Зачем все это?

Принцесса вошла в комнату, и граф закрыл за ней дверь. Окинув покои быстрым взглядом, девушка поняла, что оказалась в спальне Дракулы. В центре помещения стояло внушительных размеров ложе, в углу красивый письменный стол, изготовленный из красного дерева и украшенный искусной резьбой, а возле него, рядом с камином, расположилось глубокое кожаное кресло. За шторами было большое окно, удивительно большое для такой комнаты. Вампир неспешно приблизился к нему и отодвинул тяжелые портьеры, всматриваясь в ночной город. — Что ты хотела обо мне узнать? — спросил Владислав, повернувшись к Анне лицом. — Ты давно знаешь Ван Хельсинга? — Присядь на кровать, — произнес граф, заметив неподдельное удивление, отразившееся во взоре цыганской принцессы. Мужчина загадочно улыбнулся, наблюдая, как девушка выполнила его просьбу, а затем неторопливо направился к столу. Он взял бутылку абсента и два стакана. «История будет долгой», — подумал про себя вампир. Открыв бутылку, и наполнив бокалы, Владислав снова подошел к принцессе и протянул Анне один из них. Девушка взяла стакан, в котором плескалась изумрудная жидкость, а Дракула сел в кресло напротив своей гостьи. — Абсент, он крепкий, — предупредил мужчина. Анна посмотрела на него и сделала несколько больших глотков, при этом даже не поморщившись. Где-то она уже слышала эту фразу. Ван Хельсинг… Тогда на старой мельнице они вместе распивали абсент. Где же Гэбриэл сейчас? Граф удивился увиденному, и съязвил: — Видимо принцесса любит выпить?.. — Не больше твоего. — Ну, мне-то алкоголь ничего не сделает, хотя и тебе пить, я мешать не буду. — Как насчет рассказа? — Ах, да. Я уже и забыл. Ты хочешь узнать, откуда я знаю Ван Хельсинга? — увидев утвердительный кивок, он продолжил: — Я встретил его летом 1448 года в лесу и спас ему жизнь. Я сразу заметил в этом юноше что-то необычное, что-то меня к нему притягивало. Но если бы тогда я знал, кто он на самом деле, может, не был бы сейчас здесь. Так вот, мы приехали в замок, мои слуги его выходили и когда я начал у него интересоваться кто он, меня удивил тот факт, что мой новый знакомый не помнил ничего кроме собственного имени. В тот момент я не стал задумываться над этим, списав все на потерю памяти от сильного удара по голове. Дракула приостановил свой рассказ, чтобы снова наполнить стаканы, после чего опять вернулся к повествованию: — Когда он полностью оправился, я начал учить его сражаться. Ван Хельсинг схватывал все буквально на лету. Уже через месяц он достиг просто немыслимых результатов в искусстве ведения боя, и мы отправились в наш первый совместный поход против османских завоевателей. Ты бы видела, как он сражался! Мои опытные воины, закаленные в многочисленных боях, не могли с ним сравниться. Мне кажется, это было у него в крови. Все эти годы мы вместе создавали историю великого государства. Мы были лучшими друзьями, партнерами, братьями по оружию. Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Так случилось и с нами. Спустя десять лет что-то произошло. Гэбриэл вдруг стал скрытным, рассеянным и не высыпался ночами. Я думал, что он болен, но врач меня заверил, что друг физически абсолютно здоров. Ван Хельсинг не хотел со мной разговаривать, перестал делиться своими мыслями и опасениями, я просто не знал, что и думать. Гэбриэл начал осуждать мои методы правления, говоря, что Бог меня накажет за излишнюю жестокость. Хотя он прекрасно осознавал, что по-другому вести политику в те времена было никак нельзя, если ты хотел удержать в своих руках власть. Мы все еще продолжали ходить в походы, но было уже не так, как пару лет назад, — вампир достал еще одну бутылку абсента и снова разлил его в стаканы. Дракула посмотрел на девушку, которая восторженно взирала на него, ловя буквально каждое слово. Ей хотелось скорее узнать, что же произошло дальше между лучшими друзьями. Она даже не заметила, как они на двоих выпили бутылку абсента. — Что же случилось дальше? — поинтересовалась принцесса. — Наконец-таки в 1462 году все стало на свои места. В один прекрасный вечер Ван Хельсинг рассказал мне, что же его мучило эти четыре года. И услышанное повергло меня в шок. Он поведал, как однажды во сне к нему явились ангелы и открыли тайну его происхождения. Выяснилось, что он был Левой рукой Господа и был послан на землю с особой миссией — прекратить мои злодеяния. И если у него не получится меня, так сказать, исправить, то ему надлежало меня убить. И в тот момент мне стало ясно, почему он владел искусством ведения боя лучше, чем вся моя армия, почему он не помнил ничего о своем прошлом. Гэбриэл не хотел меня убивать, ведь я стал ему братом, мы столько пережили вместе, что это просто так не забудешь. Но все-таки чувство долга победило и через три дня после этого разговора, он пришел ко мне и предложил в честном поединке решить этот вопрос. Я знал, что многим рискую, но у меня не было выбора, и я согласился. Бой длился несколько часов, и у меня не оставалось больше сил бороться. Ван Хельсинг пронзил меня своим мечом, и я упал на колени, прошептав, что мы еще встретимся. Он присел возле меня и сказал: «Прости меня, брат». Это были последние слова, которые я слышал при жизни. Знаешь, он ведь отрубил мой палец и