Идеальное оружие

      Десять утра, Нью-Йорк, зал заседаний Организации Отпетых Негодяев... эм-м-м, Объединённых Наций. Толпа послов со всех стран мира, плюс представители всяких малоизвестных обывателям контор типа UNIT, и ни одного журналиста, кроме Смит, прошмыгнувшей с нами на ТАРДИС и теперь скромно притулившейся в уголку за Ривер и Харкнессом, уже не нуждающемся в пластыре. Кажется, она всё пишет не только в блокнот, но и на телефон. Доктор буквально на пальцах объясняет, что такое сопарабольки и как именно Земля погибнет в ближайшие дни. Я же сижу в своём углу и думаю о том, как не вписывается синяя полицейская будка в окружающую обстановку. Следить за конференцией нет ни сил, ни желания, особенно учитывая лавину лжи и негатива, замаскированную милыми улыбками. Мне же по приборам всё видно! Так и тянет брякнуть что-нибудь вроде: «Мавика Чена в студию», он бы сюда идеально вписался. Прям взяла бы и всех перестреляла с превеликим удовольствием за наглое враньё друг другу. Теперь понимаю, почему так сложно подбирать кандидата на должность посла Скаро. На межзвёздных переговорах всё ещё не настолько плохо, там послы недостаточно хорошо знают возможности друг друга и поэтому врут с оглядкой. А в пределах одной планеты и одного биологического вида... В общем, всё хреново, и нужны огромные силы, чтобы сдерживаться и не навести порядок за пять рэлов, в соответствии с Общей Идеологией. Впрочем, у меня есть нечаянный предохранитель в лице этанола. Дурнота прошла с местный час назад, но медблок до сих пор ловит следы яда в крови, поэтому не позволяет мне пользоваться оружием. Этак я ещё декаду до ствола не дорвусь! Ну и ладно, злее буду.       — ...и как я уже дал вам понять, я не стану называть виновника происшествия. У кого из присутстующих пудинг вместо мозгов, тот сам это уже понял, и надеюсь, поможет исправить то, что натворил, без оглашения списка имён публично.       — Один вопрос, — раздаётся голос из дальнего конца помещения, куда понаставили дополнительных стульев для всех заинтересованных лиц, и я вижу знакомые очки Столтенберга. Ну этот-то куда полез? Действительно пудинг вместо мозга? — Зачем ваш... союзник напал на штаб-квартиру Североатлантического альянса?       Придётся самой отвечать.       — Ваш помощник, Ария Родригес, была не человеком. Вы это знали? — нацеливаю все датчики на его физиономию и слежу за ответом.       — Нет, — удивлённо отвечает он. Не солгал.       — В штабе НАТО работал инопланетный разведчик-андроид, чьей целью был алгоритм темпоральных перемещений. У Североатлантического альянса достаточно удобная разведывательная сеть. Допускаю, что на пожарище были найдены обломки андроида, — тут его внутренне дёргает. Ага, нашли и как раз ломали головы, что это такое. — Кроме того, предположительно, сюда летит их армада. Это вторая причина, почему далеки здесь и на стороне Доктора. Вы удовлетворены?       — Я бы хотел услышать извинения за пожар, — морда треснет, землянин. Ты мне гравиплатформу лобызать и купол полировать должен за то, что я спасаю ваши никчёмные жизни. Доктор улыбается, он знает, что я могу ответить. Ну и отвечаю:       — Мы хотим услышать извинения перед всей планетой за то, что вы помогли инопланетному шпиону использовать свою организацию и подвели Сол-3 под перекрёстный огонь далеков и мовеллан. Перед каждым жителем, лично. Перед каждой женщиной и ребёнком.       