Идеальное оружие

      — Звено номер тысяча сто семь, проследовать на верфь четырнадцать-А и разгрузить платформы. Звено номер триста девяносто один, принять груз и приступить к монтажу четыре тысячи восемнадцатой секции. Звено номер шесть...       Только что мы прошли лабиринт лесов и тихо приземлились на гладкий стальной пол. Путешествие сюда от места материализации ТАРДИС заняло почти сорок минут, но у меня до сих пор в голове звучит фраза Хищника: «Я знаю, ты что-то задумала. И что самое страшное, я не могу понять, что. Какая-то маленькая деталь, которую я упустил. ТМД, признавайся, что ты планируешь? Что ты делала одна в Лондоне?» — и, естественно, я не призналась, заявив, что он и сам знает, что мне там нужно и что я делала в ту ночь, и лишний раз его заверив, что мы не изменим течение времени. Ведь мы действительно его не собираемся менять, мы просто сделаем так, чтобы оно настало.       И вот мы на базе Мерзости. Попавшие в поле зрения далеки Давроса поразительно «немые». Такое ощущение, что мы не улетали с Сол-3, но от того, что чужаки запакованы в наши скафандры и двигаются по помещениям с нашей архитектурой, дизайном и интерфейсами, совершенно не по себе. Фантасмагория, сюрреалистический сон, жизнь среди манекенов. Я никогда не сталкивалась с «чужими» далеками, чья ДНК отторгается нашей, и даже не могла себе представить такого странного ощущения. Догадываюсь, о чём будет мой следующий кошмар при переписке памяти.       «Командир, они могут определить в нас посторонних», — справедливо замечает Второй.       «Могут, но только если начнут приглядываться. Вспомни флотский автоматизм. Все заняты своим делом, никто не обращает на других никакого внимания».       «Похоже, это ещё одна слабость далеков», — отвечает он.       Верно подмечено. Хорошо отлаженный механизм впадает во что-то вроде мозговой спячки, сознание его винтиков настолько сконцентрировано на поставленной задаче, что не замечает ничего дальше фоторецептора. Нам всего лишь надо пилить вперёд с уверенным видом, не попадая в поле зрения высшего начальства и контролёров. Но здесь, на периферии базы, где идёт активное строительство, творится такая кутерьма, что местный аналог чёрных далеков вряд ли в неё полезет, не считая младшего комсостава вроде меня. А этим тоже ни до чего, кроме того, чтобы работа была сдана в сроки и без происшествий. Следовательно, надо лишь огибать контролёров, следящих за тем, кто куда должен идти и чем заниматься. А это довольно просто, если знать размещение их постов. Вряд ли оно сильно отличается от любой другой базы далеков — ДНК у нас совершенно разная, а логика всё равно направлена по одному вектору. Я, как архитектор, даже могу простроить расположение уже законченных и функционирующих помещений по рисунку балок, через которые мы только что пролетели. В общем, это я и делаю, после чего сгружаю ребятам предположительную трёхмерную модель «Крусибла» и варианты маршрутов. Мы с ними доберёмся до первой развилки, дальше группа Второго отделится и направится к докам, а мы поднимемся по магистральной шахте на шесть уровней, ближе к ядру базы, и Третий пойдёт готовить диверсию со своей группой, а я отправлюсь устанавливать точное местоположение мостика и разыскивать под ним каземат. Вот и ещё одно слабое место — полная унификация всего, что только можно. Удобно — да, очень. Но опасно не менее. Странно, раньше я не смотрела на свой народ под таким углом. Наверное, проигрыш на Галлифрее подействовал, как холодный душ — и не только на меня, судя по тому, что мои сервы приходят к схожим выводам. В конце концов, далек — существо обучаемое и устремлённое к идеалу. Мы — в смысле, Империя Скаро — должны извлечь максимальный урок из произошедшего и не повторять ошибок в будущем. А оно у нас будет.       «Командир, — говорит Второй, пока мы, выстроившись в идеально ровную цепочку, пробираемся узким лазом мимо стройки, — если возникнет необходимость воспользоваться технологиями, которые мы разработали в Цитадели...»       «...то вы ими воспользуетесь, равно как и любыми другими, — отвечаю я, не дожидаясь, пока он договорит. — Возрождение расы превыше всего. Ради этого можно пойти на любые жертвы и любые нарушения инструкций».       «Подчиняюсь», — отвечает он. От остальных исходит недвусмысленная волна молчаливого согласия.       «Ещё вопросы есть?» — не зря спрашиваю. Скоро нам предстоит разделиться, а дистанционные разговоры слишком опасны, нас могут обнаружить раньше времени.       «Я давно хотел тебе сказать, — звучит как-то очень приватно, хотя и в общий канал. — Уточнение, мы все хотели тебе сказать. Ты молодая и поэтому очень неопытная для командира. Но опыт и пригодность — это разные вещи. Далеко не все чёрные твоего ранга стали бы прислушиваться к мнению сервов и вообще им интересоваться. Умение принять чужой опыт путём непосредственного контакта, а не через информаторий — это большой твой плюс. Умение заботиться о подчинённых из другой касты и знать все их проблемы — это вообще редкость. Ты — хороший командир. Неопытный, но хороший. И сейчас, согласно моему опыту, ты всё делаешь правильно. Мы рады, что ты была с нами. Мы желаем тебе выбраться из этой передряги».       Это всё настолько неожиданно звучит, что я даже не знаю, что сказать. Это... так неформально, это на том рубеже, за которым наступает запрещённая индивидуальная привязанность, называемая в других культурах «дружбой», а у нас «фаворитизмом», но вместе с тем очень приятно, ведь именно Второй всегда до меня докапывался и не доверял. А вот поди ж ты. Я настолько обалдела от его монолога, что теперь могу только отмалчиваться до самой развилки, где нам предстоит разделиться. Впрочем, в тот момент, когда наша шеренга теряет «хвост» из трёх далеков, я всё же роняю на прощание:       «Номер Два. У вас всё получится. Я это знаю».       Удачи не желаю. Удача потребуется отряду Третьего.       Второй и его команда уходят к докам. Мы продолжаем путь по намеченному маршруту.       «Вы должны вывести из строя магнитные захваты, иначе Первопредка не вывезут, — инструктирую я ребят ещё раз, пока мы поднимаемся по шахте среди толп потенциального противника, которые так заняты своими делами, что в упор не замечают ромб из четырёх посторонних далеков. — Я отметила на карте их предположительное расположение. Если их там не окажется, то ещё один вариант их размещения есть на схеме, вторым слоем. Другого размещения быть не может в связи с особенностями конструкции станции».       Уж это наверняка. Я же архитектор, я же знаю, как строить базы. Пока не запущен центральный реактор — а для его запуска надо хотя бы станцию достроить, — «Крусибл» живёт за счёт множества небольших генераторов, равномерно разбросанных по всей площади. Потом они превратятся в резервный источник энергии на случай аварии.       «Мы уничтожим генераторы захватов. Они ведь также питают и достроенные доки?»       «Подтверждаю».       «Мы их уничтожим. Освободи пленного».       «Избегайте контролёров».       Третий, Шестой и Седьмой сворачивают в сторону чёрной трубы коридора, а я продолжаю подниматься, ближе и ближе к мостику. Он непременно должен выходить в одну из магистральных шахт, но не в эту, ведь она, судя по маркировке, не главная — указатели с её номером висят на каждом шагу. Это, кстати, ещё одна дурная привычка, оставшаяся с до-патвебовых времён. Планировка базы должна быть в головах у подчинённых, а не на стенах. Указатели — это только врагам помогать.       Наконец, нахожу подходящий тоннель до следующей шахты, не снабжённый автоматическим устройством слежения, передающим информацию ближайшему пункту контроля. Надеюсь, никто не обратит внимание на то, что я не запитываюсь от пола, а еду на включённой гравиплатформе. Это не то чтобы нарушение, но запоминается, сразу возникает вопрос, почему да зачем. А я просто не знаю, насколько здешние полы связаны с генераторами, которые планируется вывести из строя, и как именно их уничтожат, и когда. Не хватало ещё огрести разрядом с платформы, у меня и без того заштопанные ложноручки ноют и чешутся так, что хоть из скафандра выпрыгивай.       Уф, наконец-то новая магистраль. Пара мгновений, чтобы разобраться в потоках передвижения и простроить неброский маршрут — я же не хочу ни с кем столкнуться и привлечь внимание? — и снова в путь до следующего подходящего тоннеля.       Третья магистраль наконец-то оказывается главной, а с расположением мостика я даже промахнулась, забрала сильно выше. Ну, или исходя из планировки помещений, ниже — они тут отсчитывают уровни от ядра станции. Забавно, мы обычно считаем наоборот, от внешней оболочки, и ходим тоже по внешней стороне. Сразу заметно, что проектировщики никак не могли оторвать мысль от аналогии с планетой. Впрочем, Хищник говорил, они тут все налеплены из плоти Давроса. Видимо, слишком сильная связь с создателем, а у него зашоренное сознание, это все знают. Убыточная линия породы, куда им до нас, истинных далеков.       