Самодельные чудеса

Третий день в Хогвартсе не умолкали смех, разговоры и весёлый перезвон ярких ёлочных игрушек. Запах хвои проник буквально в каждый уголок школы чародейства и волшебства. Даже в Выручай-Комнате от него было не скрыться. Рождественская суета приносила почти каждому радость. Почти. Северус Снейп пробирался сквозь гудящую толпу, пытаясь улизнуть из излишне шумного зала. Как обычно, с сальными спутанными волосами, с нездоровой, отдающей синевой («как у покойника», иногда шутили окружающие) кожей. Тощий, нескладный, весь какой-то ломкий, словно сухая ветка орешника. Огромный нос, казалось, пытался опередить остальное тело, выдаваясь вперёд. Линялый свитер под горло и слишком большая мантия также не прибавляли подростку привлекательности. - Осторожнее! Слепой, что ли?! – Кто-то наорал на парня, но тот даже бровью не повёл, продолжая стремиться к выходу. - А кто тут у нас? Да это же Нюниус! Эй, куда это ты собрался, Нюнчик? Джеймс Поттер, красавец, звезда квидича, идеал наивных глупышек и просто вечная заноза в заднице Снейпа. Лохматый брюнет, чьи губы были постоянно растянуты в хулиганской ухмылке, высокий и крепкий. В нелепых очках, словно сдёрнутых в шутку с носа какого-то ботаника. Яркий. Открытый. - Разве ты не видишь? Нюнчик просто хочет сбежать от работы. Дома-то видимо мамочка бегает с платочком, сопельки сыночку подтирает. Разумеется, Сириус Блэк. Закадычный друг Поттера. Ещё один плейбой Хогвартса. Ещё один ублюдок, отравляющий жизнь Северуса. Волнистые волосы, чуть ниже плеч и жестокая насмешка во взгляде. Немного тоньше Джеймса, но такой же крепкий и на пару сантиметров выше. А за спинами приятелей молча стоят спокойный Люпин в дешёвой мантии, с приятным лицом и русыми волосами, и коротышка-Петтигрю, злобно скалящийся, с ненавистью смотрящий маленькими глазёнками на Снейпа. - Мрази. Вы заплатите за свои слова, - голос охрип от ярости, руки тянутся к палочке. Никто не смеет оскорблять мать. Она и Лили – это единственное, что было хорошего в жизни Северуса. - Да Нюниус у нас оказывается маменькин сынок! – гогот в три голоса и неодобрительное молчание Люпина. Всё как всегда, ничего не меняется. - Твари… Тонкие бледные губы уже готовы произнести первое заклинание, как буквально из воздуха вырастает фигура декана Гриффиндора. - Что тут происходит? Прекратите ссору. Десять баллов со Слизерина и с Гриффиндора. Мистер Снейп, - голос женщины стал мягче – вас вызвал к себе директор. Северус ещё мгновение со злобой смотрел на обидчиков и медленно кивнул. - Хорошо. Джеймс и Сириус лишь недовольно повели плечами. Развлечение сорвалось. - Мистер Снейп, прошу, присаживайтесь. Голос старика как всегда ласковый, сладкий, словно расплавленная карамель, которую он так любит есть. Удивительно, как его длинная борода при этом не мешает и не лезет в рот. - Я постою. Вы что-то хотели? - Да… - интонации стали задумчивые, если прислушаться, даже немного нервными – у меня для вас не самая приятная новость. Из голубых глаз исчезли лукавые искорки, взгляд оказался обращён прямо на подростка, словно готовя того к этой самой новости. - Какая же? - Ваша мать попала в больницу. Ничего особо серьёзного, не волнуйтесь! – директор всплеснул руками, успокаивая резко вскинувшегося парня, – У неё обнаружен гастрит, и ей собираются делать операцию. Проблема в том, что ваш отец отказывается подписывать соглашение, согласно которому вы сможете провести каникулы в школе. Боюсь, вам придётся