Сверкающие глаза

      Непростой разговор тогда был у Шепарда с Андерсоном. Очень непростой. Рядом с Омегой располагался ретранслятор «Омега-четвёртая», куда ходили только корабли Коллекционеров и корабли «Цербера». И Коллекционеры и церберовцы составляли части одной большой проблемы – проблемы Жнецов. Проблемы вторжения. Шепард тогда услышал немало интересного от Андерсона. И об Арии, и об её дочери, и о Кае Ленге, и о Поле Грейсоне, и о генерале «Цербера» Олеге Петровском. Как Дэвид Андерсон тогда сказал? «человечество вступило в войну не только с другими расами, но и с самим собой». Совершенно правильно сказал.       Шепард тогда предложил дать омеговцам, жителям Станции что-то вроде объединительной идеи. И Андерсон согласился с такой возможной перспективой. Обоим кораблям предстояло тогда встать в зоне внешнего рейда и общаться со станцией только посредством челноков. Разумный ход, чтобы плотно контролировать и саму станцию и не давать излишне любопытствующим пищу для размышлений.       Прибыв на станцию, пришлось потерпеть деятельность «комитета по встрече». И сразу врубиться в непростые взаимоотношения. В целую паутину взаимоотношений, существующих на этом железном острове. Кто из обитателей кораблей Отряда впервые сказал об «Омеге» тогда, как о железном острове? Возможно, Оливия или Марк могли бы поднять логи и ответить на этот вопрос. Вполне могли бы. Только вот сам Шепард об этом никогда не просил. Не нужно было это ему. Таким же железным островом была и Цитадель. И таким же железным островом была «Омега». Так что здесь никакого приоритета быть не могло. Никакого приоритета в окрещивании станции разными там эпитетами и определениями. Столь сложная структура, как «Омега» со всем её живым и мёртвым содержимым и воспринималась большинством разумных органиков сложно.       Получили приглашение от Арии, принесённое батаром. И устное и письменное. Письменное потом поступило по официальным Экстранет-адресам Отряда. Прошло через фильтры синтетов. Было доложено руководству Отряда.       Второй посланец пришёл от Найрин Кандрос – турианки-биотика. Что-ж, вполне ожидаемо. Каждый из местных боссов вполне мог пожелать прислать к новоприбывшим, поставившим Цитадель «на уши», своего представителя, чтобы те, как говорится, имели этих боссов – всех вместе и каждого отдельно – в виду. А может быть, чтобы просто впечатлились и не вздумали бузить. Эти боссы тогда так мало знали о силе и мощи Отряда… Им простительно. Явик тогда саларианцу подарил… своеобразный автограф. Больше чем автограф. Просто указав, что если посланцу угодно воспринимать автограф, как подарок, то так тому и быть.       Тогда пришлось сразу заниматься проблемой безопасности Арии. Груз, порученный саларианцу Ишу неведомым заказчиком, был опасен и для Арии, и для многих других азари. Уникальный яд. И пришлось тогда думать не только о том, чтобы этот яд не дошёл до Арии, но и о том, чтобы спасти самого Иша. Потому, что разумного, согласившегося выполнить такое поручение, обычно ждала неминуемая смерть. Концы рубились беспощадно. А Иш… Иш был звеном, которое позволило бы приблизиться к заказчикам планируемого к исполнению преступления.       То, что произошло потом, вообще кроме Явика оценить в полной мере, наверное, не мог никто из отрядовцев. Ардат-якши. Моринт. Уже готовая совершить очередное преступление. Зажатая в тиски необходимостью совершить очередное убийство весьма незаурядной разумной. Просто чтобы выпить жизненную силу этой разумной. И на некоторое время забыть о необходимости убивать. На некоторое время. Чтобы всё это время убить на поиски очередной жертвы. Без вмешательства Явика пресечь это преступление в самом начале, на этапе даже не замысла, на этапе первичной реализации… было бы невероятно сложно. Это Шепард сейчас хорошо понимал. А тогда…       Произошло всё в той квартирке слишком быстро. Ардат была спелёнута, несостоявшаяся жертва – погружена в сон. Незачем было девушке-землянке, фактически-девочке подростку видеть всё, что потом произошло. Моринт. Старшая дочь юстициара-азари Самары. Неф. Талантливая художница, поэтесса, скульптор. Убийца и его жертва. Несостоявшаяся, к счастью, как жертва. Оставшаяся в живых. И оставшаяся в здравом неповреждённом уме. Явик тогда позволил ей очнуться. Пришлось пояснить ситуацию… частично пояснить пришедшей матери Неф. А потом заниматься несостоявшейся убийцей.       