Time Waits For No One

      Со времен, когда люди ещё собирались на праздничные балы, приезжая на них в роскошных каретах, запряжённых вороными лошадьми, в то время, когда достойные и хитрые имели королевские титулы, когда люди орудовали пешими походами и исследовали моря и океаны, живёт огненно-волосый юноша. Юноша этот безумно красив и нескончаемо добр. Каждый прохожий при виде искренне улыбающихся его лисьих глаз и аккуратно сомкнутых губ не может сдержать ответной улыбки. Но есть у этого молодого человека страшный секрет, при известии о котором окружающие бегут в страхе. Юноша этот бессмертен. И вот уже четыре столетия минуло, как он, ожидая и тоскуя, странствует во времени. Расплачивается парень за огромный грех. Полюбил он того, кого нельзя любить.

Март. 1592 год.

– Так вы смеете говорить, что не разрешаете мне смотреть на вас даже с большого расстояния, мой король? - моля и плача, поднимает голову с чужих колен девушка с длинными волосами цвета ночи. - Смею, – не поднимая глаз на ревущую служанку и не смея прикоснуться к ней, дабы утешить от её безответных чувств и не дать ложную надежду, произносит король Крис. – Тао, ты должна понимать, что в моём сердце живёт только моя королева, – ласково произносит юноша, вспоминая тёплую улыбку своей любимой. - Но эта Джунхи – самозванка! – отчаянно кричит девушка, вскакивая на ноги. – Она… - Не смей оскорблять мою семью! – холодно перебивает король Крис, и в его глазах пробегают молнии, вот-вот готовые выскочить, чтобы убивать каждого, кто осмелится вымолвить плохое слово в сторону его единственной. - Вы ещё пожалеете, что не разрешили мне остаться около вас! – кричит девушка и разгневанно тычет в короля пальцем. - Мне не о чем жалеть, – спокойно произносит Крис, всё с таким же холодом заглядывая девушке в глаза. - Вы будете страдать в будущем, - едко произносит брюнетка, ступая шаг назад. - Я сделаю так, что пока не рожденный принц будет проклят. Он будет расти здоровым и любимым всеми, ведь он же такой желанный ребёнок в королевстве, - всё тише произносит девушка, приближаясь к выходу. - А когда исполнится юноше двадцать, начнёт умирать цветок внутри него и не проживёт он более двадцати двух лет. И того, кого полюбит принц, будут ждать муки вечные, – чуть поднимая уголки губ, улыбается ведьма, скрываясь за громоздкими дверьми и пропуская в залу королеву со слегка округлившимся животиком. - Помните про это, Король Крис, - слышится эхом наставление в звенящей тишине. - Мой Король... - только и успевает тихо и со всей своей безграничной нежностью произнести ничего не понимающая королева, взволнованно смотря на стремительно приближающегося к ней и слегка побледневшего супруга, который, подойдя к Джунхи, тут же аккуратно заключает свою прекрасную женщину в крепкие объятья. Для себя отмечая, что его любимая жена прекрасна в любом наряде. А это красное струящееся платье, окантованное тёмными перьями и сшитое специально по приказу короля после известия об ожидании первенца, сидит на ней великолепно, подчёркивая появляющуюся естественную полноту. И без слов, по одним только чистым глазам, король понимает, что Королева безумно переживает за него, читая его словно открытую книгу. - Всё хорошо, Джунхи, - успокаивая, произносит юноша, утыкаясь в шею супруги. Он аккуратно поглаживает хрупкую талию, ощущая, как миниатюрные ладошки в благодарности ложатся на его широкую спину. - Всё у нас будет хорошо.

Декабрь. 1592 год.

