Танцы с дьяволом ... и с бурбоном!

Котики, прошу прощения за задержку!!! Это все футбол виноват))) Читаем главу, как и предыдущие, под музычку))) здесь только одна песня, но такаааааая..... Люблю Вас, пупсики!!! Из сонного царства Кэролайн вырвал резко ударивший в нос приторный запах крови и какие-то гулкие ударные звуки. На самом деле это динамик разрывало от грохочущей в колонках музыки. Девушка медленно поднялась с кресла, протерла глаза и застонала от неприятного ощущения: шея затекла из-за неудобного положения, да и голова раскалывалась. Тяжесть век как рукой сняло, когда она увидела перед собой следующую картину: на полу хаотично разбросаны четыре женских трупа, а чуть поодаль стоит Клаус и прижимает к себе изрядно ослабевшую девушку, намертво впившись в ее шею. Глаза Кэролайн округляются в ужасе, она подлетает к Клаусу и вырывает из цепких объятий полуживую девушку: - Что ты, черт возьми, творишь? – кричит она, прожигая его ненавистным взглядом, выгоняя его «ужин» прочь из дома. - О, милая, ты уже проснулась? Не хотел будить тебя. И Стефана. Вы ведь, наверное, утомились? – он нацепил издевательскую ухмылку, что у Кэролайн неистово зачесались руки от жгучего желания хорошенько ударить его. Но вместо этого ее саму «ударило» воспоминание о случившемся парой часов назад. Она опустила голову, не в состоянии смотреть ему в глаза, ибо знала – малейший зрительный контакт, и в ту же секунду разверзнется земля и утянет ее в пропасть. Она могла бы вынести сейчас все, что угодно, но не этот испытывающий взгляд, излучающий так много противоречивых эмоций, которых Кэролайн никак не могла четко различить. Он же продолжал пристально всматриваться в ее лицо, словно внушая поднять глаза. Когда девушка все же осмелилась робко взглянуть на него, то заметила во взгляде что-то вроде нежности… Нежности? Конечно же, нет! Показалось… Потому что прямо сейчас он плотоядно осматривает ее обнаженные до бедер ноги, едва прикрываемые подолом мужской рубашки. Кэролайн тяжело вздыхает: - Не понимаю, чего ты добиваешься? Где ты был? И зачем вернулся? – голос ее слегка дрожит, она из последних сил старается сохранять спокойствие. - Я проголодался – коротко бросил он – ты скучала что ли? Мне показалось, что я только мешаю… - Хватит уже этих игр и схем, намеков и двусмысленных фраз. Ты ведь был в одном шаге от своей цели. Почему ты отступил? Я уверена, что не из благородства… Клаус снисходительно усмехнулся: - Ты еще такая юная, Кэролайн, так много еще не знаешь, не понимаешь… Ты права: благородство здесь не причем. И я не отступил. Скажу больше: именно случившегося я и добивался. И получил именно тот результат, на который рассчитывал – его проникающий в душу взгляд едва не выбил почву из-под ног девушки, но пришедшая на смену самоуверенная ухмылка привела ее в высшую степень возмущения и ярости: - То есть ты хотел еще раз доказать, какой ты альфа-самец, что можешь довести меня до безумия, что я не устою перед тобой и буду умолять тебя не останавливаться? Только вот я тебя не умоляла, поэтому я не понимаю, какая выгода тебе была от этого. Все получил Стефан, а ты лишь был… кхм… в зрительном зале. Да и я получила, что хотела, и вовсе не от тебя. - Вот именно, милая – его улыбка становилась все шире, все увереннее. Девушка непонимающе посмотрела на него: - И что это значит? - О, это значит, что я был полностью прав, когда после твоего поцелуя увидел в твоих глазах чувства. - Что ты несешь?! – едва не задохнулась от возмущения Кэролайн: – Какие чувства ты увидел? Единственное чувство, которое заставило меня тебе поддаться – это похоть! И то лишь под воздействием огромного количества алкоголя. - Да, Кэролайн, продолжай отрицать очевидное – это даже забавно, особенно сейчас, когда все стало еще более ясно – чуть повышенным тоном сказал Клаус, а затем, более тихо, но еще более уверенно добавил: - Если бы это была лишь похоть, на твоем лице не было бы столько разочарования и сожаления. Кэролайн, ты хотела ИМЕННО меня, дико хотела! Ты хотела, чтобы на месте Стефана был я. Твое тело уже приняло это, остается лишь дождаться, когда и разум последует его примеру – его голос звучал так твердо, что не было сил даже что-то возразить, а слова, сказанные им, словно молотом, ударили в голову: - Ты не знаешь, о чем говоришь… Это все неправда! Я просто была