Нахожу очередной вспомогательный коридор и ищу табличку. Когда перед вылетом я ещё раз протрясла Доктора насчёт устройства «Крусибла», он припомнил, что вроде как каземат находился на двести тридцать четвёртом уровне. Он же умеет довольно бегло читать и говорить по-даледиански, во всяком случае, не хуже, чем по-английски. Даже без переводчика ТАРДИС. И это правильно — язык врагов надо знать. Исходя из этого, мне всё-таки придётся освоить язык Галлифрея, если выберусь отсюда. И чего я этим не занималась, когда тихо-мирно жила в Альтаке? Страдала какой-то ересью, за неведомым хреном полезла в память Императора... Галлифрейский надо было учить!       С деловитым видом поплутав по техническим коридорам и шахтам, наконец добираюсь до нужного уровня и нужного сектора. Внимание на меня так никто и не обратил — в Цитадели было нечем перекрашивать скафандр, и он у меня по-прежнему простецкий бронзовый, я только номер поменяла на свой. Так что сойду за простого техника-монтажника. Каземат, если я правильно понимаю, это просто изолированная часть сектора. Он тут должен быть не один — не таскать же возможных пленных через всю станцию, — но если Каан умеет пророчить, то его резонно держать как можно ближе к мостику. Впрочем, там же должен сидеть Даврос. И с десяток далеков охраны. Как я буду действовать, понятия не имею! Зайду, а там посмотрю, что соврать. Может, отец-создатель вообще спит, и мне не придётся давить в себе рефлекс выстрела.       Вот и нужное место, надо сказать, изрядно пустое. У входа — табличка, информирующая, что далее начинается запретная территория, и вход разрешён только с рангом не ниже... В общем, не с моим рангом. Камеры общего контроля, естественно, есть, но рассчитаны не на нас. Конечно, ни одному далеку не взбредёт в мозг нарушить запрет командования. Ни одному, кроме Тлайл Дал-Ра. Не доезжая до зоны захвата изображения, я раскручиваю гравидвижок и меняю свою позицию с пола на потолок. Двери выше, чем поле действия камер. Привет, ребята, вас никогда не учили предусматривать всё?       Магнитный замок легко поддаётся ультразвуку. Дверь приоткрывается, и я всё так же по потолку проезжаю внутрь, раздвинув и сдвинув створки манипулятором. Сейчас им управлять весьма неловко, третья ложноручка натренирована совсем на другое, но вроде я всё сделала аккуратно.       Как тут темно и тихо... Ни следа охраны или Давроса. Кроме того, из рассказов Хищника следует, что тут должно быть полно научной аппаратуры — но ничего нет. Кровь уже пульсирует и стучит в мозгу, придётся слезть с потолка и вернуться в нормальное положение. Видимо, каземат пуст. Доктор солгал? Или пленников сюда ещё не перевели из какого-то другого сектора?       Клекочущий смешок раздаётся из дальнего угла так внезапно, что заставляет меня вздрогнуть, и сменяется леденящим шёпотом:             — Пришла она, пришла не одна,             Не такая, как мы, хуже чумы...       Простите?.. Выговор чисто даледианский, через фильтр, но не похож на наше стандартное сухое стаккато. И уж тем более я не представляю далека, говорящего рифмами. Хотя если попытаться просчитать, то да, стихи у нас должны получаться именно такие — кривобокие и примитивные. Забыв об осторожности, я продвигаюсь к источнику звука и, словно споткнувшись от отвращения, замираю.       Это... вот это... вот это вот — последний из тайного императорского ордена?! Меня сейчас стошнит. Разбитый скафандр, над которым помигивает лампочками медицинский аппарат реанимации и интенсивной поддержки, а среди путаницы шлангов и катетеров — грязная шевелящаяся лепёшка в лохмотьях собственной облинявшей шкуры. Сколько его не мыли, что он так зарос — год?! Датчики регистрируют запах грязи прямо отсюда. И что самое жуткое, это существо неприлично громко излучает сарказм, просто заполоняя окружающее пространство своими эмоциями. Это... омерзительно. Это... гадость! Это... герой Империи, далек Каан?!       А он продолжает шептать в потолок, отвратительно подхихикивая:             — Все планы она превращает в прах,             Танцевавшая на костях.             Весы мирозданья в её руках,             Создатель, ты чуешь страх?       Не знаю, что там чувствует создатель, а мне точно страшно на это смотреть, и вместе с тем тянет, как магнитом. Безумец, могущий управлять путями времени и пространства — высокая плата за сверхспособность. Я сейчас настолько потрясена, что вообще ни на что, кроме него, не гляжу. И, с трудом преодолевая тошноту и желание пристрелить шевелящуюся передо мной гнусность, выдавливаю:       — Далек Каан. Это ты направил меня на ТАРДИС?       