Аромат Орхидеи

Байк ввинчивался в крутые повороты извилистой горной дороги в самом богатом районе Гакурэ, где когда-то и проживал Тобирама Сенджу с супругой. Вообще, довольно правдоподобной казалась версия о том, что после смерти жены Тобирама стал отшельником и решил уединиться. Ему никогда не нравился шум, а в этом квартале его было предостаточно. Саске выдавил педаль сцепления и зажал тормоз, пустив машину юзом в занос, лишь бы не потерять из виду Саито. На двухколесном средстве передвижения было куда легче варьировать скорость, чтобы не слететь с обрыва, Учиха же приходилось прилагать все свои умения. Уже третий раз гарнитура передавала ему в ухо длинные гудки, когда он пытался дозвониться Кагами, но та упорно не желала брать трубку. Саске цокнул языком, недовольно нахмурив брови. Пусть Итачи и просил приглядывать за Саито, однако, прежде всего, младший Учиха полицейский, и факт того, что его участие игнорируют, несказанно огорчал и больно шлепал по самолюбию. Она снова утаила от него планы дальнейших действий. Впервые за много лет Саске ощутил себя мальчиком на побегушках. Телефон отозвался трелью и Учиха перевел взгляд на дисплей. «Кагами» — Надо же! — буркнул он, едва успев снять трубку. — У тебя такая моська кислая, что даже фары машины поникли, — поддразнила его Саито, прекрасно зная нетерпеливый характер Саске. — Что стряслось? Надеюсь у тебя важные сведения, раз ты так отчаянно хочешь, чтобы я разбилась. — Вообще-то я хотел знать, за каким чертом мне пришлось копаться в покойниках! — Саито рассмеялась. Должно быть, ее позабавила постановка упрека, Саске фыркнул, отвернувшись к окну, за которым быстро мелькали размытыми пятнами редкие деревья, ухватившиеся корнями за крутые склоны скальных пород. — Так что там? — Ничего нового, хотя могло быть и лучше, — отозвалась ему Саито, и это оказалось последней каплей в чаше терпения Учиха. — Блин, Сая! — Саске резко нажал на тормоз, и машина встала поперек дороги, выпустив из-под колес густой черный дым жженой резины. — Хватит играть на моих нервах, я тебе говорил, что моя бывшая женушка выпила их из меня до последней капли! Тебе тяжело ответить по-человечески? — Вовсе нет, и не нужно кипятиться, Саске. Учиха тяжело вздохнул, опустив усталую голову на рулевое колесо. Не везет ему с женщинами, как пить дать! Вечно они вьют из него веревки и используют лишь в своих корыстных целях. — На самом деле, — вновь послышался в гарнитуре голос Саито, — мне совершенно не нравится результат, и теперь я об этом думаю. — Почему не нравится? — Учиха искренне удивился. Если дело в личности, то он и не скрывал, что часть установить так и не удалось, но процент слишком мал, чтобы расстраиваться из-за подобного пустяка. — Семь из десяти, — пояснила Кагами, но Учиха отчетливо понимал, что теряет связь между своей логикой и ее словами. — Не понял? — Семь из десяти жертв проходили по программе защиты свидетелей, связанной с делом Триады в Осаке. Если все так пойдет и дальше, то наш убийца… — Не просто серийный маньяк, — закончил за нее Саске, для которого, наконец, наступило прояснение. — Именно. Но меня смущает другой факт. Почему столько человек оказалось в Гакурэ? Программа существует для того, чтобы уберечь свидетелей от последствий. Их должны были раскидать по стране с таким расчетом, чтобы они никогда не пересеклись в будущем, оградить возможные передвижения на будущее, понимаешь? — Понимаю. Ошибка чиновников? — Саске ждал ответа, впрочем, зря, хотя и сам уже понимал, что тот его не обрадует. Подняв голову, он устремил взгляд сквозь ветровое стекло автомобиля, наблюдая за тем, как кучевые облака собираются у горных вершин. — К ночи пойдет дождь. Словно сам себе заметил Учиха, но связь не была прервана. — А у тебя были планы на вечер? В любом случае, поторопись, я не хочу застрять здесь под ливнем, у меня свидание. Учиха фыркнул, но все же тронулся с места. День только начинался, а уже голова шла кругом. Особняк Сенджу, что выделялся своим позерством на склоне