Тогда Шепард в очередной раз понял справедливость известной фразы о том, что кадры решают всё. Без Явика вывести ситуацию с Неф, её мамой и Моринт, ситуацию с Самарой в нормативное русло было бы крайне трудно. Почти невозможно. Услышать же, что перед ними не стандартная ардат-якши, некий демон ночного ветра, а неправильно инициированный телепат-псионик… Было страшно. То, о чём раньше рисковали говорить далеко не все учёные, далеко не все исследователи, далеко не все… литераторы, лежало перед ними, спелёнутое биотическими путами. И ждало своей участи.       Почти все отрядовцы были… мягко сказать, возмущены перспективой быть рядом с существом, способным круглосуточно копаться у них в головах. В конвейерно-ковровом режиме копаться. Пришлось тогда Явику напомнить присутствующим в квартире разумным о том, что таких, как Моринт, Жнецы используют на все сто процентов. Используют в своих интересах, создав из ардат существ, способных тягаться с целыми взводами тяжеловооружённых космопехотинцев. Будущие баньши. Смертельно опасные противники для большинства воинов тогдашнего Пространства Цитадели.       Шепард тогда держал азари, брыкавшуюся со страшной силой. Сопротивлявшуюся «перековке», осуществляемой Явиком. Процедура сильно напоминала «изгнание бесов», практиковавшееся в земной истории множеством церковников. Сильно напоминала, но не более чем напоминала. Явик тогда пресекал страшную перспективу, страшный вариант развития событий. Пресекал, уже зная о том, что ему придётся заниматься перековкой множества ардат-якши. Хотя бы на самом начальном этапе заниматься. Вероятно, он уже знал, что эта ардат – только одна из дочерей Самары-юстициара. Двое других дочерей юстициара были так называемыми «тихими ардат», согласившимися затворничать в монастыре, где таких вот сущностей было несколько сотен. Редко когда несколько тысяч.       Окончив процедуру, Явик предложил называть перевоспитанную, перепрограммированную азари не иначе, как её настоящим именем – Мирала. Кличка Моринт должна остаться в прошлом. Там же, где оставалась ардат-якши, демон ночного ветра, серийная убийца-гурманша.       Явик тогда пресёк попытки Миралы бухнуться перед ним, протеанином, представителем старшей для азари расы, на колени. Повёл себя с ней мягко, спокойно, уверенно. Так, как надо было повести себя в той непростой ситуации.       Мирала, как оказалось, несмотря на все свои возможности и способности, умела быть потрясающе незаметной. В её присутствии и без её вмешательства была решена проблема кварианца-техника, застрявшего на Станции и теперь получившего возможность улететь на Флот. Поддержав торговые интересы, отрядовцы помогли кварианцу воссоединиться с соплеменниками.       Разговор о возможностях и перспективах привлечения на сторону Сопротивления расы ворка был коротким. Тогда взаимодействие отрядовцев с этой расой только начиналось. Гораздо важнее оказалось нейтрализовать некоего батарианца, игравшего незавидную и непрофессионально слепленную роль Безумного Пророка. Обвинявшего во всех бедах, случавшихся, случившимися и долженствующими случиться с множеством представителей ключевых рас Пространства Цитадели только людей, только землян, только человечество. Заученно, механически обвинявшего. Без эмоций, без чувств, без убеждённости в своих словах обвинявшего. Терпеть такое было явно выше сил большинства отрядовцев – Шепард знал, что многоканальная связь транслирует происходящее на станции прямо на фрегат, оттуда – на крейсер, так что очень многие отрядовцы уже в курсе деталей. Некрасивых деталей. Пришлось эти детали устранять и приводить ситуацию к нормативу. Жестоко приводить.       