Веснушки

Тсукишима, лениво попивающий колу из пластикового стаканчика, вдруг поперхнулся. Это совершенно точно могло значить только одно. Он привык анализировать все свои поступки и мысли, а не как действует этот волейбольный идиот Хината, доверяющий инстинктам. Как животное, честное слово. Анализируя несколько прошедших дней, Тсукишима вдруг понял, что его идеальная система поведения дала сбой. Черт бы побрал этого Ямагучи. Это его обычно нудное, скучающее и вечно недовольное поведение вдруг сменилось на какие-то глупые, никому ненужные улыбки, смех и… симпатию. Ага, симпатию, а как же это еще назвать? Раньше стоило Ямагучи как-то показать себя на тренировке, тот сразу кидался на него, надеясь отхватить хоть немножко похвалы и ласковых дружеских обнимашек. Но он получал усталый и недовольный взгляд сверху вниз и совсем уж обидное: «Ты меня в голубую команду записать что ли хочешь?» Ямагучи почему-то не отставал от своей цели и пытался добиться хоть немного взаимности. И добился. Мозг Тсукишимы вдруг отключился и перестал анализировать действия. Веснушчатый парень подбежал к нему, снова намереваясь обнять, и как-то само получилось обнять в ответ. Да еще и похвалить. Сказать, мол, делаешь успехи, молодец. Ямагучи в тот момент засиял и, наверное, был ошеломлен, и Тсуки поймал себя на мысли: черт, этот парень невероятно мил. Вместе делать уроки дома в выходные было уже частью жизни, хотя все мысли блондина были заняты не этими формулами в тетрадке, которые к завтрашнему дню надо бы запомнить, а сидящим напротив парнем и его… веснушками. Вот этими чертовыми веснушками на его лице, и Тсукишима сейчас не удивился бы, даже если начал их считать. Наверное, без веснушек он не казался бы таким милым. И красивым тоже. И притягательным. Интересно, они у него повсюду? На спине, на руках или плечах? Тсукишима намеренно ударился головой о столик, на котором они делали уроки, и тихо выругался. О чем он вообще думает? Формулы, их надо запомнить! Ямагучи удивленно отпрянул, снова забыв эти треклятые формулы, которые только сейчас намеревался повторить. — Т-ты чего, Тсуки?.. — неуверенно спросил он. Это было не похоже на столь сдержанного в эмоциях парня. — Ничего, просто я схожу от тебя с ума, — честно признался блондин. Глупо обманывать себя он точно не хотел. Тот как-то недоуменно посмотрел на Тсукишиму. А чего ты удивляешься, первогодка? Влюбился он, влю-бил-ся! — Вот ты мне скажи, — Тсукишима подвинулся ближе к другу, будто хотел поведать нечто страшное. — У тебя веснушки… они только на лице? Ямагучи так и остолбенел. — На плечах еще, а что?.. Тсуки, ты меня удивляешь не в лучшую сторону, — парень невольно начал грызть карандаш от волнения. Тсукишима вдруг дотронулся пальцами до этих веснушек на лице. Что в них необычного? Но наработанная годами система парня дала сбой. Он обычно не делал ошибки, разве что в волейболе, но в жизни он не мог совершить такую глупость, да еще какую!.. Эти долбанные веснушки отвлекали его от уроков, от всего, и Тсукишима, наверное, уже забыл, как дышать. Он прикоснулся губами к его щекам, по которым были рассыпаны веснушки, как будто хотел попробовать, какие они на вкус. Ему самому было смешно от своего глупого поведения, а Ямагучи еще и смеялся на всю комнату — это было щекотно. И что это на него нашло? Кей, наконец, оставил в покое ни в чем не повинные веснушки и отдалился. Ямагучи поймал его взгляд и, должно быть, в этот момент вздрогнул. Его горячее дыхание обжигало губы веснушчатого парня. Взаимную любовь отделяло не больше пяти миллиметров. Утром проницательный Танака обязательно выпалит что-нибудь, заметив странное поведение этих двоих: смущенное лицо веснушчатого парня и рассеянного Тсукишиму. Он вдруг выпалит, смеясь: «Вы двое встречаетесь что ли?!» И это будет абсолютной правдой.