горы среди других дорогих коттеджей, пустовал девять лет, с самого момента гибели Ёко Сенджу. Тобирама сразу покинул дом, а после окончания следствия распорядился выставить его на продажу, однако к тому времени особняк уже успел порасти немалой численностью баек о приведение покойной Ёко, проклятьях и прочей мистической чуши. Желающих на приобретение дома не находилось. Риэлтор даже дважды занижал рыночную стоимость, в надежде сбагрить хотя бы землю и получить свои комиссионные, которые оказались заморожены на неопределенный срок, но и это не принесло результата. Пока, в прошлом году, особняк не купил Нара Шикамару, оплатив полную стоимость, чем сделал подарок на свадьбу отца Шикаку с новой супругой Таджией. Сам Шикаку никогда не смог бы позволить себе подобную роскошь. Бывший военный, он прошел жестокую школу военного театра, а после занимался тем, что учил убивать и думать молодых солдат. В конечном итоге эта роль так опротивела ему, что Шикаку бросил работу, оставив себя без пенсии, и ушел в лес, служить егерем. Вокруг Гакурэ, именно с его подачи, вырос целый заповедник, в котором горячо любимые Шикаку олени могли свободно жить и ничего не опасаться. Его первая супруга скончалась от хронического заболевания еще когда Шикамару был мальчишкой, и только теперь он решил построить жизнь заново, с новой женщиной. Поговаривали, что сын, который учился, а затем и начал работать в столице, отнесся к желанию отца с пониманием и всячески поддерживал его, однако, на свадьбу приехать не смог, искупив свою вину таким роскошным подарком. Чета Нара перебралась в особняк совершенно недавно и, судя по тому, что они сообщили капитану по телефону, внутреннее убранство дома осталось первозданным. Что рассчитывала найти Саито, она и сама не знала, но чувствовала отчаянную нужду взглянуть на место преступления собственными глазами. На пороге их встретила хозяйка. Таджия-сан выглядела достаточно молодой, по меньшей мере, на десять лет младше Шикаку, а внешность ее выдавал индийские корни в коричневатом оттенке кожи и больших черных глазах. Не сказать, что что-то еще говорило о ее причастности к индуистской религии. — Добро пожаловать, — Саито остановила байк в паре метров от двери, с таким расчетом, чтобы загруженный под завязку автомобиль Саске мог спокойно подъехать к самому крыльцу. Он все же отстал, пока психовал. Таджия поспешила поприветствовать гостей, мило улыбаясь. Однако, стоило Кагами снять с головы шлем, глаза хозяйки дома округлились и она замерла на месте с таким видом, точно ее по голове хватили. — Простите, вы… — Кагами Саито, агент центрального управления. С вами говорили о том, что мы осмотрим дом. Уверенный тон Саито нисколько не предал уверенности Таджии Нара, и она продолжала подозрительно рассматривать агента до тех пор, пока не появился Учиха. Только тогда, кажется, она смогла вздохнуть свободно, не опасаясь. — Детектив Учиха, полиция Гакурэ, — представился он, вынув из кармана удостоверение и значок индивидуального номера. Таджия с большой тщательностью рассмотрела его и, кажется, пыталась запомнить номер. — Так, что вы хотите найти? — поинтересовалась Таджия, когда Саске извлекал из багажника и с заднего сидения седана необходимое оборудование. К слову сказать, Саске и половины из того, что Сасори счел необходимым, названий не знал и видел впервые в жизни. Обычно такими вещами занимался Дейдара, которому нравилось проводить время в компании судмедэксперта, они умудрялись даже заводить длинные продуктивные диалоги, спорить и делиться мнениями. Сам Учиха плохо находил общий язык с коллегами, так что предпочитал держаться в стороне: опросить соседей, исследовать следы шин, найти орудие убийства. — Пока нам и самим это не известно, — отозвалась Сая, с удовольствием наблюдая за тем, как корчится от тяжести Саске. — Мы бы хотели просто осмотреться. Видите ли, десять лет назад не было столько возможностей, как теперь. В силу этого могла произойти ошибка, стоившая человеку долгих лет тюремного