Явик тогда закатил спич, достойный кандидата в президенты какой- нибудь очень крупной страны. Само по себе явление разумного доселе неизвестной расы, считавшейся, к тому же, вымершей, произвело на зрителей и слушателей неслабое впечатление, а уж его стрекочущий голос, столь непривычный для большинства обитателей Млечного Пути…       Ситуация разрядилась быстро. Батара взяли охранники Арии, взяли как некоего Аль Капоне, за неуплату налогов в казну Арии. А не за то, что он компостировал мозги слушателям. За это трудно привлечь. Очень трудно. А вот за незаконное обогащение в обход интересов власти – очень легко. Что и было осуществлено.       Тогда же, как оказалось, Явик уже узнал о зреющем против Арии Т'Лоак заговоре нескольких других руководителей некоторых преступных группировок, окопавшихся на станции. Мирала предложила использовать для спокойного обсуждения имевшиеся у неё аппартаменты. В конечном итоге никто же не знал, насколько она переродилась и изменилась. Никто не знал. Да и большинству это было не интересно – своих собственных забот хватало. Предложение Миралы было воспринято на ура. Самой Мирале очень понравилось быть полезной даже в такой малости.       Обсуждение больше напоминало военный совет. Мирала предложила свою помощь, предложила воспользоваться своими возможностями телепата-псионика, избавляя Явика от необходимости лично полосовать тесаком оппонентов. И сказала тогда впервые, что желала бы остаться на станции, желала бы обязательно встретиться и переговорить с матерью.       Тогда Явик впервые озвучил своё решение – убивать следовало всех руководителей преступных группировок. Включая Арию и Найрин. И был, как ни странно было это признать сейчас, во многом прав. Никто же тогда не знал из отрядовцев, никто не знал точно, сколько всего завязано на Арию. И вариант с ликвидацией азари-матриарха казался тогда нормандовцам ничем не хуже всех прочих вариантов наведения порядка на этой станции. Планы, как оказалось, очень часто начинают рушиться, едва только наступает время их воплощения в действительность.       Как военачальник, как воин, как солдат, Явик был готов взорвать саму «Омегу» со всем её живым и мёртвым содержимым. Самое интересное, что озвучивая это своё предложение, Явик ни в коей мере не выглядел банальным экстремистом. Он просто хорошо понимал, что вблизи Коллекционеров, вблизи «Цербера» надо быть готовым к самым пограничным, к самым крайним действиям. Даже если эти действия, мягко говоря, не вписывались в большинство стандартов и рамочных условий.       Крогана Патриарха, того самого, кто был смещён Арией, также тогда не планировали возводить на пьедестал нового руководителя Станции. Он был слишком стар, да вдобавок и недостаточно силён чисто физически. Старость, что называется, не радость.       О старости тогда отрядовцы не думали много и долго. Явик, например, был убеждён, что с заретрансляторных церберовских станций на Омегу хлынет некая сильная и беспощадная угроза. И теперь Шепард понимал: Явик уже предусматривал возможные характеристики этой угрозы. Как и положено представителю Старшей Расы. Как и положено не простому солдату, а именно военачальнику. У которого за плечами были сотни лет противостояния столь опасному врагу, каким, безусловно, являлись Жнецы.       Тогда в разговоре впервые был упомянут таинственный Архангел и было… было решено найти его и попытаться привлечь на свою сторону. Явик тогда прямо сказал Мирале, что очень рассчитывает на её дар. И ожидает, что Мирала будет заинтересована в совершенствовании этого дара, а для совершенствования необходима была практика. Чем было плохо попрактиковаться на отморозках? Да ничем.       Началась «зачистка» Станции. Мирала с удивлением и великим интересом осваивала всё новые и новые возможности. Практически осваивала. Против нового оружия у главарей бандитских группировок не могло быть и не было никакого противоядия. Дженту, заместительницу Тарака, Мирала «построила» совершенно самостоятельно – землянка и пикнуть не смела, впервые видя азари, обладавшую такими возможностями и таким потенциалом.       Вынудив простых членов группировок… самоликвидироваться в отдельных залах, отрядовцы покончили и с их главарями, устроив локальные пожары, облегчившие труд уборщиков Станции. На последствиях решили особо не зацикливаться – предстояло устранить эпидемию, бушевавшую в низах станции. Как всегда бывало, проблемы приходилось решать последовательно, не имея никакой возможности прерваться на сколько-нибудь существенный отдых.       