на эти полторы недели вернуться домой. Северусу резко поплохело. Каждый год его мать, Эйлин, давала своё разрешение, прекрасно понимая, как трудно её сыну находиться рядом с собственным отцом. Тобиас и без поводов напивался, как свинья, а уж в канун Рождества для него словно стирались всякие границы здравомыслия. Он бил, оскорблял, кричал и унижал мальчика, называл свою жену шлюхой и «дворовой сучкой». А в это время избитый ослабший Северус, собирая последние силы в кулак, нёсся на взбешённого отца. Мальчик молотил по широкой сгорбленной спине, пытаясь хоть как-то отомстить за мать и себя. Поэтому как только Снейпу исполнилось одиннадцать лет и он поступил в Хогвартс, она начала подписывать эти треклятые соглашения. Северус был против, ведь тогда вся злоба Тобиаса достанется Эйлин. Женщина нашла для себя спасение, каждую Рождественскую ночь уходя в церковь на окраине их крошечного городка и исполняя песни в хоре. А теперь директор, прекрасно знающий о том, как обстоят дела в семье Снейпа, говорит ему отправиться назад, к деспоту-отцу? - Как домой?! Вы ведь знаете, вы знаете, почему я не могу!.. - Северус, мальчик мой, не надо так… Я всё понимаю, но тут ничем не поможешь. Снейп лишь с горькой усмешкой произнёс: - Если б я был на Гриффиндоре, вы бы точно что-нибудь придумали. Дамблдор молчал, понимая, что все слова сейчас бесполезны. Издали доносилась музыка, радостные голоса, поздравления и смех. Каждое Рождество ничего не меняется. Маги отмечают праздник немного раньше маглов, да и причина, по которой он проводится, у них своя. Однако Северусу было неинтересно лезть в дебри волшебных традиций и он, уже по своей собственной, Снейповской, традиции отсиживался в маленькой незаметной коморке. Почти никто не знал о её существовании и он выбрал это место для уединения. Крошечная комнатка с кучей хлама, толстым слоем пыли и затхлым запахом старинных вещей стала надёжной защитой для Северуса. Никто не обращал внимания на исчезновение мрачного слизеринца, что было Снейпу только на руку. Вот только иногда нет-нет, да и пробиралась в сердце тоска от одиночества, царапая острыми коготочками. Бывало даже, что горло сжимал противный спазм и вот-вот грозились покатиться из глаз слёзы. В такие минуты Северус прикусывал нижнюю губу, сжимал ткань мантии в том месте, где бешено колотилось сердце и замирал, сдерживая обиду на несправедливость. Почему такие как Поттер и Блэк имеют всё? Почему Снейпу ничего не досталось? Слизеренец не считал себя Ангелом, отнюдь. Но верил, что заслужил хотя бы немного чего-то хорошего, светлого. Увы. Жестокий отец, мать, смирившаяся с подобной жалкой жизнью, равнодушные однокурсники и педагоги, безответные чувства к Лили, которая, как бы жестоко это не было, отдала предпочтение проклятому Поттеру. Может, он нагрешил в прошлой жизни и теперь расплачивается? По крайней мере, тогда это было бы справедливо. Обычно на этом Снейп старался прекратить упиваться жалостью к себе. Запретить себе думать, чувствовать. Закрыть сердце даже от себя. Благо, что за шестнадцать лет своей жизни он в этом преуспел. А музыка играла всё также громко. Но, даже несмотря на шум, глаза Северуса медленно закрывались, тело ослабевало. Маленькая сумка. Вот и все пожитки Снейпа. Пара застиранных до небольших дыр рубашек, свитер, несколько трусов, брюки, с потрёпанными краями, злополучные подштанники, которые видела, пожалуй, половина Хогвартса… Напоминание о том отвратительном дне, когда