На утро.

Он не спит после того, как она вышла из комнаты. Вместо этого он лежит там, наблюдая за дверью, немного надеясь, что она вернется, но полностью осознаёт, что глупо надеяться, что она вернется. Он подумал, что было бы... будь все по другому. Он представлял ее в своей комнате, в своей постели, так долго. Теперь, когда это произошло, Мейбл ушла ... Он закрывает свои глаза. Все, что он чувствует - боль. Она оставила его. В животе все переворачивается и он отрывает взгляд от двери, уставившись в стену. Он хочет выбраться из своей постели, хочет прийти к ней в комнату, сесть на ее кровать и поговорить с ней об этом, обо всем этом, просто...просто объяснить все, вы понимаете? И он сидит, медленно стягивая с себя простынь, мнет подушку, которая все еще пахнет ею, потом он вспоминает, как она посмотрела на него. Она оставила его так спешно, ушла так быстро ... Он прикусывает губу. Его мучает стыд, прежде чем он успокаивается. Он останавливается, дергает подушку, сидя на своей кровати. Он тянет колени к груди и наклоняет голову. Он просидел так очень долго, вспоминая множество вещей, понимаете? Он провел так много времени, замечая каждое её движение, каждую искорку в глазах, избегая ее, потому что, казалось, только так он мог остановить себя от потери всего этого. И он знает Мейбл, знает ее лучше, чем кто-либо другой...но...но порой он понимал её не правильно. И в темноте своей комнаты, он, вероятно...ну, он мог бы вновь понять её не правильно. Потому что, ну кто сможет сделать то, что сделали они, не чувствуя при это абсолютно ничего? Верно? Верно. Он вновь ложится на спину, устремляя взгляд в потолок. Было много шансов что-то сделать, что-то предпринять... Боже, это было ужасно. Это была тайна, которая могла разбить их дружбу, которая, конечно, могла разрушить Альфа-близнецов. Если бы это случилось, пожалуй, это было бы слишком. Верно? ... верно. Диппер вздыхает. Он мог лгать всем, кроме себя. Его руки сжимают простыни. Даже если он хочет увидеть ее снова, хочет поговорить с ней еще раз, он знает, что это опасно делать сейчас, пока его сердце бьется так быстро, в то время, как его руки дрожат так сильно. Он понимает, что сейчас не лучшее время для выяснения отношений. Он натягивает свое одеяло, но не спит. Он дышит глубоко, вновь улавливая её запах. Может быть он делает это в последний раз .. Нет. Нет. Не думаю, что... нет, в любом случае. Тут он замечает, как свет начинает ползти в его комнату. В мыслях, как ни странно, затишье перед бурей. И он знает, что после будет адская гроза. Диппер не может забыть про Эйдена. Он прикусывает губу. Дерьмо. Как он собирался разбираться с Мейбл... он не имел понятия. Но они будут. Он должен был смириться с этим. Пришлось сделать это, поверить в то, что они могли бы в этом разобраться, что все снова наладится, что Мейбл... что Мейбл не кривила душой, когда сказала, что любит его. И хотя у него действительно очень плохо получается врать себе...он позволяет себе верить в это. Он выжидал несколько часов, ожидая знака, что Мейбл не спит, что она ждет разговора. Это лучше ожидания, что она придет к нему в комнату. У Мейбл не было противостояния своим чувствам. Он напряг свой слух, ожидая скрипа двери и шагов. Ничего. Затем - “Мейбл!” - зовет мама. Он слышит ее ответ, приглушенный стенами между ними. Она не спит. Он прикусывает губу. Если он перехватит её прежде, чем она успеет организовать встречу с друзьями, прежде, чем она сможет придумать отговорки ради того, чтобы избежать его вновь, то они смогут поговорить. Это был его шанс. Он выбирает рубашку и шорты по мере вонючисти - мог хотя бы попытаться спрятать запах , как нормальный человек , для нее - открывает свои двери и , направляясь к лестнице, замечает свист платья за углом. Он сорвался с места, оставив свою дверь открытой, и достиг вершины лестницы, когда она уже спустилась - Сердце