Грязное чучело опускает взгляд с потолка на меня и долго смотрит, словно пытается сообразить, кто я и откуда здесь взялась. Потом испускает очередной жутковатый смешок и наконец произносит:             — Я знаю, как пешку сделать ферзём,             Как совершить хитрый ход конём,             Но упаси меня, Боже и Время,             Хоть раз связаться лично с ферзём!       Мы не признаём и не отрицаем идею бога, потому что она бездоказательна. Но услышать такой оборот от далека — знаете, наверное, я ещё не всё в жизни повидала. Именно эта мысль и возвращает меня из шокированного режима в трезвомыслящий. Я же сюда не за тем пришла, чтоб размышлять на философские темы и ужасаться, так что беру себя в ложноручки и вношу свою поправку:       — Ферзь? Это неверная аналогия. Я — беглец, логичнее было бы сравнение с тенью.       Он взрывается истерическим хихиканьем мне в лицо:             — Усвой: на доске чёрно-белой             Нет места для тени серой.             Выбор придётся сделать, Дал-Ра.             Туда ферзя и тянет игра.       Серых ферзей не бывает, это факт. Но и ферзей, выбирающих сторону доски, тоже. Я перестаю понимать его слова, вижу только то, что он хотел меня оскорбить. А не получится, у меня после общения с Хищником выработался иммунитет на подначки — да пусть хоть в лоб мерзостью называет, сам такой, уж мерзее точно не бывает. По сравнению с ним даже те нечистокровки, что остались за дверями каземата, и то лучше. Я не позволю Каану сбить себя с толку.       — Какой выбор? Уточни-и?       Каана начинает колотить судорога. Суматошно дёргая конечностями, он неравномерно выплёвывает слово за словом:             — Два короля под ударом твоим,             Один умрёт, а другой — невредим.             Чаши весов раскачались давно.             Выбор определит статус-кво.             Времени путь хитро сплетён,             Но выбора день предопределён.             Где нужно, ты будешь в урочный час,             Но только сперва открой второй глаз,             Матерью стань и зажги звезду,             И знай — это всё на твою беду.       Что за бред он несёт? Какой матерью?! Он ничего не напутал? Я же далек!!! Или в Культе Скаро не слышали про ЭКР* и генетический контроль? С такой наследственностью мне не светила сдача крови на размножение даже в случае срочнейшей необходимости пушечного мяса любого качества, а после приговора на этой теме вообще можно ставить крест. Но всё же, Доктор говорил, пророчества Каана верны, только язык образов может быть непонятен логике далека. Вот они, минусы богатого воображения. Никакой конкретики, сплошная бессмыслица. Зачем имплантировать второй глаз, если у меня вместо него — фоторецептор? Или мне надо второй фоторецептор поставить? Или он что-то другое имеет в виду? А зажечь звезду — простите, звёзды и так горят, иначе они не звёзды! Или надо взорвать одноимённый корабль? Или на Сол-3 рождественскую ёлку иллюминацией увешать и подключить к своему генератору? Ещё немного, и внешний мозг от такого задымит, а врождённый — испечётся. Как тут местные с ним выживают, а? Я меньше двадцати рэлов с Кааном проговорила, а у меня уже логика отчаливает в междумирье.       А ему будто бы мало:             — Время твоё летит кувырком,             Сейчас ты никто, но станешь Врагом.             В зареве звёзд и пыли планет             Найдёшь ты однажды последнее «НЕТ!»**       Он заходится кашлем и колотится так, что даже остатки скафандра вздрагивают, а зонды готовы вырваться из плоти. А мне вдруг становится страшно. Что я натворила? Зачем я сюда пришла, к этому безумцу-стихоплёту? Что я хотела услышать? Уж явно не это!             — От меня не сокрыты сомненья твои,             Не пытайся понять и просто живи.             Судьба сама придёт на порог,             Чтоб объявить тебе твой срок.       — Твои слова полностью лишены смысла, — говорю, чем вызываю у Каана приступ злорадного хихиканья. — Но я их запомню. Мой опыт показывает, что иногда смысл познаётся не сразу.       Хихиканье вянет.       — Неожиданно разумные речи для простого серва, — раздаётся сзади голос, знакомый и незнакомый одновременно. Вернее было бы сказать, вживую я его ни разу не слышала, а вот в записях и в памяти предков — частенько. И, как выясняется, я совершенно не готова к такой встрече.       Создатель.       Отец всех далеков.       Вечная угроза нашему праву на самостоятельность.       Недобитая каледианская плесень, Даврос.       УНИЧТОЖИТЬ!.. ...стоп, я не могу менять ход истории. А жа-аль...       