НАТОвец вянет в задних рядах со своими аргументами. Ривер из угла показывает мне два больших пальца. Значит, расчёт моего контрудара был верен. Пусть я не понимаю, почему они реагируют на мои слова именно так, а не иначе, но я знаю, что, скорее всего, они так и будут реагировать в дальнейшем. Понимание и знание — немного разные вещи, даледианское знание основано на сравнительном анализе реакций низших существ и созданных на его основе алгоритмах. В общем, нам не нужно хорошо понимать твердолобых, чтобы ими манипулировать — достаточно знать, за какую верёвочку дёрнуть, чтобы предположительно получить нужный результат. Двуногие такие предсказуемые...       Снова отодвигаюсь с переднего плана ближе к стенке, пока Доктор коротко поясняет, что мовеллане — это как далеки, только с более симпатичной внешностью, но в любом случае Земле не следует ждать ничего хорошего. Пока он говорит, Ривер рассылает всем через портативный терминал разработанную мной программу по улавливанию мовелланских сигналов связи и навигации. Над расшифровкой я трудиться не стала, и так ясно, о чём белобрысые будут между собой трепаться. Достаточно того, что местные смогут заранее узнать, что к их планете приближается враг. А уж мы что-нибудь придумаем.       Всё же земляне слишком много болтают. На Хищника валится град вопросов, причём не по делу, за что он всё чаще обзывает оппонентов «пудингомозглыми». Полностью согласна, эти дебаты — полный бред. В основном всех интересует, кто виноват, а вот вопросом, что делать, задаются единицы, и я их запоминаю. С ними можно попытаться работать. Индия и РФ вообще сразу же отсылают полученные от Ривер данные в свои ЦУПы, Китай, Япония и США отстают лишь ненамного, рэлов на двести. Остальные страны с космической программой соображают медленнее, отложив пересылку данных до перерыва.       А вот и мне достаётся вопросик, видимо, от того самого человека, который опознал далеков. Как ни странно, это аргентинец — вот уж не думала, что мы там успели засветиться.       — Насколько мне известно, далеки очень... гм... воинственны, но всё же сложно поверить, что вы можете вот так взять и уничтожить целую планету.       Идиот, что ли?.. Смотрю прямо ему в глаза, приближая изображение и, следовательно, сужая диафрагму:       — Далекам известны восемнадцать уязвимостей в проекте Остерхагена, каждая из которых при правильном использовании приведёт к детонации зарядов. Вы предпочитаете практическую демонстрацию?       Все, кто расслышал, даже не бледнеют, а зеленеют. Аргентинец судорожно мотает головой. Ривер опять показывает мне два больших пальца. Было бы за что, я проектом вообще не занималась, просто отметила, что он есть, и разок попугала Хищника. Так что отстукиваю Сонг на монитор терминала: «Пункт 3. ТМД врёт», — отчего она сладко улыбается и снова показывает мне пальцы, тряся ими в два раза активнее.       Наконец объявлен получасовой перерыв. Доктор уплывает в кулуары, поджидать американского посла для беседы один на один. Сара Джейн растворяется следом, держа ушки на макушке. Харкнесс клеит всех вокруг, прикрываясь героическими байками о своих торчвудских похождениях, из которых девять десятых — полная выдумка. А я подъезжаю к фее-крёстной и, немного выдохнув от гвалта, спрашиваю:       — Они всегда так шумно решают дела?       — Увы, — всё с той же сладкой улыбкой отвечает Сонг. — Как я сейчас мечтала об огнемёте, чтоб веером от пуза...       — Аналогично, — говорю. — Вон там провести микроволновым излучением по проводке, чтобы спровоцировать пожар и посеять панику, потом вон та несущая балка за подвесным потолком имеет погрешности в структуре — ультразвуком её, чтобы перекрыть выход... И развлека-аться.       — Точно, — соглашается Ривер. — Человечество ничего не потеряет, если вся эта муть отправится в могилу.       Только она меня тут и понимает. Доктор, хоть и ругательски ругается, а всё равно никого бы и пальцем не тронул.       — Пошли, пока перерыв, по омлетику врежем? — предлагает Ривер, поднимаясь и сворачивая терминал. — Мне с сыром, тебе с чем захочешь...       — С цезием-137. Только его нет. В Цитадели остался.       — Извините, — раздаётся голос сбоку. Оборачиваюсь. Это представитель России. — Только что пришло сообщение из нашего центра управления полётами в Королёве. Их утренняя смена по договорённости с NASA принимала дежурные сигналы от «Вояджера-2». И они говорят, что там были странные помехи, в точности такие, как в переданном вами образце. Это было более часа назад, но с учётом...       — Сколько часов? — перебиваю я. Без понятия, где сейчас болтается этот их аппарат, но сигнал от него долетает до Земли не за минуту и не за две.       — Суммарно — семнадцать, — отвечает посол.       Умножаю это число на скорость света, прикидываю дистанцию и возможности противника, просчитываю скорость перемещения их флота. М-да, грустновато. Смотрю на Ривер:       — Тактическая задача — спасти Сол-3 за половину местных суток.       — Нашли время прилететь! — охает она, но тут же суровеет. — Ну значит, надерём им задницы через двенадцать часов. У Доктора всегда есть гениальный план... Посол, хотите омлетика?       Он вежливо отказывается, хотя я улавливаю внимательный взгляд в приоткрытую дверь, откуда тянется кабель до терминала. Впрочем, на лице посла мало что отображается по поводу «внутри больше, чем снаружи». Согласно моим данным, русские политики обучены держать покерфейс почти на уровне далеков.       Пригребя терминал, Ривер советует послу известить Доктора и уходит в ТАРДИС, а я — следом за ней. Флот, флот, что-то надо сделать с флотом. Мне не хакнуть их боевой компьютер. Что может сделать один архитектор против мощной стратегической машины? Сказать «бу»? А земным хакерам и подавно мовеллане не по зубам. Оружие тоже бесполезно. Тут нужно нестандартное инженерное решение. Уязвимые места, уязвимые места... Есть на Сол-3 удачная пословица: «против лома нет приёма, если нет второго лома». Где б сыскать этот второй лом?       — ТАРДИС сможет взломать мовелланский боевой компьютер? — спрашиваю я у Ривер.       — Сороковая модель? Сомневаюсь, — отвечает она, шуруя по холодильнику. — Это же не киберлюди.       — Но это древний компьютер, — я испытываю сильное желание почесать коготок об мозги.       — Всё равно старушка не потянет. Другие идеи есть?       — Ищу, — отвечаю.       Нестандартный подход, инженерное решение... Вот бы шарахнуть по ним хорошим ЭМИ, чтоб все энергетические щиты опрокинуть и позитронные мозги вынести... Стоп. Позитронный мозг уязвим к высокой радиации, и ведь мовеллане не так хорошо защищены, как мы. Ага, но где её взять, эту радиацию, чтоб каждого белобрысого сунуть процессором в поток жёстких частиц? Нужно очень мощное проникающее излучение, на которое совершенно не рассчитана защита их кораблей, и лучше нейтронное или протонное, чтоб частицы потяжелее были. Есть же разница, получить по голове теннисным мячиком или гирей?       — Гирей по мозгам... — не удерживаюсь и проговариваю вслух по старой армейской привычке. Получаю вопросительный взгляд от Ривер, колдующей у плиты.       Инженерное решение, инженерное решение...       Тренькает браслет. Как обычно, не мой.       — Мне до вас бежать некогда, — говорит Доктор. С места в карьер, видать, всё-таки поймал своего американца. — Ривер, просканируй там ближайший космос и сообщи мне.       — ТМД уже подсчитала, у нас двенадцать часов, сладкий, — отвечает она, выливая свою порцию взбитых яиц на сковородку и раскладывая по ней куски сыра.       — Чёрт, как всё не вовремя! — ну, Хищник, враги приходят тогда, когда удобно им, а не нам. — Мне надо сутки, чтобы развернуть время вспять. И это только если организаторы проблемы не решат мне помешать!       — Доктор, — я придерживаю манипулятором руку Ривер, собиравшейся было посолить мою порцию омлета, и гляжу на желток, расплывающийся в оболочке белка по миске. Ну конечно, всё так просто, как я сразу не догадалась?! — Есть решение. У Земли ведь жидкое ядро.       Сонг удивлённо на меня смотрит, отводя руку с солонкой от еды:       — В смысле?       А Доктор явно начинает улавливать мою идею:       — Продолжай...       — Планета сама может защититься. Надо только немного ей помочь.       Ривер смотрит на меня ещё более удивлённо. Вот так — гениальный убийца, отличный археолог, а в астрофизике — дуб дубом. Зато Хищник, кажется, понял:       — Ну конечно... ТМД, это гениально!!! Но... У них же есть антирадиационные щиты?       — ...рассчитанные на определённый уровень нагрузки для экономии энергии. У мовеллан в руках все данные о Земле, в том числе и по её радиационным поясам*. И по солнечной активности тоже, не зря тут находился их разведчик, — вот теперь и Ривер поняла мою идею, судя по загоревшемуся взгляду. — Мне известны их текущие технологии, и я могу просчитать их планы. Они уже вышли из последнего прыжка и перешли на торможение с субсветовой. И остановятся как раз в РПЗ, чтобы их ракеты не отклонились от курса при необходимости открытия огня. Точность выстрела зависит от дальности, а попасть по темпоральной установке они не захотят. Их защитное поле будет настроено на расчётный уровень радиации, плюс немного для запаса на случай внезапного солнечного шторма или атаки земных ракет.       — Ты уверена?       — Абсолютно. Если они попадут в поток жёстких нуклонов на несколько порядков мощнее расчётного, то позитронные связи в их процессорах вылетят раньше, чем они успеют подстроиться и повысить защиту. Ты согласен с полным уничтожением мовелланской армады и большим финансовым ущербом для землян из-за магнитной бури? Тогда я попробую разогнать РПЗ до нужной мощности.       — Гений, — вздыхает Хищник. — Сколько пользы могли бы приносить вселенной далеки, если бы не их политика...       — Мы лучше принесём вселенной очищение, — отвечаю. Нашёл время напоминать, что я иду вразрез с Общей Идеологией от слова «совсем». Нет, конечно, если получится хлопнуть армаду противника, то это плюс. Но спасать Сол-3... Спасать Сол-3 по договорённости с Хищником... И после этого я смею называть себя далеком?!       ...Но с другой стороны, в Общей Идеологии есть и такой пункт — пренебрегать мелочами ради основого. А я спасаю этот мирок в том числе ради изучения нашего главного врага, спасения Скаро и прикрытия операции с Первопредком. А для этого, кстати, не помешали бы мои ребята со Свалки. Вот и повод!       — Доктор, — говорю. — Задача решается не до конца. Я инженер, но не физик. Мне нужен хороший физик, способный совершать расчёты с моей скоростью. И ещё хороший военный программист, способный отвлечь мовеллан в первый момент их появления на орбите. Земные специалисты не годятся.       — Это намёк?! — в голосе прорезается что-то, похожее на рычание тормозов ТАРДИС. Наверное, просто втянутый сквозь зубы воздух.       — Это констатация факта, — отвечаю. — Мне нужны мои подчинённые. Их не так много, всего семеро. Но среди них есть все необходимые специалисты. И мы умеем работать, как никто другой во Вселенной.       — Восемь далеков на Земле?! Только через мой труп!       Тогда разбирайся сам. Подхватываю манипулятором подставленную мне под самый фоторецептор картонку с готовым омлетом и разворачиваюсь в сторону своей каюты:       — Ривер, разбуди меня через двенадцать часов, когда прилетят мовеллане. У Доктора, видимо, есть хороший резервный план, раз он отказывается от моего.       ...Валяюсь на койке, таращусь в «Science-24» за 5823 год, лопаю омлет. Скафандр прикрыла, чтобы нечаянно не запалить свою новую версию пилотского гамака. Внезапно внутренний шлюз вылетает от доброго пинка.       — Считаешь, ты можешь меня шантажировать?! — рычит Доктор, стоя на пороге, но разумно не приближаясь.       Проглатываю очередной мягкий кусочек и неторопливо отвечаю:       — Это не шантаж. Это расчёт. Мы справимся с задачей. Земляне — нет. От них нужны только материалы.       Хищник барабанит пальцами по косяку, мрачно скаля на меня зубы. Странно, когда это я перестала их бояться? Сейчас точно не боюсь. Подгребаю ещё кусок омлета и принимаюсь его потихоньку всасывать.       — Смотрю на тебя и думаю, — говорит он, морщась, — такая маленькая, а такая гадость!       Ну спасибо на добром слове.       — Как ты собираешься убедить своих солдат помочь Земле?! Вы же на редкость упёртые поликарбидные злыдни, шаг влево, шаг вправо от вашей идеи всеуничтожения считаются побегом, прыжок на месте — попытка улететь.       Беру с тарелки кусок и протягиваю ему:       — Хочешь омлетика? Даже без цезия.       Он только что не сплёвывает на пол.       — Теперь я понимаю, — говорит, — что такое «неформальное общение» у далеков. На людях ты даже свой пол указывать избегаешь, строишь фразы в обход, говоришь о себе во множественном числе сухими односложными предложениями. Когда рядом с тобой узкий круг ограниченных лиц, ты словно по научно-техническому журналу тексты зачитываешь. Но когда мы с тобой один на один, ты болтаешь почти как нормальное живое существо с омерзительным характером. И тебя просто убить хочется!..       — Ты обещал мне экскурсию на «Крусибл».       — ...и я ничего. Тебе. Не обещал.       — Ещё раз, я хочу экскурсию на «Крусибл». А теперь напряги свой умный мозг.       Он молчит, вникая в мои слова.       — А-а, — тянет. — Я понял, тебе нужно прикрытие.       — Да, — конечно, мне нужно прикрытие. А Первопредку оно ещё нужнее. — Ты сам говорил, что каземат находится где-то под мостиком. Мне туда одной не прорваться, кто-то должен устроить шумиху в стороне. И это не ты.       — Во-о-от, в этом все вы, далеки! — обвинительно тычет он в меня пальцем. — Бросить последних подчинённых на верную смерть.       — Ты сам рассказал о Новой Парадигме. С их точки зрения, мы — Мерзость и подлежим уничтожению. Смысла существовать нет. Но перед смертью я хочу знать, кто направил меня на ТАРДИС. Кто был заинтересован втянуть далеков в темпоральную войну с последующим их проигрышем. И не говори, что тебе не выгодна наша гибель.       — Я об этом не думал...       — Лжёшь, думал.       — Да, лгу! — вдруг взрывается он. — Но чёрт побери, с меня хватит геноцидов!!! Я больше не хочу прикладывать руку к тотальному уничтожению даже такой расы, как далеки!       — Ты сам себе противоречишь, причём в несколько уровней, — замечаю. — Во-первых, бросив нас на Свалке, ты уже приговариваешь нас к смерти, причём медленной и мучительной. Во-вторых, далеков тебе не уничтожить, доказательство тому — Новая Парадигма. В-третьих, прекрати истерику и помоги мне спасти твою любимую планету. Ривер отвезёт меня на Свалку Истории, она умеет управлять ТАРДИС. А ты убеди землян, что они должны предоставить нам все необходимые материалы. Пусть вытаскивают из хранилищ всё ядерное топливо, которое у них есть. Попробуем пустить в дело даже отходы. Да, и пусть предупредят население, что в течение пяти-семи дней им лучше не выходить из домов... и запастись на этот период какими-то альтернативными источниками энергии. И ещё, пусть эвакуируют МКС и отведут все спутники на максимально возможную низкую орбиту. Электронику это не спасёт, но хотя бы корпуса уцелеют.       