Мародёры перед толпой студентов стянули с него штаны. Вот и всё, что было положено в сумку. Соседи слизеренца ещё спали, после такой-то бурной ночи. Так что он беспрепятственно добрался до кабинета директора. Дамболдор лично решил проводить своего студента до дома. - Готов? - Да. - Ты аппарировал когда-нибудь? - Ещё нет. - Тогда держись, - Дамблдор кивнул на свой локоть. Северус, с явной неохотой, взялся за него и тут же оказался выброшен в некий яростный водоворот. Места, созвездия, солнце, облака, люди – всё перемешалось и перекрутилось в один сплошной ком, заставляя голову кружиться и раскалываться на части. - Мы на месте. Аппарация длилась всего несколько секунд, но за это время Снейп успел порадоваться, что не стал завтракать этим утром. Они стояли перед шатким деревянным домом, неприветливым и хмурым. Даже вид жилища семейства Снейпов выглядел мрачно, словно пугало в огороде, отгоняя непрошенных гостей. - Спасибо, дальше я сам, - голос Северуса был бесцветным и при этом холодным. - Может я всё же… - Идите. Пожалуйста. Дамблдор с сомнением посмотрел на мальчика, но всё же кивнул. Дверь со скрипом отворилась. В нос Северуса резко ударил запах перегара, самодельного табака, мочи и чего-то кислого. - Ааа, пришёл наконец, сучёнышшш. Мамка-то твоя дрыхнет поди сейчас. Чё, соскучился, да? Чего молчишь, язык проглотил? Снейп поморщился и подошёл к столу. На столешнице было разлито молоко, от которого и шёл характерный кисловатый запашок. - Убрался бы. - Ты как с батей разговариваешь, аа, щенок?! Болезненная затрещина пришлась точно в ухо мальчика, отчего в голове у того несколько секунд звенело. - Да какой ты, к чёрту, отец? Всего лишь пьяная шваль, магл! - Ах ты недоносок! Ну ты у меня получишь, иди сюда, тварь! Твоей мамочки, этой феечки недоделанной, нет рядом, не за кого спрятаться, ублюдок! - Не смей так говорить о матери! Давай, сиди здесь, пропивай последние остатки мозгов. А от меня отвали! Северус резко развернулся, вышел в коридор, хлопнув покосившейся дверью, и полез на чердак. Как в Хогвартсе крошечная каморка, так и в родном доме чердак – любимое укрытие Снейпа. Его худая фигура позволяла без проблем пробираться в крошечное окошко, в то время, как Тобиас, со своим непомерным пивным брюхом не был способен даже просто подняться по шаткой лестнице, иначе бы та тут же сломалась. В животе Снейпа громко урчало, к горлу подкатывала тошнота. Спуститься не позволяла гордость и, как ни унизительно было бы признаваться в этом себе, страх. После оскорблений нелюбимого отпрыска Тобиас наверняка ядом исходится и так и ждёт, чтобы хорошенько наказать зазнавшегося сынка. Поэтому Северус так и остался сидеть, подогнув под себя колени, скривившись в болезненной гримасе и держась за ноющий живот. За окном уже вечерело, приближался канун Рождества. Магловского. Изредка были слышны пьяные крики тех, кто решил начать праздновать раньше положенного. После очередного завывания желудка и спазма, Снейп не выдержал и осторожно начал спускаться. Из кухни доносились мужские голоса. Стараясь не привлекать внимания отца и его собутыльников, Северус проскользнул к холодильнику. - О, Тобиас, это твой пацан? – тощий пьяница, лет пятидесяти, со смехом похлопал мальчика по спине. - Да, позор на всю семью. Ничего не умеет, слабак. Кожа, да кости. Всё уткнётся в свои склянки, варит что-то. Как Эйлин в молодости. Я ему вообще-то запрещаю, а он же у нас того, не понимает нормальных слов. Дурак, проще