Перед тем, как заняться вплотную эпидемией, было всё же решено найти Архангела. Никто из отрядовцев не верил, что какое-либо разумное существо может действовать неизменно эффективно в течение долгого времени. Ни у кого из коллег Шепарда тогда не было ощущения, что таинственный Архангел – синтетик. Следовало поспешить, чтобы не лишиться возможного сильного и эффективного союзника.       Защитив Архангела от наседавших бандитов, группа Шепарда действительно обрела мощного союзника. А следующей союзницей стала мать Миралы – юстициар-азари Самара. Шепарду, да и всем его сокомандовцам было приятно вернуть матери выздоровевшую нормальную дочь. Старшую дочь. Было приятно избавить мать от необходимости убивать свою дочь, убивать, руководствуясь долгом юстициара. Было приятно видеть, как успокоилась Мирала, поверив, что у неё теперь есть нормальная семья, есть мама и есть сёстры. Которым отрядовцы помогут. Пусть позже, но помогут.       Самара предложила составить им компанию при разговоре с Арией. Соплеменница, соотечественница всё же. Появление в кабинете Арии Кая Ленга, вознамерившегося отправить властительницу «Омеги» за Грань, вынудило Шепарда с коллегами действовать быстро. Очень быстро. Едва успели оказать Арии помощь. Ленга пришлось упустить. Хотя возможности задержать его были. Были и тогда.       Сложно было, получив от Миралы и Явика информацию о том, что Ария на Грани, не бежать в «Загробную Жизнь» со всех ног, а спокойно, пусть и очень быстро шагать. Сложно это было. Очень сложно. Едва успели, отодвинув батарианцев-охранников, войти в кабинет Арии. Была, конечно, возможность, просто удостоверив факт гибели, факт смерти азари Арии, уйти и заниматься своими делами, поручив Станцию заботам Архангела и Миралы. Они бы оба справились. Справились бы и без Арии. Турианец Пятой Расы и азари-телепат справились бы. Построили бы, например, всех обитателей Станции по стойке смирно, заставили бы всех ходить строевым шагом и бегом исполнять любые распоряжения в любое время дня и ночи. И было тогда решено подарить азари Арии жизнь.       Явик, выполнивший труднейшую операцию по заживлению разреза, о почти отделившего голову азари от её более чем восьмисотлетнего тела, слишком напоминал тогда врача-нейрохирурга. Особенно, когда спокойно, но настойчиво спросил о том, сколько прошло времени с момента начала… операции. Азари – и Самара и Мирала наблюдали за тем, что делает Явик, едва дыша: такой реанимационной процедуры раса синекожих красоток ещё не знала. И Явик пошёл дальше, приняв решение восстановить тело Арии полностью, фактически – омолодить её. Разве могли тогда подумать разумные, видевшие это действо, что Явик подарит Арии пятьсот-шестьсот лет жизни и подарит ей возможность неоднократно стать матерью? Вряд ли кто тогда из отрядовцев мог подумать об этом.       И тогда Явик официально, по-деловому сделал Арию третьим членом руководящего звена Станции. Теперь во главе «Омеги» стоял триумвират: Ария, Мирала и Архангел. Пусть тогда Ария ещё не очнулась, но ни у кого из присутствовавших не было ни малейших сомнений – именно так всё и произойдёт. Станция не останется ни на секунду без верховного управления. Ни на секунду.       Шепард вспомнил все моменты того действа очень подробно. В очередной раз на его глазах творилась история. История не одной расы, многих рас. История разумной жизни целой Галактики. Единой галактики, остававшейся единой всегда, независимо от настроений населявших её разумных органиков. Джону нравилось вспоминать тот момент. Он тогда чувствовал себя не тупым воякой-спецназовцем, не статистом, а действительно причастным к чему-то очень большому, очень важному и очень существенному. Тому, что окажет влияние на жизнь очень многих разумных и будет оказывать это влияние очень долгое время. Независимо от того, военным или мирным будет это время. Наверное, момент реанимации азари Арии относился к тем моментам, которые всегда люди относили к категории «лучшее, что человеку выпадает». Наверное.       