забрал фамильное кольцо, как трофей или доказательство, не знаю. Потом ты все и так знаешь: сделка с дьяволом, воскрешение, новая жизнь. А я ведь просто хотел справедливости, хотел отомстить за свое убийство. И вот через четыре столетия у меня появилась такая возможность, и я не хочу ее упустить. Анна не могла поверить, что всемирно известный охотник на нечисть — это Левая рука Господа, но Дракула не стал бы ее обманывать, у него на это не было никаких причин. Если бы не Ван Хельсинг, то, вполне может быть, вампир не заключил бы сделку с дьяволом, и не было бы сейчас никаких проблем. Девушке даже стало жаль Владислава: он доверился Гэбриэлю, а тот его предал. Только сейчас принцесса обнаружила, что они выпили вторую бутылку, и она была уже сильно пьяна. Граф тоже это заметил. Поставив стаканы на стол, он сел рядом с Анной и посмотрел в ее, затуманенные коварной феей абсента, глаза. Владислав хорошо знал Ван Хельсинга и его предпочтения. А принцесса принадлежала именно к тому типу девушек, которые так привлекали его бывшего товарища. Ему хотелось увидеть реакцию старого друга, когда тот поймет, что он сделал с Анной Валериус. Она мутным взором взглянула на мужчину и сказала: — Мне жаль, что это с тобой произошло. Вампир прижал к себе девушку и крепко обнял. Запах её кожи дурманил не хуже абсента. Дракула не смог совладать с тем порывом, который окатил его сознание, и впился пылким поцелуем в её трепетные губы. Сейчас принцесса была не в том состоянии, чтобы ему противостоять. Дракула не ожидал, что первобытное вожделение возьмет верх над его телом и разумом. Его руки бродили по ее телу, исследуя каждый его сантиметр через тонкую ткань платья. Он положил Анну на кровать, нависнув сверху, продолжая тем временем дарить ей страстные поцелуи. Валериус выставила руки перед собой, уперев их мужчине в грудь, пытаясь этим нехитрым действием оттолкнуть его, но силы почти ее покинули. У нее не было желания больше сопротивляться, и неожиданно для себя она заметила, что сама потянулась к пуговицам на рубашке графа. Тут же испугавшись этого внезапного порыва, девушка закрыла лицо руками и прошептала: — Оставь меня, пожалуйста, я не хочу этого. Но вампир не слышал ее просьбы, и когда принцесса сквозь пальцы посмотрела на него, то увидела, что мужчина был обнажен по пояс. Граф развел ее руки в стороны и, не став церемониться с платьем, разорвал его и отбросил на пол. Щеки цыганской принцессы залились краской, а глаза влажно заблестели. Она попыталась неловкими движениями прикрыть грудь, но Владислав не дал ей этого сделать. Его пальцы легонько коснулись дерзко торчащих вершинок, которые венчали полные белые полушария. Он наслаждался ее красивым и подтянутым телом. Дракула снова впился в ее пухлые губки поцелуем, плавно опускаясь все ниже. Он своими губами исследовал ее тело, как мореплаватель только что открытую землю. Тщательно, миллиметр за миллиметром, как будто боялся пропустить что-то важное. Девушку бросало то в жар, то в холод. Его прикосновения вызывали у нее противоречивые эмоции, которые буквально разрывали ее на части. С одной стороны ее тело хотело этой близости, но с другой — здравый смысл еще подавал слабые признаки жизни и пытался бороться с наглостью вампира. Принцесса упустила из виду тот момент, когда граф избавился от брюк. Одним грубым движением он развел ноги девушки и вошел в нее резко и быстро, она вскрикнула и дернулась от боли. Почувствовав сопротивление плоти его вторжению, он прорычал: — Дорогая, я, что у тебя первый?! Хотя, что с тебя взять? — усмехнулся он. — Всю жизнь ты посвятила охоте на меня, откуда же взяться личной жизни в подобных условиях?.. Девушка ничего не ответила, просто повернула голову в сторону, чтобы не смотреть на своего обидчика. Она вцепилась руками в подушку и выгнула спину, когда сильная боль прорезала ее сущность. Граф решил взять под контроль тело Анны, чтобы свести к минимуму боль, которую он ей же и причинял. Владислав наклонился над ее ухом и прошептал: — Постарайся расслабиться. Принцесса больше не могла контролировать свое тело. Она просто лежала, словно безвольная кукла, и ничего не могла с этим сделать. В этот момент девушка ненавидела всех: брата, который оставил ее, Ван Хельсинга за то, что не пришел ей на помощь, Дракулу, воспользовавшегося этой ситуацией, а главное — себя, за то, что была не в состоянии противостоять вампиру. Цыганская принцесса потеряла счет времени. Ей казалось, что это никогда не закончится. Но спустя несколько минут граф достиг своего пика и лег рядом с ней. Анна чувствовала, что снова может контролировать свое тело, но силы покинули ее. — Ненавижу, — прошептала она, прежде чем забылась сном. Вампир встал с кровати, оделся и уже взялся за дверную ручку, готовый покинуть комнату, как внезапно его сознание прошила острая, словно игла, мысль. Он резко развернулся и взглянул на ложе, которое покинул мгновение назад, и с его глаз будто слетела пелена. Дракула почувствовал, как к нему вновь возвращается разум. Посмотрев на спящую принцессу, он прошептал: — Дьявол! Что же я наделал?! Дракула подошел к постели, укрыл Валериус одеялом и поцеловал в щеку. Ему нужно было побыть одному. Он развернулся и стремительно вышел из комнаты.