пьяна… И расстроена из-за отъезда Тайлера… - Ну, милая, это уже совсем заезженная и банальная отговорка. Пока Тайлер был рядом с тобой, тебе проще было мне сопротивляться, ты кричала о своей любви к нему, эхом вторя его признаниям. Держалась чуть ли ни зубами за него, как за последнюю соломинку, призрачно объединяющую тебя с друзьями и твоей прежней жизнью. Но стоило ему тебя бросить… снова… ты тут же осознала насколько «глубоки» были его чувства, и псевдопреданность твоих друзей, которые как мухи прилипли к Елене. Как и всегда. Но самое главное, что все произошедшее сегодня помогло и мне понять, что мои чувства не безответны…. – на последних словах голос древнего смягчился, как и взгляд. Кэролайн же, наоборот, опешила: - О каких чувствах ты говоришь, Клаус? Я только сейчас поняла, что ты нес ерунду, когда говорил, что я тебе нравлюсь. Иначе ты бы не смог спокойно наблюдать, как девушка, что-то значащая для тебя, занимается сексом с другим парнем у тебя на глазах. - Ох, как же ты ошибаешься, Кэролайн… Быть может, обычный парень и не позволил бы такому случиться, и уж тем более на его глазах. Но, как я и сказал раннее, мне как раз это и было нужно: я доказал, что не безразличен тебе. И плевать, сколько раз такое повторится, если это нужно, чтобы ты, наконец, смирилась с правдой. Да, я мог «сорвать цветок», когда ты и своего имени не помнила от возбуждения. Но мне не 15 лет, Кэролайн, чтобы довольствоваться кратковременным удовольствием. Я знаю, что бы ты сказала потом: «это была ошибка, минутная слабость, ты мной воспользовался», ну, и так далее… Мне вовсе не тело твое нужно, милая, если ты до сих пор этого не поняла. И я не играю с тобой, и вполне осознанно пошел на такой риск. В конце концов, к Стефану у тебя нет чувств – ты лишь заменила меня им, что еще раз доказывает мою правоту. Возможно, сейчас ты меня ненавидишь, и даже больше, чем раньше… Но я знаю, что рано или поздно наступит день, когда ты перестанешь от меня открещиваться. А для меня, прожившего на земле более тысячи лет, подождать еще пару годков – такой пустяк. Просто чтоб ты знала: сейчас я близок к достижению цели, как никогда, а пока я буду продолжать испытывать и дразнить тебя, разжигать огонь и остужать пыл. Неважно, на какие еще крайности мне придется пойти – я заставлю тебя признаться самой себе… И когда это случится, когда ты будешь готова принадлежать мне целиком и полностью, а не только телом и в пьяном бреду, я дам тебе гораздо больше, чем то, что ты сегодня просила – Кэролайн все это время молча слушала его речь, даже мелькнула призрачная мысль о вере в его слова, но она мгновенно от нее отмахнулась и, скептично фыркнув, развернулась и ушла наверх. Кэролайн сидела на подоконнике, рассеяно разглядывая звезды небе, обдумывая сегодняшний день: столько всего произошло, что, казалось, прошла целая неделя за эту ночь. Кэролайн не знала, сколько времени она просидела здесь, долго беседуя с внутренним голосом, но на горизонте уже виднелась слабая тонкая полоска рассвета. Девушка сползла с подоконника и неспешно покинула комнату, направившись вниз. Спустившись, она увидела сидящего на полу перед камином Клауса, который задумчиво наблюдает за игривыми языками пламени и потягивает бурбон. Кэролайн подошла к нему и опустилась на пол рядом с ним: - Почему Стефан на полу? – спросила она в недоумении. - Он с дивана свалился пару минут назад – усмехнулся гибрид – ворочается как ребенок – увидев его улыбку, девушка и сама невольно улыбнулась. - Утром я уеду – вдруг сказал Клаус, так что Кэролайн слегка вздрогнула – ее немного застали врасплох его слова. - Хм… Решил, наконец, сдаться? – попыталась отшутиться она. Клаус серьезно посмотрел на нее: - Я разве сказал, что больше не вернусь? – он так гипнотически вглядывался в ее глаза, что больше пяти секунд она не выдержала и, глубоко вздохнув, наконец, вырвалась из пленяющего взгляда: - Я не хочу, чтобы ты возвращался… - Знаю. И ты прекрасно знаешь, что мне все равно. Если я сказал, что вернусь, зна… - Погоди! – прервала его Кэролайн – Ты можешь дать мне договорить? – она укоризненно посмотрела на него и, получив молчаливое согласие, продолжила: - Так вот… Я не хочу, чтобы ты возвращался. Клаус, ты – самый настоящий социопат. Ты никогда не контролируешь себя, зато норовишь контролировать всех и вся, всегда и