Время шло, Принцу Чондэ уже минуло 4 месяца. Мальчик рос энергичным и звонким, постоянно радуя любящих родителей своим чистым детским смехом. Король, наблюдая за хорошо растущим малышом, стал забывать о словах бывшей служанки и уверял себя в том, что её слова снова были лишь угрозами. Воспитывать своего сына Королева Джунхи не позволила никому, возложив эту сложную и порой нервную работу на свои плечи, аргументируя тем, что мальчик должен впитывать знания от своих родителей, а не от незнакомых, пускай и прислуживающих дворцу, дядечек и тётечек. Никто не стал возражать и спорить с Королевой, а тем более Король, видя в глазах супруги заботу и безграничное желание отдать и привить мальчику только самое лучшее и хорошее, как это сделали в своё время для неё свои родители. В один прекрасный декабрьский день в преддверии Нового года в Королевство Криса приехал его надёжный товарищ по полю и по совместительству лучший друг и Король соседнего Королевства – Сехун, вместе со своей белокурой супругой Лухань и их трехлетним малышом Сюмином. Сюмин оказался спокойным, воспитанным и очень тихим мальчиком с ярко выраженными глазами и редкими для соседнего государства рыжими волосами, доставшимися ему генетически от предыдущей Королевы. Пока Крис увлечённо слушал рассказы друга, Королевы, найдя общий язык, решили познакомить своих деток. - Сюмин-а, хочешь пойти со мной и найти нового друга? – тепло спросила Джунхи, опускаясь на корточки к тихо перебирающему на полу у камина шишки мальчику. Малыш, услышав про возможность нового знакомства, сначала в восторге широко раскрыл свои глаза, радостно хлопая ресничками, а потом, наверно ожидая отказ со стороны мамы, неуверенно опустил голову, всем своим видом показывая, что хотел бы найти нового друга, если бы ему разрешили. - Сходи, прогуляйся с тётей Джунхи, – мягко улыбнувшись, отозвалась Лухань, наблюдая из-за чайного стола за сомневающимся сыном. - Правда, можно? – радостно подбежал мальчик к своей матери. - Правда, правда, – широко улыбнувшись, девушка потрепала волосы мальчика. - Спасибо, мамочка, – мальчик встал на цыпочки и поцеловал женщину в щёку, а после повернулся к ожидающей Джунхи. - Пойдём? – тепло отозвалась девушка, стоя у лестницы, ведущей на второй этаж и протягивая ладонь ребёнку - Да, - скромно улыбнулся Сюмин, кладя свою ладошку в протянутую тёплую ладонь. Зайдя в детскую комнату, Королева первым делом подошла к кроватке своего малыша, проверяя, проснулось ли её чудо. Малыш мирно сопел и сжимал кулачком краешек одеяльца. - Сюмина, иди ко мне, – шепотом позвала девушка ребёнка к себе, в тоже время аккуратно вынимания Чондэ из кроватки вместе с одеяльцем, и, взяв его на руки, села на рядом стоящий стул. - Смотри. Мальчик, стараясь не сильно топать, быстро подошёл к позвавшей его девушке и заглянул в лежавший на коленях девушки кокон. Увидев там спящего малыша, ребенок изумлённо заморгал ресничками и поднял взгляд на девушку. - Знакомься, это Чондэ, – ласково произнесла Королева, смотря на заинтересованного ребёнка. – Чондэ, это Сюмин. - Приятно познакомиться! – тихо воскликнул восторженный мальчик. Девушка улыбнулась, наблюдая, как щёчки малыша начинают краснеть при новом знакомстве: - Надеюсь, вы станете хорошими друзьями, - произнесла она. Видя, как рыжик тепло и заворожено смотрит на её сына, Джунхи встала, сажая вместо себя ребёнка и прося его вытянуть руки: Держи, - девушка аккуратно стала перекладывать спящего младенца. - Только аккуратно. Мальчик не может оторвать взгляда от миниатюрного лица малыша в его руках. Чондэ кажется ему таким хрупким и беззащитным, что про себя он думает, что хотел бы защищать его в будущем. После этих мыслей, сверточек начинает двигаться и мальчик, раскрыв свои глаза, уставляется на Сюмина. Рыжик встревожено распахивает и без того, огромные глазёнки и чуть ли не дыша, смотрит в ответ на проснувшегося ребёнка. Чондэ неуверенно вытягивает ладошку и тянет к чужому лицу. Утыкаясь пальчиками в пухлую щёчку и ощутив, приятное тепло, он заливается в смехе, после чего, вытягивает уже вторую ладошку, заливисто улыбаясь и смеясь, смотрит на держащего его мальчика. Сюмин же, увидев такие искренние эмоции у ребёнка и заметив его прекрасную и яркую солнечную улыбку, сам широко улыбается, сияя своими розовыми дёснами, и начинает смешить малыша, периодически смеясь вместе с ним.