сказать. Его, по хорошему, в детстве как щенка надо было бы утопить, да что же я, монстр какой? Пусть и ущербный, но сын же. А, Севви? От прозвища, которое использовали только мать и, иногда, Лили, Снейп вздрогнул и угрожающе посмотрел на отца. - Ну что за взгляд-то? Как на папку смотришь? – второй мужчина, толстый, с облезлой бородёнкой, толкнул кулачищем в плечо Северуса. Видимо, для него это был «жест дружбы», но от силы удара Снейп пошатнулся и налетел на включённую электрическую плиту. Ладонь тут же обожгло, крик против воли вырвался из худой груди. - Да чего ты орёшь-то? – растерянно промямлил здоровяк, - подумаешь, обжёгся… Эка беда, что, девчонка что ли? - Давай твою руку опустим на раскаленную плиту, посмотрим, какой ты мужик! - Ты как смеешь?! – Тобиас буквально взревел – Как разговариваешь со взрослыми, падла?! Ты там в этой школе для душевнобольных совсем свой разум растерял, щенок?! Тяжёлая рука отца резко опустилась на голову сына. От силы удара тот, как подкошенный, повалился на грязный пол, кашляя и проклиная папашу и его дружков. - Ты у меня ещё повыражайся, гадина! Я тебе так мозги вправлю, что ты у меня по струнке ходить будешь, мальчишка! Тобиас торопливыми движениями начал вытягивать из петель ремень, широкий, кожаный. - Блядь, Джон, помоги мне! Здоровяк схватил Северуса за руки и крепко стиснул их. Тощий мужчина в стороне только недовольно покивал головой и промолчал, напомнив Снейпу на мгновение Люпина. - Совсем мать тебя избаловала, дрянь ты эдакая! – Тобиас судорожно стаскивал с тощих бёдер сына брюки, бормоча под нос оскорбления, - переверни его ко мне задницей! Парень изо всех сил дёргался, стараясь вырваться, но куда ему до, пусть и пьяных, но огромных дружков отца? - Пусти меня! Отпусти! - Поговори у меня! – тяжёлый ремень внезапно опустился на маленькие обнажённые ягодицы Северуса. От неожиданности из лёгких того словно выбили весь воздух и он им подавился. - Ото…мщу… Всем отомщу… Только бы не заплакать. Только бы не заплакать. Это будет верхом его унижения. Снейп стиснул зубы, стараясь глубоко дышать, но от постоянных хлёстких ударов из груди то и дело вырывались хрипы. - Да кто тебя тут боится, щенок? После двенадцатого удара экзекуция была закончена, Джон разжал руки Северуса и тот, без сил, вновь повалился на пол. - Ненавижу… Всех ненавижу… Тобиас жестоко усмехнулся: - Сам-то не заслужил батькиной любви. Только твоя сумасшедшая мамаша и может терпеть эти выходки. Утопить бы тебя при рождении, как последнюю дворовую шавку, да жалко ведь. Это была последняя капля. Снейп резко подскочил, натягивая штаны с трусами, и заорал во всё горло: - Я тебя на куски порежу! Отравлю, в пойло твоё подсыплю яд! Будешь ботинки мои лизать, перед матерью прощения просить! После каждого слова в глазах Тобиаса появлялось всё больше ярости, а на их дне – страх. Инстинкт самосохранения, отчаянно подавляемый гордостью. Джон же лающе захохотал: - Да где ж ты яд найдёшь? Тебе, мальцу, у которого даже штаны на размер меньше нужного, никто его всё равно не продаст. - Сварю, - злая ухмылка исказила лицо мальчика. Джон засмеялся ещё громче, не замечая, как у хозяина дома мелко задрожали руки. - Вон!.. – голос Тобиаса предательски сорвался – и чтобы я тебя больше не видел в моём доме. Вон, маленькая неблагодарная дрянь! В Снейпа полетел бокал и парень сорвался с места. Звон осколков дошёл до Северуса, когда тот уже был на улице. Темно. В этом городе почти не было фонарей, а