N-zone

Сколько я себя помню, в страхе я жил всегда. С самого моего рождения меня окружала мгла. И ничего кроме. Я никогда не видел небо, чистое и голубое. В моей памяти-оно всегда было затянуто черно-серыми, густыми облаками, которые никогда не показывали на своем небосводе то, что скрыто за ними. Я никогда не видел море, или океана. Говорят, что это бескрайние просторы водной глади, которая переливается в лучах солнечного света. Вы можете себе это представить, вода..вода.. и ничего кроме воды! Моя матушка рассказывала, что наши предки жили рядом с таким местом. Наверное, мне уже никогда не предоставится шанс увидеть это чудо. Или попробовать его на вкус... Сегодня вода-это самое ценное сокровище на планете. Сейчас 66 день зимы, 145 год. И этот день навсегда останется в моей памяти, как день, когда я потерял последнего близкого мне человека- мою матушку. Отца я почти не помню, не помню его лица, не помню его движений или слов. Я лишь помню день его кончины. Это был первый раз, когда я увидел смерть. Узнал, что Это такое, почувствовал Ее запах. В те года было очень сложно доставлять "свежую воду" и продукты в нашу деревушку, были плохо налажены пути коммуникации центра с самой отдаленной точкой восточного дистрикта. На каждого жителя приходилось крайне малое количество продовольствия. Но каждый боролся за свою жизнь, никто не хотел умирать. Спустя пару месяцев, правительство объявило, что в связи с затратами на доставку, они отменяют выдачу продуктов детям, которые не достигли возраста 1650 дней(примерно 4,5 лет).Мне было 4 года. Спустя пару недель по деревне уже не разносился смех или плачь младенцев. Тишина повисла над селением и острый запах едкой гари. Еще через неделю поставку для взрослых сократили вдвое. А через несколько дней возобновили в прежнем объеме. Однако, запах гари не рассеивался. А операция "по сокращению затрат на поставку продовольствия в отдаленные районы дистриктов" считалась успешно выполненной. Наша деревня сократилась почти наполовину. Но я выжил. Выжил благодаря своему отцу. Всю свою долю он отдавал нам, это он считал своим долгом. Матушка говорила, что он любил меня больше всего на свете, я был самым ценным подарком и точной его копией, только не такой высокий и слаженный. Жаль, что я его не помню. Совсем. Все что у меня от него осталось-это фамилия Аустер, мамины воспоминая бережно пересказанные мне и массивное серебряное кольцо с кристально голубым камнем посередине- семейная реликвия. Он был солдатом.Храбрым и смелым, как говорила матушка. Жаль, что я не такой. Жаль, что я не смог защитить тебя, матушка. Прости меня... прости... прости. Я всего лишь жалкий 12-ти летний ребенок, жалкий и трусливый. Прости... Ты всю жизнь защищала меня от этого жуткого мира, оберегала от смерти, но я так и не... -Эй, малой! - раздался грубый мужской голос недалеко от меня, невольно возвращая меня к реальности. Я обернулся. Рядом со мной стоял солдат, в слегка почерневших от сажи доспехах, на которых гордо был выведен знак восточного дистрикта. Он был в черной маске, которую обычно носили в зараженных районах нашей планеты. -Еще выжившие есть? Я как будто выпал из реальности. Сколько я здесь вот так сидел? Сколько прошло времени пока меня не нашел этот мужчина? Час? День? Месяц? -Эй, слышать можешь? - немного громче прокричал мне он. Погодя, как будто немного поразмыслив я кивнул. Тут же схватив под ребра, мужчина поднял меня на руки, и все тело резко заныло от боли: -Отлично, нужно убираться отсюда. Я не мог думать. Я чувствовал только боль, ноющую и пронизывающую. Подняв голову я увидел лишь смог и пепел вокруг некогда бывших жилищ. Кое-где еще трепетал огонь. Нигде не было движения, как будто жизнь ушла из деревни. Через несколько минут я уже сидел внутри железной громадины, которая слегка напоминала самолет. С внешней стороны располагались четыре небольших железных крыла, уже поржавевших от старости. "Металлический монстр" был очень потрепан как и снаружи, так и внутри. Всех выживших помещали в железный бункер. Здесь не было скамеек, или каких-либо удобств. Лишь голые железные стены. Зайдя туда, я увидел примерно два десятка людей, но мой взгляд сразу привлекала хрупкая и довольно высокая девушка, которая была старше меня примерно на год. Лица выживших не выражали ничего, кроме ужаса. Взгляд был направлен в одну точку, а губы иногда судорожно подрагивали. Не успел я сделать и шага, как ко мне подошла женщина, в такой же форме как и у солдата, который нашел меня. На ней была черная лакированная маска, через которую шумно проходил воздух. В руках она держала устройство, напоминающее блокнот, и даже не взглянув на меня, что-то записывала. -Имя?