заключения. Таджия с удивлением рассматривала лицо специального агента, должно быть так и не осознала причин, заставивших ворошить прошлое, но потом улыбнулась, искренне и наивно. — Честно признать, — прошептала она, будто опасалась, что ее могут услышать, — Не думала, что есть шанс раскрыть столь старое дело. Саито бросила на нее колкий взгляд, словно слова Таджии задели ее за живое. Губы искривились в усмешке. — У меня самый высокий процент раскрываемости, и не имеет значение, сколько лет с момента убийства прошло. На такое заявление хозяйке дома нечего было ответить, и она предпочла промолчать. Саске, наконец, закончил разгрузку оборудования, выставив его таким образом, чтобы без труда можно было взять все необходимое. Первым делом прихватил проявитель, инфракрасные фонари и набор для дактилоскопии. Таджия уже открыла перед ним двери, помогая пройти внутрь, когда шорох кустов за домом привлек их внимание. Впрочем, долго гадать о том, кто мог нарушить спокойствие, не пришлось, и уже совсем скоро перед всей компанией появилась высокая статная фигура Нары Шикаку. Он быстро осмотрелся, составляя в голове картинку происходящего, и остановил взгляд на Саске, которого настолько покоробило, что он даже заскрипел зубами. Причина была в том, что Шикаку, как и его отпрыск Шикамару, никогда не входили в число людей, которые нравились Саске Учиха, напротив, они будто всеми силами пытались продемонстрировать свое превосходство перед членами семьи Учиха, горделиво вскидывая подбородки всякий раз, когда Саске проходил мимо. Саске был трудным подростком, и часто выкидывал странные вещи, пытаясь тем самым привлечь к себе внимание отца, но именно эти выходки и стали причиной того, что никто в школе не хотел дружить с ним. С того момента, как Саито уехала, а Итачи провалился в глубокую депрессию, Саске остался совершенно один, и надменные взгляды семейства Нара отнюдь не способствовали его душевному спокойствию.  — Детектив Учиха, — Шикаку остановился напротив Саске, пристально смотря на того холодными глазами, словно между прочим поправляя перевешенное через плечо пневматическое ружье. — Саске, если память не подводит меня. Вы учились в одном классе с моим Шикамару. — Так и есть, Нара-сан, — буркнул Учиха, которому больших трудов стоило удержаться, дабы не ляпнуть что-нибудь колкое. В конце-концов, он на работе и личные интересы не должны мешать этому. Что будет позже и как Саске будет снимать стресс — его проблемы. Когда-то давно, еще будучи капитаном полиции, Фугаку говорил сыну, точнее говорил он это старшему сыну, а Саске подслушивал, как и обычно, что в Гакурэ люди больше доверяют мафии, чем полиции. С учетом того, что всегда полиция представлялась членом семьи Учиха, а иногда и большая часть отделения принадлежала к этой фамилии — это был позор для рода. Когда же Итачи и Сая вместе поступили в полицейскую академию, Фугаку усмотрел в этом шанс заполучить одобрение горожан. Учиха всегда были тесно связаны друг с другом, этого не изменилось и по сей день, и, защищая семью, делали страшные вещи, чего никогда не делал тот же Гёдза Дзёкаку. Не удивительно, что ему и верили больше. Нара Шикаку был одним из тех людей, который всегда показывал, что Учиха нет веры. И относился к Саске так, будто он и не человек вовсе, а зараза, от которой нужно избавиться. К сожалению, уколотая гордость Учиха и теперь страдала от этого. — Но вы никогда не были дружны, — подметил Шикаку, а Саске вновь стиснул зубы, стараясь унять гнев. Для чего Шикаку завел эту пластинку и ворошит прошлое, Учиха не понимал. Не похоже, чтобы отец надменного Шикамару был настроен на приятную беседу, да и обсуждать им было нечего. Снова хочет втоптать Саске в грязь? Удивляло и то, что Саито никак на это не реагировала, просто курила в сторонке, поглощенная своими собственными мыслями. Прежде, она бы пришла на выручку братику и никогда не дала его в обиду. Саске не знал, как закончить этот разговор. Тем временем Шикаку продолжал свою мысль: — Честно признать, когда