свет от звёзд казался каким-то жестоким издевательством. Вот он есть, но совершенно бесполезен. Не видно ни зги. Только смутные очертания покосившихся деревянных домов. Северус поёжился. Ноги в дырявых носках окоченели, задница ныла. Впереди показалась церквушка. Если б мать сейчас не лежала в больнице, он бы пошёл туда к ней, поющей в хоре своим ангельским голосом… Всё «если бы». Если бы у него была нормальная семья, если бы у него был хотя бы один друг, если бы, если бы… У него была Лили. Но из-за дикой ревности он потерял даже её. Одиночество с каждым шагом захватывало душу всё сильнее. Из церквушки послышалось пение. Детский хор. Hark how the bells, sweet silver bells, all seem to say, throw cares away Светлая, воздушная Рождественская песня. Северус больше не мог терпеть, и горячие слёзы потекли по замёрзшему, покрасневшему от мороза лицу. Хотя бы один раз… Хотя бы в это Рождество он сделает сам себе подарок и позволит слабости взять верх над упрямством. Снейп зашёл под мост, сжался в комок и тихо завыл, обезображивая ровное идеальное пение. Christmas is here, bringing good cheer, to young and old, meek and the bold, Больно. Больно телу, больно душе. Нет никакого волшебства, нет никакого Тобиаса, нет никакой Эйлин, нет никаких Мародёров. Нет никакого Северуса. Есть только огромное занесённое снегом поле на окраине города, пение, не для него, не про него, и он, маленький сырой от слёз комочек. Крошечный, никому ненужный. Выброшенный, как некрасивая нелюбимая кукла. Oh how they pound, raising the sound, o'er hill and dale, telling their tale Пение перебил громкий весёлый смех, но на Северуса напала такая апатия, что он не захотел поднимать голову. - Эй, смотри! Чего это с ним? Сквозь туман в голове пробилась мысль, что голос кажется слишком знакомым. Скорее рефлекторно, нежели сознательно, Снейп выпрямился и испуганно отшатнулся, словно готовясь к нападению. - Нюнчик?! Ты чего здесь делаешь?! Снейп с ужасом смотрел на Джеймса Поттера и Сириуса Блэка перед ним. Тяжёлые пакеты в руках, веселье в глазах, всё ещё не до конца вытесненное удивлением. - Это вас не касается, – слизеренец злобно зашипел на давних недругов и попятился. Однако занемевшие от холода ноги резко подогнулись и он нелепо завалился на спину. - Ты как всегда сама грациозность, Нюниус! – парни захохотали. Снейп сжался, прикрыл глаза и попытался абстрагироваться от происходящего. Неожиданно смех оборвался. - Эй, Нюнчик, ты чего босиком? Здоровье лишнее? - Заткнитесь… - уставший шёпот. На большее сил нет. Только бы эта парочка придурков ушла. Откуда они вообще взялись в Богом забытом магловском городке? - Давай, вставай. - Нет… Оставьте меня в покое. Songs of good cheer, Christmas is here, Краем сознания Северус понял, что прослушал почти весь куплет. Но тут же с удивлением почувствовал, как его поднимают на руки. - Что?.. - У тебя ноги краснющие. Мы отнесём тебя домой. - Нет, не надо домой… В дом нельзя. - В наш дом, дурак. Мы приехали в гости к моей тётке. Сириус, достань из пакета новый шарф и обмотай его ноги. - Хорошо. Через несколько минут Снейп почувствовал, как тепло медленно, но всё-таки начало возвращаться в тело. Merry, merry, merry, merry Christmas, Merry, merry, merry, merry Christmas - Я хочу спать… - Спи, Нюнчик. Тут недалеко идти. On on they send , on without end, their joyful tone to every home Dong Ding dong ding, dong Bong Северус окончательно расслабился и погрузился в царство Морфея.