Это правда. Планируемый ядерный шторм в радиационном поясе пробьёт магнитный щит Земли на раз, это будет похлеще любой вспышки на Солнце. Земляне потеряют всю электронику и связь — от действительно сильных магнитных бурь вышибает даже телеграф и электростанции, а про компьютеры и говорить нечего, тем более орбитальные. На экваторе будут любоваться полярным сиянием. Лампочки в домах и на улицах будут гореть без электричества. Метеочувствительные распрощаются с башкой. Птицы потеряют ориентировку в пространстве, а ведь сейчас как раз время миграций. Возможно, пострадает даже растительность. В общем, для планеты фокус с поясами Ван Аллена даром не пройдёт, но тут я не беспокоюсь — ведь кто-то собирается отмотать время назад. А катастрофа на орбите — лишний повод постараться...       — Раскомандовалась, — ворчит Хищник.       — Враг мой, — говорю как можно нежнее. Быть может, без фильтров он наконец уловит интонацию, — согласись, предложенный мной вариант действий — самый рациональный. А ты тратишь время на пустые разговоры. Если я не смогу убедить своих подчинённых, вернёмся без них, но я хотя бы рассчитаю необходимое количество ядерного топлива на нормальном компьютере.       — Все переговоры будут в моём присутствии!       — Ошибка, не получится, — отвечаю. — Во-первых, они сразу попытаются тебя убить. Во-вторых, при тебе они говорить не станут. В-третьих, ты тоже отстранял меня от следствия. Так что потерпишь, я теперь имею право на самостоятельные действия. Ты мне его сам дал, своим поведением.       Вытерла ложноножки об Доктора и горжусь. Не нравится, пусть сам всё делает.       — Я ещё не знаю, чем ты занималась одна в Лондоне, — недобро щурится он.       — Посетила места боевой славы и оставила предупреждение в классе Клары Освальд, — говорю. Глупая записка, конечно: «Мы убьём тебя, если появится возможность. Далеки». — зато отмазка. Всё равно наверняка кто-нибудь видел странное металлическое существо рядом со школой, и Доктор донюхается, что я там была. Так хоть есть логическое объяснение, что я там забыла. И даже если он вспомнит о Джудит Уинтерс и узнает о её смерти, то просто решит, что я заметала след далеков в Шордитчском инциденте. Кстати, любопытный вопрос — что будет с Первопредком, когда Хищник отмотает время назад? Хотя и ТАРДИС, и моя волшебная коробочка темпорального поля должны подлечить парадокс, вероятность этого стремится к ста процентам. Скорее всего, когда время дойдёт до 16 сентября 2015 года, контейнер просто сам собой исчезнет с чердака школы. Главное, чтобы он не исчез у меня.       — Доктор, — говорю, а то уж больно мрачно он молчит. — Я много раз за последние сутки ругалась на тебя за то, что ты отстранял меня от дела. Но всё же доверилась тебе и твоему чутью. Зная, что ты — мой враг и что я — твой враг, я тебе доверилась. Оказывается, верить врагу не очень сложно.       — Сложно. Особенно после предыдущего раза, — отвечает он. — Я тебе поверил, а ты этим воспользовалась для передачи ворованных данных.       — Тогда, президент земного шара, ищи альтернативный выход, а меня оставь доедать завтрак и отсыпаться, — отвечаю и поворачиваюсь к нему затылком. Считаю, что между нами всё сказано. Доктору был нужен мой интеллект — я его проявила. Теперь пусть сам принимает окончательное решение. И меня не отпускает уверенность, что он в итоге согласится. Это слишком выгодно: если далеки возьмут на себя мовеллан и займут людей работой, он сможет спокойно разобраться с технологией темпоральной сети землян и сделать своё дело по возврату истории и запечатыванию американского рифта. Плюс, если те дебилы, которые решили подстроить мир под себя, всё-таки захотят ему помешать, наша дружная восьмёрка позаботится об их нейтрализации. Уговорил, Хищник, спасём мы твою Землю ради Скаро.       — Хорошо, — тяжело говорит Доктор после некоторого раздумья. — Я в последний раз тебе поверю, но если ты обманешь — пощады не жди.       Уж от кого далеки никогда пощады не ждали, так это от Хищника. Я ему правду сказала, что с «Крусибла» мало шансов выбраться, и я не особо рассчитываю остаться в живых. Мне важно, чтобы ребята смогли захватить корабль с темпоральным двигателем и убраться оттуда подальше. Присоединиться к ним я не имею права: если они столкнулись с Доктором в прошлом и меня он при знакомстве не узнал, значит, меня там и не было. Ну и ладно, мне давно пора было умереть. Хотя, когда дело запахнет лучом в фоторецептор, я так просто не сдамся, уже проверено. Принять смерть от Мерзости, особенно без хорошего боя — это фу. Полное фу-у-у.       Быстро запихиваю в себя остатки омлета:       — Готова действовать. Иди, расскажи план операции Ривер.       — Нет, — отвечает. — Она останется тут.       — Почему?       — Напряги память, авось вспомнишь, — и уходит, забыв закрыть шлюзовую. Ну никакой аккуратности и никакого порядка. Могу себе представить, на что похожа недоступная мне часть ТАРДИС — сплошной бардак, пыль и, как говорят на Земле, носки в кастрюлях. Да ещё спроецированные на многомерное пространство.       Скидываю тарелку в утилизатор и лезу в скафандр. Интересно всё же, почему не Ривер Сонг?       Упс, точно. Как я могла забыть? Это всё малая практика темпоральных путешествий и наплевательское отношение к парадоксам, от которого мне следовало бы избавиться. Ривер же говорила в прошлый раз, что ни разу не была на Свалке Истории. Значит, мы не можем её туда отправлять. Логично, логично... И опять я с Доктором.       Пока забираюсь в ставший неудобным гамак и подключаюсь к системам, раздаётся звук старта. ТАРДИС встряхивает так, что у меня из ложноручки вылетает зонд, который я не успела до конца вставить. Поехали! Интересно, это как-нибудь повлияет на мироздание, или из-за выключенной темпоральной сети пройдёт более-менее безболезненно? Хотя вернёмся — узнаем.       Перебираюсь в консольную. Полёт ТАРДИС более-менее выравнивается, и мне без труда удаётся подняться по лестнице. Доктор мрачен, как Тёмная туманность. Я собираю мысли в кучку: надо так построить речь, чтобы ребята послушались беспрекословно. Всё-таки моё звание чуть выше гравиплатформы, и я заработала их уважение не рангом, а своими действиями за прошедшие четыре года. Однако одного уважения недостаточно для твёрдого подчинения в критических ситуациях. Мой первый помощник сам не сильно ниже званием, даром что серв, и может взбрыкнуть. Он постоянно приглядывается ко мне и не доверяет, я это знаю. Старый ветеран, дослужившийся до старшего корабельного инженера-механика, прошёл не одну войну — я по сравнению с ним выскочка, только что с конвейера, и он разумно опасается моей неопытности. И остальной экипаж знает его лучше, чем меня, они с одного флота набраны, много лет отслужили вместе. Моё преимущество — интеллект, он мощнее, чем у сервов, поэтому я и удержалась на посту начальника, хотя порой приходилось здорово лавировать и даже один раз входить в прямую конфронтацию. По счастью, я тогда оказалась права, и с тех пор мой номер Второй не взбрыкивает. Так и сейчас — пока всё идёт согласно Общей Идеологии, ребята против меня не поднимутся. И моя задача — убедить солдат, что планируемые действия более чем ей соответствуют, заставив их добровольно защитить Сол-3. Во интрига, а?       Нас снова встряхивает под звук посадки.       — Сколько местного времени прошло с тех пор, как ты меня похитил? — уточняю я у Хищника, направляясь к выходу.       — Не знаю. Постарался, чтобы минимально. Но ТАРДИС бывает неточной.       Вот только не хватало выехать в тающие развалины Цитадели. Мама-радиация, папа-трансгенез, вдох-выдох, двинула!