Carry on My Wayward Son

— Ну, ребят, нужно сказать, что вы очень подходите друг к другу, — пьяно говорит Коллинз и поднимает бокал виски над головой. — За вас! Совет да любовь! Мы с Дженсеном обмениваемся недоуменными взглядами, а потом снова смотрим на Мишу, жадно опустошающего бутылку Джека Дэниэлса. Самый дурацкий тост в моей жизни. Это была удачная съемка, которая переросла в самую обычную пьянку, ибо одиннадцатый сезон поднял сериал еще выше и гонорар был выдан сегодня. Вот и наши коллеги решили отметить радостное событие. Снято уже более пятнадцати серий, а это значит, что у нас будет маленький перерыв в месяц и мы сможем отдохнуть как следует. Наш режиссер, чтобы сплотить команду еще сильнее сделал предложение. Съездить в поход и слиться в одно целое с природой. Для меня – это дико, а остальные с радостью приняли решение ехать. — Чего хмурая? — садится рядом Марк и подает бокал, а я нерешительно беру его и думаю, пить или нет. — Что, из-за поездки волнуешься? — Тебе наоборот в первую очередь ехать нужно, чтобы так сказать мы узнали тебя получше и все в этом роде, — улыбается Джаред и рядом лежащий Миша пробубнил что-то наподобие «да-да, конечно». — Поймите, ребят, природа – вовсе не моя стихия, — выдыхаю и буквально «плавлюсь» на диванчике. — Так! — стук по деревянной поверхности стола заставляет меня вздрогнуть. — Ты едешь! И это не обсуждается, поняла? — твердо произносит Коллинз, чему я очень сильно удивляюсь. Впервые вижу его таким. — Ты, это, не бойся. Он после того как выпьет – неадекватным каким-то становится, — раздается над ухом и далее еле различимый смешок. — А ты что, не хочешь? — Эрика слегка надувает губы и смотрит в сторону, показывая, что обижена из-за моего плохого мнения об вылазке в лес. — В поход с нами. — В поход – не хочу. В любое другое место с вами – с радостью. — Ты леса боишься, что ли? Душевная травма из детства? А-ах, как это драмати-ично, — с сарказмом тянет Эклз и наигранно вытирает слезы левой рукой, а правой держится за сердце. Я лишь задумываюсь и смотрю ему в глаза с нескрываемым раздражением. — Ой, я прав? Извини. — Да, все, едет она. — Ладно, — выдыхаю и залпом выпиваю бокал виски и тут же морщусь от жжения в горле. — Серьезно? — удивленно восклицает Кэрролл и тормошит за плечо. — Вполне, — хрипло отвечаю я, а позже бубню себе под нос в разы тише. — Но если меня загрызет медведь или я потеряюсь и умру от голода там, то вина будет на вас. — Ты еще завещание перед этим напиши, — смеется Дженсен и тоже делает пару глотков алкоголя. — А вот и напишу, — также обиженно бубню и отворачиваюсь в противоположную от него сторону. — Будешь? — он подает бутыль из которой пил несколько мгновений ранее и я фыркаю, отвечая твердым «нет». Тоже мне, джентльмен херов. А еще, я пить не умею, так что не буду.

***

Точно не знаю сколько они выпили и во сколько мы легли спать, но я хочу умереть сразу, когда меня будят в гребанных восемь утра и еще в сонном состоянии гоняют по квартире в дурацкой пижаме Тоторо в поисках нужных вещей, ударяясь обо все что можно. — Ты совсем дура? — недовольно бубнит Джереми, готовый убить меня за то, что сон нашего господина прервали. — Спать вали, идиотка, — в меня летит рядом с ним лежащая подушка и я падаю на паркет, проклиная всех и все, больно ударяясь коленкой. — А ты из дома моего вали тогда, придурок,— в ответ рычу я и кидаю подушку в его лицо, громко фыркнув. Мои сборы прерывает сообщение, пришедшее на телефон. От Виктории. «В 10 часов будь готова, пожалуйста. Мы заедем за тобой. Удачи ~ » Один вопрос. Зачем тогда нужно было будить так рано? Уф-ф, сил не хватает даже на то, чтобы разозлиться. — Слушай, — внезапно раздается за спиной. От неожиданности роняю телефон из рук. — Ты же понимаешь, что через некоторое время тебе придется вернуться? — Куда? — В Даллас. К отцу и маме Эбигейл. Она же родит и твоя помощь понадобиться. — Но... — Она сказала, что необязательно навсегда, хотя бы на год или два. Ты же не приезжаешь, не звонишь, не пишешь. Такое чувство, что ты вообще не из нашей семьи. «Вообще-то я и так не из вашей семьи», – сразу подумала я и мысленно дала себе по голове. Они все-таки не кровные, но родственники. — А как же моя работа, съемки? То, чего я добивалась так долго? — Перерыв? — Какой к черту перерыв, если я только начала сниматься? — Что дороже, семья или твой сериал? — Я пойду собираться. Договорим, когда вернусь, — избегаю темы и иду в свою комнату. Пока я буду просиживать зад в Далласе через этот год или два они, скорее всего, меня вообще не примут назад. Но и семью неправильно оставлять. Черт. Остаток времени я собираю вещи и стараюсь не попадаться на глаза Руди. А когда снова приходит сообщение, в котором говориться, что Коллинзы уже подъехали, я быстро переодеваюсь в черные джинсы, обычную растянутую серую майку, поверх натягивая толстовку и кеды, бросая на плечо непривычно тяжелый рюкзак, а после громко говорю: «Я ушла». Так странно снова хоть что-то слышать в ответ. Кажется, я слишком долго жила одна. И звучит это так... Убого. — Привет, — немного насмешливо произносит Миша, когда я уже сидела на заднем сидении их машины. Неужели я настолько ужасно выгляжу? — Угум. — Да не бузи ты, — засмеялась Виктория и добавила. — Там где-то подушка лежит. Для тебя припасли, можешь сразу засыпать. Дорога долгая. — А с остальными сразу на месте встретимся? — удивленно смотря на подушку и сразу же ложась на нее. Черт, это так мило. — Не-а, должны у студии встретиться, но ты спи, мы сами переговорим если что. — Спасибо, — улыбаюсь я, но чувствую себя ужасно. Не хочу оставлять этих людей, ставшими дорогими за такой короткий промежуток времени, этот город, эту жизнь.