-отрывисто и громко спросила она. Я слегка вздрогнул и по телу пробежала дрожь. -Аустер. Реджинальд Аустер - немного подумав сказал я. -Возраст? -Двенадцать лет. -Руку. -Руку..? - я с недоумением взглянул на нее. Она явно раздражаясь такому глупому вопросу резко выхватила мою руку и воткнула шприц с прозрачной жидкостью. Я почувствовал тепло, а потом меня поглотила тьма. "Все произошло за долю секунды, сначала я услышал громкий вой, громкий и пронизывающий, лишающий возможности двигаться и соображать. Мои ноги подкашивались, наверное, это был страх, страх неизведанного и неизбежного. Но я бежал, я старался двигаться. Я увидел ее лицо. Она кричала мне что-то. Что она хотела мне сказать? Я не слышал. Я не понимал. Я пытался... пытался прочитать по губам. Сейчас, подожди немного, сейчас я добегу и ты мне скажешь, мы убежим вместе, и все будет хорошо, мы будем вместе. Ты машешь, машешь мне? Мне бежать обратно? Но... зачем? Ведь я бегу к тебе. Все расплывается, твои руки и силуэт. Вот я уже не вижу страха на твоем лице, слезы застилают мне глаза. А потом вспышка и громкий металлический рев звучит еще громче. Удар. Еще удар. И еще несколько. Тишина. Теперь я не слышу ничего. В голове шум. Шум. Значит... так звучит море? Мама, мы увидели море? Матушка, ты видишь его? Мне страшно открыть глаза, что я увижу когда открою их? Тело пронизывает боль. Вокруг меня алые подтеки. Везде кровь и пепел. Ничего не вижу. Больше уже ничего нет. Нет нашей деревни. Нет жителей. Уже нет ничего. Нет того места, куда я могу вернуться. Я поднялся, я старался убежать. Потом было еще несколько ударов. А потом, меня нашел солдат. Я не знал, что происходит, я только знал, что долго быть здесь больше нельзя. Мама часто мне рассказывала, что после "ударов", место становится "мертвым", и человек "сам становится мертвым". Это должен был знать каждый, кто ходит по этой Земле. Это болезнь, это "заражение". А я слаб. Слаб и ничтожен... -Эй, подъем! Долго собираешься валяться?! Я открыл глаза. Возле меня стоял человек, уже в другом обмундировании. Из-за яркого света ослепившего мне глаза я не мог как следует рассмотреть его. Взглянув по сторонам, я увидел место, явно не принадлежавшее нашей деревне. -Отвести беженцев на карантин! Провести чистку и осмотреть раны! Пошел! Он резко поднял меня на ноги и я слегка вскрикнул от боли. Нас везде называли "беженцами". Я не знал, что означает это слово. Но спросить не осмелился. Люди в масках сделали мне несколько уколов. Затем забинтовали голову и рваную рану на ноге. Дали новую одежду и накормили. Но я не мог поесть, от вида еды выворачивало на изнанку, оторвав взгляд от тарелки я увидел женщину, с "электронным гаджетом" в руках, она снова ходила и опрашивала "беженцев". Я терпеливо ждал, когда очередь дойдет и до меня, не смея ни на секунду переключить свой взгляд на что-то еще, как будто боясь, что женщина пропадет из поля моей видимости. Явно не довольная таким вниманием, она подошла и ко мне. -Есть родственники в этом дистрикте? Чуть задумавшись я замотал головой. Она слегка вздохнула посмотрев на меня. -В таком случае тебе предоставляется право выбора:вступить армию или служить на благо организации в общественных работах. Больше подобный иждивенец никому не нужен- она внимательно осмотрела меня с головы до ног, и ее рот расплылся в злой усмешке, от которой невольно по всему телу побежали мурашки,- на твоем месте я бы не задумываясь выбрала второй вариант, хех, ты и дня в войсках не протянешь... -Армия. -А? -Армия.