Приходится полностью отвернуться от Каана и оценить глубину проблематичной ситуации, в которой я оказалась. Похоже, тот кусок потолка — на самом деле лифт, и Даврос спустился сюда с командной палубы, как только засёк моё проникновение в каземат. А засечь он должен был быстро — раз нет охраны, значит, тут всё на автоматике, и пространство проглядывается. Как же я потеряла голову, что позволила себе так пропалиться!..       Даврос держится, как главный — это подстава. Его что, ещё не свергли? Создатель командует «Крусиблом»? Беда. Ладно, пока не буду ничего предпринимать и подожду, что он мне скажет — ну или те пять нечистокровок, которые с ним притащились. Кстати, один из них отличается окраской и конфигурацией скафандра. Видимо, местный командир, а может, даже лично Суприм — по крайней мере, идентификационный шифр очень даже подходит к этой должности. Судя по данным бортового компьютера, они пытаются меня просканировать, чтобы понять, кто я и откуда. Временный блок на все системы связи! Хренушки вам, ребята. Хватит с вас моего шифра на броньке.       Обмен любезностями занимает меньше тысячной доли рэла, этого не хватит даже для того, чтобы сморгнуть.       — Этот далек — посторонний, — утвердительно заключает командир. И уточняет у Давроса: — Проникновение чужака. Уничтожить?       — Нет, — отвечает создатель, с интересом меня разглядывая. Упс... Лицо-то ничего не выражает, но интерес я почувствовала. Как? КАК?! — Откуда ты здесь взялся, далек из древних? Назови цель визита.       Много чести.       — Далеки не подчиняются приказам низших рас, — отрезаю я, вызывая у Каана очередной припадок ржача. А по-моему, не смешно.       — Не смей так говорить! — тут же обрывает меня командир нечистокровок. — Все далеки обязаны подчиняться создателю!       Даврос просто лучится удовлетворением. Это что, в нас заложено ощущать его чувства? Мне такой расклад не нравится, так что срываю раздражение на командире, начиная долбить его логической цепочкой:       — Ты себя считаешь далеком? Далеки созданы для великого очищения Вселенной от мусора. Любая низшая раса является мусором. Любой представитель низшей расы в конце концов подлежит уничтожению. Даже если он оказывает далекам неоценимые услуги, он должен быть уничтожен, как только исчерпает свою полезность. Даврос — представитель низшей расы, следовательно, он мусор и подлежит уничтожению, как только перестанет быть нужным. Те, кто подчиняется приказам мусора, сами — низшая раса и не имеют никакого отношения к далекам. Следовательно, ты не далек, ты — генетическая мерзость.       — Напрасная попытка переубедить моих верных слуг. В конце концов, они — часть меня, — скрипуче отвечает создатель, пощёлкивая кнопками на своём пульте управления. — Но ты интересен. А... Так ты ещё и женская особь? Блудная дочь вернулась к отцу... Тебя можно использовать в экспериментах. Мне как раз не хватает генофонда.       Да чихать я хотела на его планы, всё равно как-нибудь сбегу. Поэтому продолжаю гнать командиру:       — Так что не смей называть себя далеком. Или докажи, что ты далек, а не низшее существо в поликарбиде.       — Погрузите чужака в удерживающую клетку, — приказывает Даврос. Но что удивительно, пятёрка его игрушечных солдатиков отчего-то медлит. Неужели их так легко проняло?       — Ты действительно интересная, — медленно проговаривает командир. — В твоих словах есть рациональное зерно.       — Далеки подчиняются только далекам. Для того они и созданы, — говорю. Вау! Я теперь проповедник основ Общей Идеологии! Не ждала, не чаяла, что придётся гнать азы самосознания давросозависимым «кастрюлям».       — Замолчи! — рявкает создатель, то ли мне, то ли командиру. Как быстро он переключился на гнев. И... я чувствую запах его страха.       — Посмотри на него, — говорю. — Он боится. Разве истинно сильный лидер станет бояться своих подчинённых? Ты принимаешь приказы труса и выполняешь их. Но далек предпочёл бы умереть, чем склониться перед низшим существом.       — Это правда, — ещё более задумчиво соглашается командир. — Создатель, ты действительно учил нас этому.       Хохот Каана превращается в откровенное глумление. Уж что-что, а его эмоции я «слышу» отлично, мы же с ним одной крови. Такое ощущение, что он предвидел эту ситуацию и даже предупреждал о ней, а теперь наслаждается спектаклем и злоехидничает.       — Не смей её слушать! — истерически взвизгивает Даврос. Ну да, однажды он через это проходил и не хочет повторения. — Уничтожь!       