я видел тебя, то принимал за точную копию отца или Мадары. Ты не вызывал благоприятного впечатления. Однако я рад, что ты не пошел по их стопам, а тянулся за братом. Он единственный, кто всегда отличался из всей вашей семьи. Саске не сдержался и громко фыркнул, оскорбленный тем, что его собственной упорной работы никто не желал признавать. В обсидиановых глазах его сверкнул гнев, самый чистый из всех, что можно было ощутить на себе. — Боюсь, вы заблуждаетесь, Нара-сан. Я не ставил брата в пример, я лишь хотел превзойти его! На лице Шикаку отразилось подобие улыбки, хотя ее и сложно было признать за такую, он давно разучился проявлять нежность. — Выходит, Фугаку был прав, когда давил на тебя. Это принесло хорошие плоды. Учиха вспыхнул мгновенно, словно спичка, готовый наброситься на Шикаку с кулаками и как следует пересчитать тому зубы, но старый шрам на лице уже немолодого мужчины остановил его порыв, напомнив, что ему пришлось пережить немало горя. Да и Нара оказался весьма великодушен, позволив им хозяйничать в своем доме. Если Саске сейчас все испортит, то какой нагоняй его ждет от Саито. И тут стоило задуматься о последствиях. — Мой отец всегда унижал меня и игнорировал, это сложно назвать воспитанием! — подавив вспышку ярости, с огромным усилием выговорил Саске, до боли сжимая кулаки. Шикаку склонил голову в бок, будто пытаясь разглядеть что-то в самых глубинах глаз Учиха. — Ты думаешь, было бы лучше, если бы он бил тебя? — такого заявления Саске не ожидал и даже рот открыл от удивления, не найдя что возразить. — Ты точная копия Мадары, это было видно сразу, но ваш отец прекрасно знал его недостатки, да и свои мог признавать. Будь ему благодарен! Ты не стал фамильным выродком, а превратился в личность со своими приоритетами! А пока ты не знаешь, что значит быть отцом — не тебе судить! Саске закатил глаза, не желая больше слушать старого маразматика, предпочитающего лазить по горам и высматривать оленей, за что ни гроша не получал, и скрылся в раскрытых входных дверях. — Ну, зачем ты так? — недоуменно и даже испуганно Таджия укоризненно покачала головой. Шикаку колко посмотрел на нее. — Он должен осознать, какую пользу ему принесло подобное воспитание, а не винить во всем отца. Он слишком горд, чтобы видеть вещи такими, какие они есть на самом деле. Таджия лишь пожала плечами и поспешила вслед за детективом. Ей нечего было возразить, она не знала Учиха Саске, да и вообще его семью. Она почти никого в Гакурэ не знала. Шикаку повернулся к Кагами и заметил, что она уже давно ждет его. От Дзёкаку ничего не скрыть, они видят вещи в ином свете. Вот чему стоило поучиться Саске. — Саито-сама, мы можем поговорить? — Сая кивнула, и Шикаку направился в обход дома к хозяйским постройкам, где приспособил небольшой гостевой домик под склад амуниции. — О чем вы хотели поговорить со мной, Нара-сан? — голос Саито не источал особенного энтузиазма, но Шикаку это не беспокоило. Он лишь хмыкнул, сбрасывая винтовку на стол, к десятку таких же. — Всегда поражался вам, Саито-сама. У вас же язык за зубами не держится, но вы всегда вежливы со старшими. — Воспитание обязывает, Нара-сан. Но у меня сейчас нет времени, чтобы выслушивать дифирамбы, так что, если не хотите ощутить на себе всю силу моего языка, перейдем к делу. — И честны, что немаловажно, — Шикаку, наконец, повернулся к ней, скрестив руки на груди. — Я лишь хотел прояснить некоторые моменты. — Умино Ирука, верно? — на губах Шикаку впервые отразилась искренняя улыбка, и он прикрыл глаза, стараясь скрыть то восхищение, что испытывал в ее проницательности. — Как и ожидалось, смотрите в саму суть, Саито-сама, — Шикаку более удобно оперся на стол спиной, что свидетельствовало о том, что разговор будет долгим. Саито уже начинала жалеть, что согласилась на это. Терять столько времени ей было не с руки. — Я знаю его очень давно. Ирука был хорошим парнем, любил детей. Одно время даже работал учителем столярного мастерства в школе, но прибыль от этого не могла