во всем ищешь только свою выгоду. Ты до отвращения самоуверенный, постоянно действуешь извращенными методами, чтобы достичь цели. Меня все это дико напрягает и даже пугает. И, возможно, однажды, через год или даже век, я очень пожалею о своем решении, но… - Кэролайн, наконец, решилась посмотреть древнему в глаза: - Я хочу поехать с тобой… Клаус не смог скрыть удивление: - С чего это вдруг? – единственное, что пришло ему на ум. - Ну… Я не знаю своего будущего. Но здесь, в Мистик Фоллс, я его уже не представляю. Черт знает по какой причине, но я… верю тебе… Так почему бы не принять твое предложение? Клаус ничего не отвечает, только невесомо проводит тыльной стороной ладони по щеке Кэролайн, вплетая пальцы в ее немного растрепанные волосы, гладя большим пальцем контур точеной скулы. Она неотрывно всматривается в его глаза, с каждым мгновением обретая уверенность, что поступает правильно. В доме приглушенно слышится мелодичная песня Shiny Toy Guns – Let Me See You Stripped. Тем временем Клаус поддается вперед, сокращая расстояние, мягко целует ее. По телу девушки ответно пробегает мелкая дрожь от его близости, она придвигается ближе, чтобы сильнее почувствовать его, кладет ладонь на затылок, помогая углубить поцелуй. Слух улавливает слова песни: «возьми меня за руку, давай сбежим от всего, хотя бы на один день…». Большая мужская ладонь медленно скользит по ее обнаженной ноге от щиколотки к бедрам. Стягивать футболку с Клауса ей сегодня надоело, поэтому она просто с треском разрывает ее на его груди. Древний притягивает ее ближе, усаживая на себя, и цепко обхватывает ладонями ее ягодицы. Его руки медленно спускают с ее плеч рубашку Стефана. Кэролайн ощутимо чувствует возбужденную плоть через грубую джинсу, отчего закусывает губу в новом приступе дикого желания. Их поцелуи становятся все настойчивее, все жарче и страстнее. Клаус оглаживает спину и бедра Кэролайн, посылая электрические разряды по всему телу. Она медленно укладывает его на пол, отрывается от губ и двигает дорожку коротких, но чувственных поцелуев от скул к шее, вниз по груди к стальному плоскому животу, мышцы которого напряжены до предела. Клаус прикрывает глаза от удовольствия, наслаждаясь прикосновениями ее горящих губ, спускающихся по животу ниже. Кэролайн целует кожу внизу живота, у самого основания брюк, пальчиками оглаживая напрягшуюся плоть сквозь плотную материю. Она медленно расстегивает пуговицу, вжикает молнией и стягивает, наконец, с него брюки и отбрасывая их в сторону. Кэролайн заворожено смотрит на его полную наготу, когда его руки властно окутывают ее в свое кольцо и перекатывают на спину, сразу же нависая над ее телом. Древний резко разрывает хрупкие кружева белья, заставляя девушку вздрогнуть от неожиданности. Она невесомо проводит ладонью по напряженным мышцам его груди и живота, затем цепко смыкает руки вокруг его тела, раздвигает ноги, и тянет его на себя. Кэролайн сквозь глухой стон закусывает губу, когда он властно вторгается в нее, ее пальцы дерзко сжимают его плечи, скользит ладонями по спине, прижимая его еще крепче. От трения двух тел, кожа словно горит, становится все чувствительнее, нервные окончания, как оголенные провода, так и норовят вспыхнуть от контакта разгоряченных и взмокших тел, охваченных неистовой, необузданной страстью. Голоса солистов протяжно поют, словно призывая растворится в чувствах: «обнажи свою душу… дай мне услышать, как ты говоришь только со мной…. как ты решаешь что-то сама…». Клаус осыпает ее обжигающими, даже немного грубыми поцелуями, от которых губы слегка припухают, на ровной коже пестрят алые засосы, которые тут же рассасываются. Глубокие и размеренные проникновения постепенно ускоряются, превращаясь в рваные толчки, стоны обоих учащаются, становятся громче. Кэролайн крепче обвивается ногами вокруг него, подмахивая ему бедрами, роняя неконтролируемые стоны, эхом отдающиеся по всему дому. Вскоре в глазах начинает темнеть, сознание расплывается, давая волю ярким краскам чувств, когда по утомленным телам расползается сладостная дрожь, охватывающая все тело в приятную легкость. Переплетенные Клаус и Кэролайн лежат возле камина, отражая на своих взмокших телах блики играющего в нем пламени, полностью растворившись друг в друге и не замечая пару улыбающихся глаз Стефана, наблюдавшего эту горячую сцену.