Сентябрь. 1611 год.

- Принц, ну нельзя же сразу лезть в драку! У Вас скоро День Рождения, а Вы весь в ссадинах и царапинах, - рыжеволосый юноша, суетясь, протирает царапины на красивом лице только что вытянутого из драки парня. - Такое нужно пропускать мимо ушей! - Но они сказали, что ты у меня на подачках, а это не так! И переставай говорить со мной на Вы! – не успокаивался взбешённый парень. - Ты же… Ай! – парень дёрнулся от соприкосновения спирта с саднящими ранами. - Я же! – парень сильнее прислонил ватку к ране на губе юноши. – Угомонись и не слушай их. Ты, как наследник и хороший человек, должен иметь своё мнение, – вздохнул юноша, меняя пропитанную кровью ватку и поднося чистую к ранке на щеке. - В этом королевстве я не принц, а твой преподаватель и с недавних пор, благодаря твоим вечным дракам, ещё и лечащий врач. - В первую очередь ты - мой друг, – серьёзным голосом и с тёплой улыбкой произнёс Чондэ. - Я скорее чувствую себя твоей нянькой, чем другом, – снова вздыхая произнёс рыжик, поднимая глаза на сидящего на коробке из под недавно привезённых Королём Крисом медицинских книг и одаривая друга, так сильно нравившейся ему улыбкой с дёснами. - Просто я не могу слушать, когда моего любимого друга оскорбляют. Я же знаю, что ты всегда обо всех заботишься и переживаешь, – принц перехватывает чужие ладони. - О тебе должны говорить только хорошие слова, – юноша смотрит так пристально в глаза обрабатывающего его раны парня, что тот начинает потихоньку краснеть. – Сюмин, ведь ты правда, такой замечательный, – в глазах парня читается столько заботы и привязанности, что в них можно утонуть. И Сюмин думает, что если бы можно было это сделать, он был бы не против умереть, даже не всплывая на поверхность, и без возможности увидеть свет. На талию неожиданно ложатся ладони, соединяясь в кольцо объятий, и прикосновение чужой тяжести сумасшедшим звуком отдавалось в сердце, наровясь разорваться в клочья: «Прошу, разреши мне так с тобой немного посидеть. Хотя бы один раз и я больше не прикоснусь к тебе» - дрожащее дыхание коснулось уха, перемещаясь куда-то ниже. Сюмин больше не может сдерживать себя и прижимается к желанной крепкой груди. Он прячет свои слёзы в чужом воротнике, ощущая нежные медленные поцелуи в изгибы шеи и успокаивающие поглаживания и вслушиваясь в тихое «Всё хорошо. Я рядом. Я не позволю никому тебя обидеть. Я тебя не оставлю», клянётся, что никогда в жизни не впустит в своё сердце никого другого, кроме этого невыносимого и заботливого принца.

Январь. 1613 год.