Явик сделал партнёрами триумвирата и Найрин и Патриарха. Тогда не было особой речи о младших партнёрах. О них можно было подумать и позаботиться позднее. А вот Найрин и Патриарх… Они заслуживали стать в строй управляющего звена Станции уже скоро. Совсем скоро.       Тогда Шепард впервые увидел на лице и в глазах Миралы, подошедшей к Архангелу, непростое смущение. Похоже, в тот момент Мирала уже влюбилась в Архангела. Её право. Тогда Мирала впервые назвала Архангела так, как она и только она впоследствии его называла. Называла чаще так, чаще, намного чаще, чем это делали другие разумные – «Архи». Не Архангел – Архи. Для неё, Миралы он уже тогда стал Архи.       Арию Мирала и Самара переодели во всё новое, чтобы скрыть любые следы происшедшего. Потом, как понимал теперь Шепард, либо сама Ария, либо Мирала ей пояснят детали случившегося. Потом, когда будет возможно это сделать безопасно.       Ария очнулась и узнала. Узнала чётко и полно и Явика-протеанина, и Архангела-турианца. Узнала их и вспомнила, как Кай Ленг её убивал. В тот момент Шепард был склонен изумиться мощи Арии, азари-матриарха. Всё же жизненный опыт – крайне ценный и крайне богатый дар. Пусть и предсмертный дар для каждого разумного органика. Дар, способный принести удовлетворение носителю этого жизненного опыта прежде, чем предстоит шагнуть за Грань.       Ария сразу вспомнила и о Патриархе и о Найрин. И не стала возражать против того, чтобы и кроган и турианка вошли в число руководителей Станции. Не стала возражать, доказав потрясающую любое воображение подготовленность к таким сложным проблемам. Подготовленность, ясно и однозначно свидетельствующую – она не просто так и совершенно не случайно стояла во главе Станции, не просто так и совершенно не случайно говорила: «Я – «Омега»!». Она имела полное право так говорить.       Не было ничего удивительного в том, что Патриарха, униженного, смещённого Арией, собирались убить. Шепард сделал всё, чтобы Патриарх выжил. Более того – он сделал всё, чтобы Патриарх сам защитил свою честь. Сам выстоял в бою с его возможными убийцами. И сам убил своих убийц. Это было важнее и ценнее, чем если бы Шепард убил этих двух кроганов. Важнее и ценнее. Поддержка Самары, как юстициара и сильного биотика, также сыграла свою значительную и важную роль. Но главную роль всё же тогда сыграл Патриарх, вышедший потом из кабинета Арии уже не игрушкой, уже не посмешищем, а полноправным, действующим, реальным Советником. Советником азари-матриарха.       Вполне возможно, разговор, само общение с Патриархом помогало теперь приблизиться к решению проблемы кроганов во всей её комплексности и сложности. Как говорят люди: хочешь решить проблему – начни её решать с малого. Вот и разговор с Патриархом стал для Шепарда этим малым. Патриарх поверил в себя. И другие кроганы тоже смогут поверить в себя. Поверить по-новому, каждый – по-своему, но поверить по-новому. Так, чтобы это помогло расправиться с Жнецами и их приспешниками. Так, чтобы это помогло расе ящеров занять своё подобающее место в союзе рас пространства уже не Цитадели, а Млечного Пути.       Патриарх был удовлетворён. К нему действительно прислушивались. И не только Ария – все другие разумные, волей ситуации и волей обстоятельств вознесённые на вершину управленческой пирамиды Станции.       Комплименты, которыми обменялись Найрин и Архангел, со всей определённостью доказали Шепарду: эти двое между собой да и не только между собой сработаются. Вполне возможно – станут парой. Неизбежно станут парой. Ибо они подходили друг к другу как нельзя полнее и лучше.       Главное было сделано – новая пирамида управления была сформирована и плавно перевела на себя Станцию. Заработала. Правильно и полно задействуя обновлённые и дополненные возможности. И главное, что виновники в планируемом устранении Арии с помощью уникального, специально изготовленного яда были нейтрализованы, а яд доставлен и размещён на фрегате. Вне досягаемости любых загребущих лапок и ручонок.       Коллекционеры попытались натравить на человечество большинство других рас. Даже в масштабах одной станции. И, чтобы замылить глаза зевакам и наблюдателям, обезопасили от действия вируса не только людей, но и другую расу – ворка. Сравнив тем самым человечество с изгоями.       