Умерший тип

Той ночью мне никак не спалось. В голову лезли посторонние мысли, бредовые идеи и противный голос, который резал мои уши вот уже три часа. Не будь среди проблем последнего, я давно уже забылся бы снотворным. - Эй, ты чего отворачиваешься? Это невежливо, сопляк, я ведь с тобой говорю! - Все потому, что меня уже воротит от твоей рожи. И от запаха, кстати, не меньше. - А с запахом что не так? - Да воняешь ты, как мертвая собака. - И что здесь необычного? Все мертвые так пахнут. - Необычно здесь то, что ты, мать твою, мертвый! Он сидел на полу позади меня, весь бледный и сухой, потрепанный временем и паразитами. В его глазах не было ни зрачков, ни радужки - лишь мутная, напоминающая катаракту серая пелена. Как ни посмотри, не сохранилось ничего, кроме ясного, но мерзкого голоса, и покореженного рассудка. Расскажи я о нем кому-нибудь, никто бы не поверил. Да и сам я не верю. Не-ве-рю. - Чему не веришь? - подхватил он и тут же подавился. Видимо, я снова думал вслух. - В тебя, разумеется. Кто ж в тебя поверит? - А как в меня не верить, коли я перед тобой? Потрогай, если совсем не веришь. - Уж увольте. Я хмыкнул и снова отвернулся. Я сделал это вычурно и напоказ, словно в меня вселился ребенок. Хоть выглядело это и смешно, моего гостя это глубоко задело, и он решил отвернуться от меня в ответ. - Ну и черт с тобой, невежа, - буркнул он, наигрывая обиженный тон, - ты многое потерял только что. Я ведь мягонький. И почему вдруг все переменилось так резко и внезапно? Из-за него? Из-за, конечно. Него и маленького спора, о котором я неоднократно пожалел. Но кто знал, что так будет? Мое ребячество еще никогда не заходило так далеко. - Задумался о чем? - зазвенел в моих ушах все тот же мерзкий тон. - Задумался, думаю до сих пор. А ты отвлекаешь. - Может, я чем-нибудь помогу. - Если заткнешься? Да. Начну сначала. Этим вечером разразился обыкновенный и ничем не примечательный детский скандал. Мы долго кричали друг на друга и нагнетали атмосферу ссоры. Он назвал меня трусом, а я его - лжецом. В итоге это заурядное противостояние вылилось в весьма логичный спор: я должен был провести древний и затертый обряд призыва. Делали его бессчетное количество раз до меня, пытаясь безрезультатно призвать нечто страшное и зловещее, но мой приятель яро верил, что именно у меня должно выйти. Сказал, что это доказательство правды его слов и моего страха. Я согласился. Провел. Вуаля...