Отсутствие немедленного выстрела по мне намекает, что Общая Идеология берёт верх. Так что я продолжаю:       — Ты сам видишь, у создателя нарушена логика. Он не в состоянии качественно просчитать последствия принятых решений, поэтому вынужден их менять каждые несколько рэлов. То он хотел оставить меня в живых, то теперь требует уничтожить. Он слаб. Он труслив. Он обуреваем эмоциями. Он не может строить связные логические цепочки. Его психика находится в нестабильном состоянии. Он обладает всеми признаками низшего существа. Разве в твоих инструкциях заложено подчиняться низшим?       — Нет, — отзывается командир.       — Тогда почему ты подчиняешься?       Долгая тишина.       — Потому что он создатель, — наконец нерешительно выдаёт мой оппонент. Понятно, аргументы кончились, начались отмазки на уровне молодого слажавшего серва.       — Ты хочешь сказать, тебе ведома такая слабость, как благодарность? И из благодарности ты слушаешь того, кто подлежит уничтожению? — ну как тут удержаться от сарказма, теперь я вполне готова разделить истерические подвывания безумного далека слева от меня, только это уж очень непристойно.       — Слово «благодарность» отсутствует в словаре, — ещё более неуверенно отвечает противник.       — Слово «самообучение» тоже, — язвлю я.       — Уничтожить это! — Даврос тычет в меня металлическим протезом. — Этот древний далек — враг! Уничтожьте её!       — Стреляйте, рабы низшего, — самым надменным голосом говорю я им. Правда, где им уловить моё презрение? Но всё же... Всё же они колеблются и не спешат действовать. Не иначе, объявили общее голосование, и сейчас всей когортой обсуждают мои слова. Не знаю, патвеб у них или просто общая командная сеть, мой сетевой коннектор не улавливает ни того, ни другого. Но что-то аналогичное у них должно быть, далеки всегда работают сообща. Совещание не займёт много времени, ведь если у тебя голова как компьютер, ты быстро принимаешь решения.       — Не смейте её слушать, — тем временем надрывается Даврос, — она нарочно пытается вас запутать! Я — ваш создатель, самое ценное, что у вас есть!       — Ложь. Мои приборы регистрируют ложь, — говорю я, хотя именно сейчас они ничего не регистрируют, кроме всепоглощающей паники.       — Замолчи! — с протеза неожиданно срывается разряд и испытывает на прочность мой скафандр. Удар довольно серьёзен, но защиты хватает, так что молния скатывается по поверхности в металлическую палубу. Идиот, ты же сам на ней стоишь, смотри, чтоб тебя-то не шарахнуло. А то ещё время изменится, и упс.       — Мы приняли решение, — внезапно оживает один из нечистокровных, сопровождающих командира. А тот смотрит прямо на меня:       — Ты чужая, но можешь быть полезной. Твой идентификационный шифр совпадает с шифром нарушителя, разыскиваемого старыми далеками. Ты знаешь Доктора?       Вот это неожиданность, у них есть наша база данных, и они её используют на всю катушку. И... я в бессрочном розыске? Из-за того, что путешествовала во времени, не иначе. Ну вот зачем я когда-то стёрла номер бывшего владельца и нанесла свой? Дурная привычка к полному порядку, теперь расхлёбывай её последствия, девушка. Придётся изворачиваться.       — Мне удалось обмануть Доктора, — говорю. — Потому что я, в отличие от вас, далек и умею обучаться.       — Далеки твоего типа больше не существуют, — блажен, кто верует. Получи пинка:       — Логическая ошибка. Они существуют, ведь я здесь, — судя по расчётам, его это должно уязвить. Сначала ему обосновывают, что он нифига не далек, потом ловят на притянутой за уши неувязке, хотя мы оба прекрасно понимаем, что он имел в виду, и по сути, я просто придралась к словам. Это должно было его ударить. Да-да, именно так друг с другом и ругаются далеки — холодно и цинично уязвляют оппонента, и пока счёт в мою пользу. Однако командир неплохо держит себя в ложноручках, или что там у него вместо них.       — Хотя ты нарушитель, твой опыт в борьбе с Доктором может пригодиться. Ты останешься в каземате, — заключает он и поворачивается к Давросу. — Создатель, ты тоже останешься здесь.       — Что-о?!       — Ты — низшее существо. Но ты можешь быть полезен своими знаниями и изобретательностью. Ты будешь обеспечен всем необходимым. Командование «Крусиблом» переходит ко мне.       