- Ты с ума сошёл! Ты лихорадишь, и это мой кабинет! – негодует юноша, держа лицо принца на расстоянии от своего, дабы останавливать надвигающие поцелуи. - Ты меня не хочешь? – резко отпрянул молодой человек от своих действий. - Не неси чушь, – смущаясь отвечает рыжик. – Ты бо… - Так хочешь? – Чондэ пристально наблюдает за сидящем по его «вине» на столе Сюмином. - Хочу, – тихо произносит юноша. - Тогда не вижу проблемы, – Чондэ приближается быстро и целует так страстно, что хочется кричать от наслаждения и о том, чтобы поцелуи не прекращались. Но чёртовы, принципы и правила, выученные от матери в раннем детстве, что не должно быть никаких отношений на работе, сводят медика с ума и он стонет от отчаянья. - Так быстро? – ехидно сощуривает глаза парень, получая за это прикусанный язык и царапины на пояснице. - Не отвлекайся, пока позволяю, – шипит огненоволосый, сверкая распалёнными глазами, и углубляет поцелуй. Довольный поведением любимого, Чондэ возвращается к процессу, стаскивая со стройного, идеального тела, ненужные в данный момент дворцовые одежды. А дальше он может только бескрайне любить, шептать нежности, пока берёт сильно и властно, слушать, как звучит и молит звонкий голос и переплетать по-детски пальцы, показывая свою привязанность и зависимость к этому хрупкому и необычайно доброму рыжему юноше. Чондэ обещал отдать Сюмину только самое лучшее и быть для него самым-самым. И после, когда его огненное чудо будет лежать у него на груди и скажет, что принц пахнет апельсинами, которые ему так нравятся, он ещё больше уверит себя, не сметь нарушить своего обещания.

Декабрь. 1614 год.

- Принц, вы где? Я вернулся. Спустя месяц отсутствия юноша вернулся от тяжелобольного пациента, живущего в другом городе. Его встречала жуткая тишина, заставляющая волноваться. В холле Сюмина встретили служанки, одетые в черные наряды, и на вопрос: "Что-то случилось в моё отсутствие?" - ответом послужили слёзы и глаза, полные печали. Юноша, подорвавшись с места, понесся по всем комнатам и залам, но его встретили только убитые горем служащие в тёмных одеяниях, жуткая тишина залов и закрытые плотной бархатной тканью зеркала. Подойдя к самой дальней комнате, находящейся на втором этаже, парня начинает трясти от всхлипов, доносящихся из её глубины. Открывая настежь дубовую дверь, парень на ватных ногах медленно подходит к так некстати украшенному тысячами красивых белых и красных гвоздик, хризантем, венков и других украшений с лентами, чёрному гробу. Сверху него, нагло возвышаясь, располагается на большом полотне с перевязанной на одном углу чёрной бархатной лентой, портрет, глядящий на вошедшего в комнату рыжего друга. С него так ярко и солнечно улыбается и нежно смотрит двадцати двухлетний юноша с титулованными орденами на груди и скипетром в руке. - Как? – одними лишь губами спрашивает Сюмин, оседая на колени и чуть ли не всем телом облокачиваясь над открытым гробом, в котором мирно и беззвучно спит его принц. - Как? – юноша дрожащими пальцами хватается за холодную ладонь, стараясь обхватить обеими руками, и, беззвучно роняя слёзы, подносит её к своим губам. – Как так? – хрипит парень, захлёбываясь в слезах, и срывается на горький крик. Спустя примерно полчаса неуспокаивающихся рыданий, на плечи громко плачущему над гробом юноши, аккуратно ложатся мужские ладони, и ласковый тихий голос Короля Криса, обнимая, утягивает в убаюкивающие и заставляющие срываться на новый поток совместных слёз, объятья: «Дитя моё, это я во всём виноват. Прости меня».

Наше время. Декабрь. 2014 год.

