не вымерла. Такие оскорбления смываются кровью. – Явик сделал шаг к батарианину и тот вжался в стенку тоннеля. – Шаг ко мне, батар. Быст-ро.       - Только не убивайте! – завопил батарианин, послушно делая шаг к страшному протеанину. – Я клянусь…       - Видите. – Явик снова хлестнул взглядом по толпе. Люди, ворка, саларианцы, элкоры, азари, смотрели то на пророка, то на Явика, то на членов его группы. – Видите, что он не готов делать то, что должен быть готов сделать настоящий пророк – пострадать за свои убеждения, заплатить за них собственной жизнью! – Явик отметил, что теперь зрители плотно закупорили оба конца тоннеля и проход к аппартаментам. – Если кто-нибудь из вас считает его безумным… То он ошибается. – припечатал протеанин, поворачиваясь к побелевшему как мел батару. – Он – не безумен! Он очень хорошо играет роль безумного для того, чтобы в случае чего с него самого не было бы никакого спроса!       - Клянусь! Я готов ответить! – Батарианец опустился на колени. – Только прошу вас!       - Видите. – Явик оглядел лица зрителей. – Теперь он – просит! Сначала он требовал ваших детей, поливал людей грязью и помоями, оскорблял протеан, играл на ваших чувствах и эмоциях, а теперь он… просит! – Явик развернулся к пророку. – Встать! Батар подскочил как ужаленный и едва не вытянулся по струнке.       - Какой исполнительный. – процедил протеанин. – Разрешение на проповедь есть? – его глаза почти скрылись под сузившимися веками.       - Есть. – батар суетливо захлопал по карманам, подал запечатанный в прозрачную оболочку лист пластика. – Вот. - Он отдёрнул руку, едва Явик взял документ.       - Хм. – Явик пробежал глазами текст. – Я знаю, что на Омеге нет правительства. Но на этом документе нет подписи Арии. И, насколько я понимаю, одним из главных законов на станции, по меньшей мере - в этой части - есть «Не спорь с Арией.». Милейший. – он впился взглядом в батара. – Вы не просто спорите с Арией. Вы её обкрадываете. Не имея для этого никаких прав и никаких разрешений. – Вы. Идёте. С. Нами.       - Только не к Арии! Прошу вас! Я отдам вам все свои накопления, всё свое имущество, отдам комнату, которую арендую! Только не ведите меня к Арии! – Батар снова бухнулся на колени. Прошу вас. Я… один.       - А они?! – Явик лапой обвёл толпу. – Они не одни здесь?! Им не страшно?! Им не голодно?! Им не холодно?! Они не боятся?! И большинство здесь присутствующих о комнате и мечтать не могут – ибо цена за нее слишком высока. Большинство здесь присутствующих или, по крайней мере, значительная часть - не могут делать накопления даже в виде кредитов, не говоря уже об имуществе, поскольку в любой момент их могут выкинуть со станции. – Явик уловил согласные кивки и одобрительный гул. – А у вас, милейший, – батар дёрнулся при звуках этого слова. – посмотрите-ка. Оказывается, у вас есть и накопления, и имущество, и комната. Вы. Обкрадывали. Их. – пропечатал Явик, обводя лапой толпу. – Вы лгали им. Вы оскорбляли их. И вы жили за их счёт. Как прилипала, как трутень, как приживалка.       - Прошу вас. Я… я исправлюсь! – батар, продолжая стоять на коленях, опустил голову.       - Вы – возможно и исправитесь. – Явик посмотрел на пророка, который с каждой минутой всё меньше напоминал прежнего уверенного в себе оратора. – А вот кто исправит им попранные чувства, искорёженные эмоции, оболганные убеждения? – он обвёл взглядом ближайших зрителей и слушателей.       Батар молчал, понимая, что у него ответа на этот вопрос быть не может. Во всяком случае такого, который бы устроил всех присутствующих в этот момент в тоннеле и в коридоре.       - Молчите? – острый слух протеанина уловил просачивание сквозь толпу четверых турианцев и батарианца. – Что-ж. Разумно. – Явик повернулся к прибывшему батарианцу. Им оказался тот самый батар, что встретил команду Шепарда в шлюзе. – Полагаю, вы пришли за ним? – он кивнул на стоявшего на коленях пророка.       - Да. – батарианец кивнул четверым турианцам и те споро взяли батарианца-пророка за конечности и вынесли прочь. – Ария многое может простить. Но в данном случае обогащение без её разрешения… простить не может. Полагаю…       - Нам не нужна его комната, его деньги и его имущество. – сказал Шепард, отмечая, что публика начинает расходиться. – И мы сами не ожидали, что пророк настолько безрассуден.       - Бывший пророк. – процедил посланец Арии. – Королева Омеги примет вас в любое время. Она впечатлена качествами членов вашей группы. – батарианец с искренним уважением посмотрел на Явика. – И выражает надежду на дальнейшее сотрудничество. – Батар поклонился и направился к выходу из тоннеля.       - Вмешались называется. – произнёс полисмен.       - Полезно. – бросил Найлус. – Я уже почти оглох и очень устал от его воплей. По меньшей мере в этом коридоре теперь хоть какое-то пусть и недолгое время будет тихо, немноголюдно и спокойно.