забилось у него в горле. Эйден. Мейбл и Эйден. Мейбл и Эйден стояли вместе; Эйден наклонился вперед, протягивая руку, чтобы соединить свои пальцы с ее; Мейбл закрыв глаза и подавшись вперед; Эйден приблизился к ней и накрыл своими губами её - И - Диппер делает шаг назад. Нет. Взгляд Мейбл падает на Диппера, она смотрит на него, Иисус, это убивает его, это у б и в а е т его Нет. Нет! Это не единственный день. Не единственный гребаный день. Он оборачивается резко, оторвав взгляд от нее, потому что он не может - он просто не может - он хлопает дверью комнаты. Его мама, вероятно, накричит на него за это позже, но его это не заботит. Его дверь хлопает громче, чем он хотел, но и хер с ним. Нахуй все. Он хватается руками за свои волосы и сжимает глаза. Он отчаянно хочет кричать, но он знает, Эйден находится на первом этаже и он не должен знать об этом,. Вместо этого он лягается ногой, пиная свой рабочий стол, достаточно сильно, чтобы лампочка на краю стола подпрыгнула и упала на пол, разбившись. Его кружка холодного чая разливается на его работы по математике. Боль окутывает всю ногу. Он хватается за неё. “БЛЯДЬ!” Он говорит это громко, так громко, что баночки над ним задрожали прежде чем, он ударил рукой об стену. Боль больше, чем раньше, и поэтому он ругается снова, громче, “Блядь!”. Он чувствует себя хорошо; но только на мгновение. Боль, все это, приходит слишком быстро, слишком стремительно. Он делает шаг в сторону своей кровати, даже не пытаясь обойти стекло. Он падает на свою кровать, лицом уткнувшись в подушки, тяжело дыша и игнорируя глубокую, пульсирующую боль в ноге и руке. Конечно. Конечно, она не - Конечно, она не - Он переворачивается и глядя в потолок утирает слезы с глаз. Не надо плакать. Не хватало ещё, блядь, плакать. Но все это вернется к нему в любом случае, воспоминания переполняют его, хоть он и пытается это остановить. Его ум продолжает воспроизводить сцены для него. То, как она посмотрела на него. То, как погладила по щеке. Как она сняла одежду. Кстати, она толком не посмотрела ему в глаза потом. Так, как она оставила его в постели, средь простыней, все ещё пропитанных потом. И живот сжимается. Он чувствует, как к горлу подступил ком. Блядь. БЛЯДЬ! Она никогда не говорила 'Да'. Конечно, она пришла в его комнату. Она не оттолкнула его. Она наконец сняла свою одежду. Но ни разу, ни разу не сказала "Да". К любому из этих поступков. И он бы соврал, если бы он сказал, что она никогда не была неуверенна. Он качнулся вперед, обхватив голову руками, дышал тяжело и глубоко, и он чувствует себя так плохо, он чувствует себя так, блядь, хреново - и Боже, Иисус - он не хочет плакать, он не имеет на это право, понимаете? Он не имеет права делать что-либо, когда-либо снова. В его воспоминаниях, Мейбл прыгает в его кровать, Мейбл покидает свою комнату, Мейбл внизу лестницы, Мейбл смотрит на него. Мейбл смотрит на него. Руки трут глаза а потом сжимают подушку.. Неудивительно, что она смотрела на него. Она будет всегда смотреть на него? Что он сделал? Что он сделал? Это его терзает, потому что он знает, нет никакого другого способа и она никогда не будет с ним. Но - но это было не так просто, потому что теперь он потерял ее. Он действительно, действительно потерял. Как можно повернуть все обратно? Как он может вернуть то, что уже сделал? И если быть честным, он не мог без нее жить, не мог жить с тем, что она с кем-то еще, потому что это больно, это, блядь, больно, но она по-прежнему была его, понимаете? Она все еще была его сестра, и он - они всегда есть друг у друга - Но теперь...но теперь - Он даже не совсем осознавал, что плачет, пока не посмотрел на рубашку и не понял, что она вся мокрая. Он ложится на свою кровать. Он дышит глубоко, успокаивая икоту в груди, заставляя себя дышать медленно и глубоко. Но и сейчас. Он закрывает глаза, поворачивается к стене. Он потерял ее.