- Хён, это получается, что с вашей последней встречи прошло почти четыреста лет? – молодой аспирант с ясными и невинными глазами, внимательно слушает и вникает в грустную историю своего необычного наставника. - Получается так, - грустно улыбается вечно молодой юноша, смотря на свои ладони. Слышится тихое шмыганье во врачебном кабинете, и старший поднимает взгляд, полный заботы, на развпечатлившегося младшего. - Ты чего? – Сюмин протягивает ладонь, стирая с нежной щеки падающие слёзы. - Я не могу даже представить, как ты всё это выдержал, – шмыгает носом юноша. - Как подумаю, что если бы на вашем месте были я с Чанёлем, то я бы не смог. Я бы не пережил такой долгой разлуки, – слёзы всё не переставали капать с красивых глаз и утопали в рукавах халата. – Это же невыносимо тяжело: осознавать, что ты мог встретить своего любимого человека вновь, а ты опоздал до войны и не успел отыскать его до новой смертельной болезни. Просто мысли о том, что я мог бы стоять у могилы любимого, заставляют меня кричать в истерике, – юноша берёт чужие ладони и, сжимая их, произносит: «Ты удивительный и бескрайне сильный, Хён.» Сюмин, встречаясь с чистым и серьёзным взглядом Бэкхёна, может только тепло улыбнуться искренности и детской невинности мальчишки. Старший, поднимая руки, притягивает младшего к себе и в благодарственном жесте похлопывает по спине: «Спасибо, что веришь мне».

***

Спустя несколько дней после откровенной беседы с медбратом, Сюмин в очередной раз пришёл к выводу, что было бы круто, ели бы он мог встретить этого любознательного мальчишку на пару с его парнем в пережитых им прошлых столетиях. Бэкхён с Чанёлем - словно парочка не повзрослевших взрослых с вечно детским мышлением и идеями. Чанёль же в своё время, благодаря своему говорливому парню, совершенно спокойно отреагировал на скитания «рыжика или Минсока-хёна», так прозвали его младшие, после чего прозвище разошлось по всему отделению, и ему даже пришлось сменить имя в паспорте. Парни ещё несколько лет назад узнали про бессмертное проклятие старшего и были в таком диком восторге, что теперь целыми днями чуть ли не хвостиком за ним бегают. Как говорит Чанёль: «Ты же наш любимый Хён и многоуважаемый сонбэ, которому мы просто обязаны помочь в случае чего!». Так вот парень окончательно уверил старшего, что он безумно похож на главврача больницы Лу Ханя, у которого после развода от неудачного брака остался очаровательный смышлёный трёхгодовалый сынишка Кёнсу, и на невролога О Сехуна, и что они являются семьёй из прошлой жизни старшенького «Рыжика-хёна». Сюмин это знал и осознавал и без помощи кудрявого друга терапевта, не мог же он забыть лица своих родителей и младшего брата. Правда было странно осознавать, что матушка в этом столетии родилась мужчиной с мягкими и женственными чертами. «Всё-таки реинкарнация крайне необычная и удивительная вещь» - размышляет, идя по коридору на выход из больницы, юноша. «Как бы я хотел поскорее снова увидеть Чондэ» - грустно вздыхает медик. - Доктор Минсок, Вы что так тяжело вздыхаете? – слышится знакомый голос со спины, и рыжик резко разворачивается. - Лу Хань-сонбенним, здравствуйте! - Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не был так официален, когда нет посетителей, – мило подмигивая, улыбается юноша. - Мы с тобой одного возраста, так что отбрось это всё. - Я постараюсь, – отвечает парень, про себя думая, что главврач в прошлой жизни определённо был его матерью, и от своих мыслей широко улыбается. - Я чего тебя окликнул-то! – вспомнив мысль, светловолосый широко раскрывает глаза и раскрывает папку, лежащую в руках. – У тебя же нет сейчас пациентов с постоянным осмотром? - Нет, – немного поразмыслив отвечает Мин. - Замечательно, тогда, как я и рассчитывал, со следующего понедельника к тебе прикрепят молоденького паренька, – Хань передаёт коллеге папку с данными его нового пациента. – Мальчик родом из Китая, но мама его кореянка… - Ох, у него острый лимфобластный лейкоз, - перебивая, грустно произнёс заболевание пациента Сюмин. - Прости, продолжай. - В общем, мальчишке в сентябре исполнилось двадцать два и у него последняя стадия рака. Осталось, судя по его состоянию, не так долго, хотя старается не подавать виду, что ему жутко больно, видимо, чтобы не огорчать близких, – серьёзным голосом продолжает Лу. - Мальчик очень хочет прожить свои последние мгновения в стране своего детства и увидеть в последний раз предновогодний заснеженный Сеул, а родители не хотят перечить желаниям своего старшего сына и делают, что могут. Родители, как и мальчик, наотрез отказались от искусственной смерти. У них, кстати, ещё младшенький ребёнок есть. И в общем поэтому они перевозят мальчика в нашу больницу. Тем более среди Азиатских наша база самая подготовленная для лечения и поддержания онкологических больных, поэтому родители слёзно молили, чтобы наше отделение приняло их, ну а я не мог отказать и посоветовал им как ответственного и замечательного лечащего врача тебя. - Печально это, – грустно вздыхает Сюмин. - Всегда печально, когда кто-то болеет, а ещё печальнее, когда нельзя человека спасти от этой болезни, – тяжело вздыхая, отвечает Хань. - Попробуешь? – поднимает взгляд главный на уходящего работника. - Ну а кто, если не я? – улыбается парень и кланяется на прощанье. - Если будет очень сложно, приходи ко мне, – Хань, ободряюще хлопает коллегу по плечу и, тепло улыбнувшись, уходит на своё ночное дежурство. Всю неделю, лежа перед сном в своей кровати, после повторения старого материала для его нового пациента, Сюмин будет размышлять, как ему себя вести и как представиться пареньку, и о том, как каждый раз будет произносить: «Скоро увидимся, мистер Ким Чен.»