Добрались отрядовцы тогда до клиники Мордина Солуса без особых проблем. И ещё раз убедились, что бывших спецназовцев не бывает. В принципе не бывает. Солус мигом ухватил суть проблемы, заинтересовался ею и изъявил горячее желание поучаствовать в её решении. Отряд получил ещё одного врача и ещё одного воина-спецназовца. Саларианцы, что и говорить, были прирождёнными спецназовцами, их Группа Особого Реагирования стала прообразом для Спектров Совета Цитадели. Остановив ворка, пытавшихся помешать Солусу провести массовую вакцинацию низов станции, отрядовцы засвидетельствовали свою полезность профессору Солусу и тот согласился присоединиться к нормандовцам и волговцам, чтобы разобраться со многими острыми проблемами. В том числе – и с Коллекционерами, создавшими этот вирус, который стоил жизни многим десяткам разумных обитателей не самых престижных районов «Омеги».       Профессору было крайне ценно увидеться и пообщаться с Явиком – ожившей легендой. Явик, уже привыкший и к поклонению, и к удивлению, и к изумлению, был рад пообщаться со столь высокоорганизованным разумным существом, каким был саларианец Солус, предки которого когда-то питались почти исключительно мухами.       Благодаря азари Вэре, простой танцовщице Вэре, Ария убедилась в том, что она теперь сможет стать матерью. Это было для Арии ново, непривычно и необычно. Она едва сумела привыкнуть к тому, что теперь у неё есть сильные и профессиональные Советники, едва смогла свыкнуться с тем, что её, говорившую теперь исключительно тихим, негромким голосом, слушают и, главное, понимают, гораздо лучше чем раньше, а тут… тут приходит Вэра и просит её, Арию, повнимательнее прислушаться к самой себе. И Ария прислушалась. Прислушалась и изумилась.       Тогда и Ария и Вэра с трудом свыкались с мыслью, что наступит очень скоро момент – и Отряд уйдёт от станции. Да и другие Советники тоже опасались, что это расставание произойдёт очень скоро и очень быстро.       Шепарду пришлось разруливать ситуацию с батарианским барменом. Тем самым, который люто ненавидел исключительно людей, исключительно землян. За многое ненавидел. И, к сожалению, имел на это полное право. Увы. Имел. Только вот его право превращалось в трупы. Трупы невиновных людей, чего Шепард допустить не мог.       Привлечение в команду наёмника Заида Масани было тем, с чем Шепард никогда впоследствии не соглашался полностью. Ни тогда, когда это случилось на «Омеге», ни сейчас. Ему казалось, что пока в Отряде нет той кошмарной ситуации, когда «не до жиру, быть бы живу» и «хватай вокзал, баул отходит». Хотя в положении ожидания прихода войск Жнецов приходилось идти и на такие вот контакты. Наёмник Заид Масани был для Шепарда «тёмной лошадкой». А с такими капитан предпочитал дела вообще не иметь или иметь по-минимуму.       Наверное, состоявшийся тогда на «Омеге» концерт был, в том числе и своеобразной компенсацией за нестабильность восприятия им, Шепардом, статуса Заида Масани. Да, батарианца, за которым наёмник - охотник за головами, был послан, удалось оставить в живых, «похоронить» в камере «Омеги». Сам Заид решил поразмыслить над предложением Шепарда – всё равно у него пока не было никаких срочных заказов, а то, что ему предложил Спектр-человек, было, вполне возможно, интересным и полезным занятием.       Концерт на «Омеге» состоялся успешно во многом благодаря вулканической энергии Светланы. Светланы Стрельцовой. Шепард узнал о ней столько интересного, что хватило на долгие часы размышлений. А тогда он просто увидел, насколько многогранной и в то же время цельной личностью является его Светлана. И отрядовцы подарили омеговцам Концерт. Вот так, с большой буквы. Концерт. Ставший первым концертом. Прогремевшим на всю Галактику. Давшим понять, что криминальная станция может быть другой и будет другой. Спокойной и свободной. Приветливой и гостеприимной не только для преступников всех мастей, но и для законопослушных разумных.       Размышлять о концерте было легко и в то же время очень сложно, ограничиваясь самыми поверхностными впечатлениями и суждениями. Это было действительно явление в культурной жизни Станции. Явление в культурной жизни обитаемой части Галактики.