Смерть императора

- Да кто ты вообще такой?! - офицер в форме яростно тряс кулаком и орал на вжавшегося в угол человека. - Ты никто! Голштинская тварь из-за моря, ставшая императором России! Теперь ты никто! Тебе еще повезло, что матушка Екатерина позволила тебе сохранить, свою жалкую жизнь! Если бы не Елизавета, ты бы так и остался никчемным придурком! - За-а-а-а чт-то-о вы так со-со мной? - чуть не плача, заикаясь, спрашивал дрожащий перед таким великаном Петр. - Что-то я вам плохо-хо-хог-го сделал? Н-не я ли дал вам вол-воль-ность? Не я ли распусти-тил Канцелярию? З-з-за что вы меня так ненави-ди-дите? - Немец! - отвесив пощечину, снова вскипел гвардеец. - Немец, покусившийся на веру православную! Как вообще ты смеешь разговаривать!? Была бы моя воля... - Это что такое!? - на шум в комнату вошел высокий офицер в белом мундире. - Шванвич, вы как себя ведете?! Вон отсюда! Солдат, бросив бешеный взгляд на гостя, плюнул в съехавший набок парик и замахнувшись, снова ударил бывшего императора. После, толкнув измученного Петра, вышел, громко хлопнув дверью. Офицер подошел к бьющимся в бессильной истерике на полу человеку. Человеку, такому маленькому и жалкому, который всего неделю назад был правителем сильнейшего государства Европы. В результате переворота, который благодаря отречению императора от престола закончился бескровно, на трон взошла его жена Екатерина. Бывший император оказался заключенным Ропшинского дворца. Несчастный лелеял надежду на то, что ему дадут уплыть обратно в родную и цветущую Голштинию. Протянув ему руку, гвардеец положил Петра себе на плечо и посадил в кресло. - Ал-лек-кксей, сп-сп-аибо, - сквозь слезы, дрожа поблагодарил узник. - Ничего, ничего, успокойтесь. Скоро все закончится, - налив в кубок бургундского вина и протянув его Петру, утешил Орлов. - Вы просто забудете об этих днях, как о кошмарном сне. Вы приплывете на свою родину, сможете весь день проводить на воздухе, играя со своими людьми в войнушку. - Спаси-сиб-бо, в-вы всегда бы-были добры к-ко мне, - чуть не подавившись питьем, снова поблагодарил Петр. - Когда, наконец, мне привезут мою скрипку или хотя бы-бы мопса? Когда я смогу покинуть этот а-а-ад?! - Да, это ужасно, - грустно подтвердил гвардеец. - Вас и так жизнь всегда била. Вы даже мать свою и не помните. Отец отказался от вас, ваше благородие. А ваш дядя был отвратительный человек, я даже не верю, что вы остались живы после восьми лет с ним. А теперь это... Мне даже невозможно представить все ваши страдания. Вот, пейте. Вам нельзя сильно волноваться. - И-и эт-о те, - осмелев от вина, Петр залпом осушил второй кубок. - Те, которых я еще полгода назад мог отправить в Сибирь? Нет пределов подлости человеческой... Если я выйду отсюда, я вас произведу в фель... Кхе-кхе, а-ах, помог, а-ах! Бывший император, выронив кубок, схватился одной рукой за горло, а другую - положил на сердце. Алексей, спокойно допив свое вино, смотрел на корчящегося в мучениях Петра Федоровича. Он должен был убить свергнутого монарха, подсыпав ему в вино яд. Император, хватая ртом воздух, рухнул на стол перед офицером, слабо ударил рукой по креслу и перевернувшись, растянулся на полу. Переступив через продолжавшего биться в судороге Петра, Орлов, достав перо и бумагу, стал писать: "Государыня императрица, несчастный муж ваш Петр Федорович скончался от апоплексического удара". Тело императора в голштинском мундире оставалось лежать на холодном мраморном полу.