***

Понедельник встретил Сеул огромными белоснежными сугробами, мирно падающими красивыми снежинками и ярким солнцем, слепящим глаза неуспевающим и сонным бегущим то на работу, то на учёбу людям. Вот и Минсок, идя по больничному коридору к палате его нового подопечного, старается собраться с силами и прийти в себя, чтобы не опозориться и не показаться плохим специалистом перед пока незнакомыми ему людьми. Стоя перед палатой, юноша хлопает себя по щекам и уверенно открывает дверь: - Доброе утро! – тепло улыбается доктор, проходя во внутрь палаты. - Приятно познакомиться, меня зовут Ким Минсок, и с сегодняшнего дня меня назначили вашим лечащим врачом, мистер Ким Чен, – юноша протягивая руку, поднимает взгляд на своего пациента и внутри него всё сжимается. - Доброе утро, доктор Ким, - громко здоровается в ответ молодой человек. – Приятно познакомиться, - юноша лежит на больничной койке и присоединён к различным аппаратам. – Мам, а ты волновалась, что мне попадётся какой-нибудь старенький вредный дядечка, и я помру со скуки, – смеётся молодой человек, показывая свою солнечную улыбку. - Простите за него, доктор, - женщина кидает в сторону сына возмущённый взгляд. - Он очень любит болтать не по делу, - смущённо кланяется шатенка с появляющимися морщинками от глаз-улыбок, а внутри Минсока готово всё выть, дабы не умереть от подступающих эмоций. - Я - Ким Джунхи, мама Чена. Приятно познакомиться, – женщина протягивает руку для пожатия и мило улыбается. – Думаю, я сегодня больше не нужна. Тем более вы должны познакомиться и обсудить всё. Так что я, наверное, пойду. - Ах, да, – стушёвывается Минсок, в очередной раз неуверенно и как-то механически кланяясь давно знакомой женщине. – Если что-то понадобится, я Вам позвоню. Приятно было познакомиться, Мисс Ким, - улыбается юноша. - И мне, – тепло улыбается женщина и, целуя на прощанья сына в щёку, произносит: - Сильно не мучай доктора. - Да, мам, – смеётся юноша, показывая глаза-улыбочки как у матери. - Пока, сынок. До свидания, Господин Ким, – и, напоследок поклонившись, женщина скрывается за дверью, цокая каблуками по коридорной плитке. - Доктор Минсок, что мы будем сегодня делать? – мальчик выжидающе смотрит на юношу, стоящего у его койки, и всё также широко улыбается. Сюмин не может поверить своим глазам, что перед ним находится его любимое солнечное чудо, сияя своей завсегдатой ярчайшей улыбкой, которую он так давно хотел увидеть вновь, и из-за которого он пролил ни одну сотню литров слёз в подушку, скучая по его голосу, глазам, прикосновениям, по простому общению и нахождению рядом. Воспоминания наваливаются на старшего, словно снежная лавина, и он не может поднять головы. Стараясь спрятать предательски подступающие слёзы осознания, что это именно его чудо лежит в больнице и что его мальчика нельзя спасти, Сюмин до крови сжимает кулаки, лишь бы не разреветься прямо в палате. - Эй, Док, - ладони рыжика касается прохладная ладонь, заставляющая распахнуть глаза и подняв голову, посмотреть на бледного от прогрессирующий болезни, юношу. - У меня не всё так плохо, как Вам кажется. Я всё ещё живу, – парень умиротворённо улыбается. - Не плачьте. Минсок чувствует, как лопаются его чувства и, предательски произнося: «Простите, мне нужно ненадолго отлучится» - разревевшись, выбегает из палаты, сталкиваясь с дежурящим в коридоре Бэкхёном, который тут же обнимает друга и, успокаивая, начинает поглаживать по спине. - Мин, что-то случилось? Не плачь, – обеспокоено повторяет младший. - Пошли к тебе в кабинет, расскажешь мне, что произошло, – ведет друга в сторону Бэк. А старший не в состоянии произнести ни одного внятного предложения, только и может, что истерически взвывать и сквозь слезы повторять: «Почему именно он? Почему он? Как так?». После часовой истерики Бэкхёну, не без помощи Чанёля, удалось еле-еле успокоить непрерывно ревущего Минсока. Напоив рыжего его любимым цветочным чаем и заставив дать обещание, что тот не будет больше реветь и сбегать от пациента, Сюмин рассказал все от и до. Парни не могли и слова сказать про случившееся. Как врачи, ребята прекрасно понимали, что исхода быстро прогрессирующей болезни уже не изменить, и от этого не становилось лучше никому. А как друзья, Бэк и Чан могли только крепче обнимать несчастного старшего и плакать вместе с ним. Уже через пару часов, более или менее успокоившись, Минсок побежал извиняться за своё неподобающее и непрофессиональное поведение перед его новым пациентом. Старший очень долго извинялся и кланялся перед юношей, но, услышав заливистый смех, сопровождающийся тёплой улыбкой, доктор окончательно взял себя в руки.