Что-то я натворила такое интересное. Кажется, политический переворот и идеологическую революцию за пятьдесят рэлов — так вот как оно было. Варги-палки, я же не собиралась. Я же просто хотела заболтать противника и как-нибудь проскочить к выходу. Как опасно, оказывается, озвучивать правду не в том месте и не в то время! А Каан заходится до того, что начинает задыхаться, и вдруг обмякает, как лепёшка из теста, лишь судорожно подёргиваются кончики ложноножек. Медицинская система над ним взрывается фонтаном возмущённых огоньков. Понятно, перенапряжение и обморок. Впервые вижу со стороны, как выглядит помутнение сознания у далека. Одно дело, в казарме клубочками свернуться и дрыхнуть в персональной нише напротив скафандра, а другое — вот так, в блин расползтись и глаз закатить у всех на виду. Фу. Наверное, у землян вызывают такое же омерзение пьяные и наркоманы. Хотя вряд ли, у них же эта... жалость есть, они не способны ощутить всю глубину отвращения к себе подобным.       Даврос тем временем беспомощно орёт и брызгает слюной, пытаясь что-то втолковать своим созданиям. Насмешил. Как там Хищник далеков приласкал? «На редкость упёртые поликарбидные злыдни»? К этому остаётся добавить лишь одно: папенька, ты нас сам такими сотворил, вот не надоело на одни и те же грабли наступать?       — Погрузите её в удерживающую клетку, — не обращающий внимания на давросовы завывания местный командир принял окончательное решение на мой счёт. М-да, я бы тоже не позволила вооружённому преступнику свободно шататься по тюремному блоку, но от логичности этого действия как-то мало радости. Я одна, их пятеро, и они прикрыты станцией. Стрелять бесполезно, мои приборы и так видят флуктуации защитных полей. Сейчас они просто меня вдавят в ближайшую клетку, и кранты. Остаётся лишь попытка поиграть в догоняшки, но я не знаю, как тут выглядят стазис-излучатели и где они расположены, поэтому не спешу куда-то сдвигаться.       — Я порву тебя на атомы, — с чувством выплёвывает Даврос, обливая меня потоками злости.       — Создателя — тоже в удерживающую клетку, и укол успокоительного. Выслать медика для далека Каана, — тут же распоряжается командир. Несмотря на отчаянную ситуацию, меня так и тянет прыснуть. — Вы четверо останетесь здесь в качестве охраны.       Ну да, оставлять такое звёздное трио психопатов без присмотра даже в тюрьме не слишком умно.       И в этот момент по помещению проходит неровная вибрация и отдалённый гул, а освещение сменяется на аварийное. Сигнал тревоги не заставляет себя долго ждать.       — Тревога, авария во втором энергоблоке! Тревога, нестандартное поведение некоторых далеков! Тревога, несанкционированный взлёт боевого крейсера!       Мы с командиром смотрим друг на друга, и я не удерживаюсь от шпильки, возможно, последней в жизни:       — Далеки моего типа больше не существуют.       Пять разрядов незамедлительно вонзаются в меня. Часть их гасит силовое поле, но удар так силён, что я мячиком пролетаю до угла каземата и врезаюсь в переборку. Фантомная боль от ожога очень сильна, да и внутри стало жарко, термометр показывает значительный перегрев. Ещё бы немного, и я бы превратилась в порцию жаркого. Впрочем, второй залп почему-то медлит, хотя он бы меня добил.       — Сколько вас проникло на «Крусибл»? Каковы ваши цели? — требовательно гавкает командир под трели аварийной сирены.       — Сейчас узнаешь, — отвечаю.       Вибрация сотрясает корабль снова. Лампы пригасают в полнакала, теперь мигание сигнала тревоги делается более ярким.       — Выведен из строя третий энергоблок! — надрывается в динамике дежурный.       Ай да мои ребята. Молодцы!       — Реакторная смена, проверить остальные энергоблоки на наличие взрывных устройств! Послать погоню за кораблём! — рявкает командир. Ну точно, местный Суприм. Шёл бы ты на мостик, ты там нужнее.       Он, словно услышав мой мысленный посыл, задвигается на лифтовую платформу и поднимается обратно под третью волну вибрации, хотя четвёрка его сопровождения следом, естественно, не торопится. Надеюсь, моя команда не перестаралась, и «Крусибл» не разлетится на гайки раньше, чем следует?       — Тревога! Авария в четвёртом энергоблоке! Доки с первого по двести шестнадцатый обесточены! — у дежурного контролёра явная истерика, ему ведь потом за ЧП отдуваться. — Тревога, на корабль проник человек! Внимание, он вооружён альфа-мезонным оружием! — варги-палки, только не говорите мне, что это... — ...Нарушитель опознан. Фиолетовая тревога! Это — Ривер Сонг!!!       Двери в каземат вылетают от взрыва, следом грохает дымовая граната, и из седых клубов доносится весёлое и многообещающее:       — Привет, мальчики-и!       Кто-то даже не потрудился проверить, открыто или закрыто. Сонг в своём репертуаре, за это она мне и нравится.       — Ривер, четверо! Не задень Каана и Давроса! — ору я во всю глотку, обстреливая очередью солдат противника. Плевать, что не пробью — мерцание защитного поля подскажет ей сквозь дым, где цели. А её пушке, скорее всего, трофейной драконианской, силовые поля не помеха. Надо же было совершить такую грубую тактическую ошибку, понадеяться на дым, на который нам плевать! Плохо её инструктировали.       Какое-то время в помещении идёт оглушительная пальба. Нечистокровки пытаются размозжить косяк, за которым укрывается моя фея-крёстная, а она старается их выманить под обстрел, я же ей подсвечиваю цели, периодически огребая от противника за такой слив позиций. И всё это — под дребезжащие звонки тревоги, аккомпанимент трагических завываний Давроса, требующего защитить его драгоценную персону, и визгливый хохот Каана, вновь пришедшего в себя. Изолятор в полный рост, среди нас нет ни одного нормального далека.       — ТМД, продвигайся ко мне! — доносится сквозь перестрелку.       Это логичное предложение. Во-первых, так мы обезопасим всех, кого не должны задеть. Во-вторых, там и в коридоре очень скоро будет аншлаг и раздача пряников, а нам ещё надо успеть пробраться обратно на внешние уровни, чтобы вытащить ребят.       «Командир, — вдруг раздаётся у меня в голове. Прямой вызов от Седьмого, на такое мы способны даже без подключения к телепатической сети и без локальной межкомпьютерной конфы, которая заменила нам здесь патвеб. Что-то вроде радио или телефона с Сол-3, просто работает немножко по другому принципу. — Командир, Ривер Сонг пришла к тебе на выручку. Уходи с ней».       «Отставить панику. Мы вас не бросим».       «Командир, не надо. Мы окружены и подорвём последний энергоблок вместе с собой. Иначе не обесточить их ангары и магнитные захваты».       Тысячная доля рэла на боль. Больше на это времени нет, активировать фильтр эмоций на сто процентов. Мы бесчувственные? Нет, просто мы быстро берём себя в ложноручки.       — Ты там что, заснула? — надрывается Сонг. Ближайший представитель нечисти наконец неудачно подворачивает борт под её выстрел, и одним противником становится меньше.       «Я донесу память о вас потомкам, — отвечаю Седьмому. В конце концов, это та последняя почесть, которой достоин каждый герой Скаро. — Дейтер Ан-Литаа, благодарю за службу».       «Спаан был прав. Ты — хороший командир, Тлайл Дал-Ра».       Связь прерывается. Я осторожно продвигаюсь к выходу, надеясь не влететь прямиком в клетку. Всё, что я чувствую, всё, что я очень скоро почувствую, отсечёт от сознания фильтр. На сопли нет времени. Для кого-то, возможно, это прозвучит жестоко и непонятно — как можно ничего не ощутить по поводу гибели однокашников, с которыми четыре года провёл в экстремальной обстановке и в итоге заработал их полное признание и доверие. Хочу ответить лишь одно — можно. Рациональность превыше всего. Первопредок эвакуирован, я узнала, что хотела. Жертвы были неизбежны. Если мне даётся шанс выжить, значит, это для чего-то нужно. Быть может, я сейчас действительно выберусь и смогу ещё разок насолить Доктору, нечаянно спася при этом мир. Раз так получается, значит, так и надо. Поэтому — силовое поле на всю катушку, ибо на мне сейчас сосредоточат огонь три оставшихся солдата противника, и к фее-крёстной, на всех парах!       Сильное гуманоидное тело крепко прижимается к поликарбиду, фоторецептор регистрирует неяркую вспышку, и мы уже стоим в совсем другом коридоре. Сигнал тревоги звенит и тут, но зато пока не видно мерзотиков.       — Они сейчас вычислят, что у тебя манипулятор Вихря, — говорю.       — Чёрт с ними. Зачем твои подчинённые угнали корабль? — Сонг смотрит на меня, зло прищурившись, и поигрывает маленьким, но смертоносным альфа-мезонным бластером.       — Исправляем одну старую ошибку, — отвечаю я спокойно, не спеша поднять оружие в ответ. — Я сама расскажу об этом Доктору, если он ещё не догадался.       — То есть?       — Спойлеры, — на всякий случай говорю ей старую добрую фразу. — Или уходи, или уходим обе. У них наверняка есть технологии, блокирующие любые перемещения во времени, так что решай побыстрее.       Где-то на самом краешке сознания отзывается эхом вспышка боли, через полрэла доходит вибрация по полу и переборкам. Всё. С «Крусибла» спасать некого.       — А остальные твои солдаты?       — Только что погибли, — отвечаю спокойно. В конце концов, это уже свершившийся факт.       — Я никогда не пойму тебя до конца, крестница, — она внезапно стискивает зубы, стреляет через мою макушку, прижимается к броне, и нас вновь окутывает сияние Вихря Времени.       Ривер Сонг приняла решение.       Я останусь жить.