покрыть потребности, тогда он и ушел на вольные хлеба. У него золотые руки, Саито-сама. Когда он связался с Ёко Сенджу, я говорил ему, что это не принесет ничего хорошего, но он не слушал меня. Он был без ума от этой женщины. О, да, Ёко Сенджу могла очаровывать. Не даром же за нее бились самые лучшие. — Вы про Изуну говорите? — Шикаку кивнул. — Не быть ей Сенджу, если бы Изуна не погиб на той вечеринке, — почти с досадой протянул Шикаку, но тут же вернулся к цели своего разговора. — Я никогда не верил, что Ирука мог убить Ёко, он действительно любил ее, пылинки сдувал. Я подавал апелляцию, но судья посчитал доказательства достаточными. Десять лет борьбы с системой не дали результата. Когда он освободился, то идти ему было некуда, и я предложил пожить у нас, в этом самом доме. Вы не представляете, сколько горя это ему принесло, но я уверен в том, что Ирука не виновен. Более того, я могу свидетельствовать о том, что на момент первого убийства он был со мной в горах. К сожалению, не могу сказать, где он был во время второго. — Об этом можете не волноваться, Ирука в тот момент был со мной. — Вот как? — Нара в удивлении взглянул на Саито, но, кажется, это знание принесло ему облегчение. — Значит, он послушал меня и обратился к вам. Я сказал ему, что если кто-то и сможет докопаться до сути, то только вы. Вы смотрите на вещи без искажения, не так, как это делает полиция. Даже Итачи, которого я очень уважаю, не может пойти против слова Мадары, а тот не намерен разбираться тщательно, ему главное статистика. — Я это знаю, Нара-сан, но и на мой счет не обольщайтесь. Я не пытаюсь доказать, что Ирука не виновен, я взялась за это дело лишь потому, что меня не устроили выводы судебного эксперта. Они показались мне недостоверными, вот почему я теперь здесь. Если Умино Ирука виновен, я докажу это, если нет, то тогда городу придется компенсировать ему эту ошибку и наказать виновных. Когда Саито вошла в дом, Саске потягивал чай, заботливо приготовленный хозяйкой, старавшейся загладить вину за грубость супруга. Кагами не стала отрывать его от этого увлекательного занятия. Нервный Саске хуже ядерной бомбы, так что будет лишь лучше, если он успокоится. Сама же Саито решила осмотреться, прикидывая возможные варианты. Папка с делом Ёко Сенджу была у нее. Широкий вестибюль открывал вид на кухню с одной стороны и на кабинет за массивной дубовой дверью с другой. Находясь в этом подобии гостиной, можно было без труда просматривать весь первый этаж. Тело Ёко было обнаружено именно здесь, привязанное под потолком колючей проволокой посреди комнаты. Чуть дальше от этого места находился небольшой столик, должно быть для стационарного телефона, которыми теперь перестали пользоваться почти везде. Рядом со столиком, что можно было заметить лишь тщательно присмотревшись, на полу виднелся прямоугольный след от мебели. Если сравнивать размеры основания, то сюда мог вполне вписаться стеклянный шкаф, каких было великое множество в доме Тобирамы, усеянных антиквариатом. — Саске, — Саито посчитала, что он достаточно пришел в себя. — Дай проявитель и лампу. — Что-то нашла? — полюбопытствовал тот, зарывшись в чемоданчике с инвентарем. — Пока не знаю, увидим. Таджия-сан, вы не могли бы закрыть шторы? Нужна полная темнота. Встревоженная женщина поспешила выполнить поручение, в то время, как получив баллончик-спрей с проявляющим раствором, Саито принялась основательно забрызгивать дорогой ковер с высоким ворсом. Едва воцарилась тьма, Саито и Саске включили фонари — почти вся поверхность ковра отразилась сияющим голубоватым светом. — Твою мать! — не сдержался Саске, увидев такое обилие крови на полу. — Неудивительно, — отозвалась Кагами. — Ей перебили верхнюю полую вену, она истекла кровью мгновенно. Но по выводам криминалистов, убили ее на кухне. — Что будем делать? — кажется, Саске загорелся азартом. — Пойдем, посмотрим, — ухмыльнулась Саито. Вид крови пробуждал в ней звериный инстинкт, особенно от того, кого в луже крови она представляла.