***

Минула уже целая неделя, как Чондэ привезли в Сеульскую больницу. Парень, кстати, в первый же день рассказал доктору, что Чен - это его китайское имя, которое придумал ему отец. Юноша так же показал совместную семейную фотографию, пока мисс Ким ходила разбираться с документами. При этом, он ярко описывал характер каждого члена семьи, и Сюмин не переставал смеяться над рассказами младшего, смущённо прикрывая ладошкой рот, точно также как и в первый день их знакомства в больнице. - Мой отец в прошлой жизни был варваром! – Чондэ в очередной раз рассказывает истории из своей жизни. - Он постоянно заставляет меня делать то, что нравится ему, но не мне. Моя мама героиня - терпеть его двадцать пять лет, – недовольно говорит паренёк и смешно вытягивает губы в трубочку, заставляя смеяться, своего лечащего врача. – Хён, у тебя красивые дёсны, перестань закрывать их ладонями, а то я сочту это за заигрывание с пациентом, – показывая улыбку, засиял своими зубами Чен. - Мистер Ким! – смущённо восклицает рыжик, смотря на наглеца. - И да, перестань говорить со мной на Вы! Я младше тебя на три года, – недовольно жмурит лоб младший. – И у тебя правда очаровательная улыбка, – довольно улыбается юноша, заставляя сердце Сюмина трепетать от неугасших чувств и старых воспоминаний. «Ему всё ещё нравится моя улыбка», - думает старший и смущённо улыбается, краснея щёчками. - Хорошо-хорошо, – доктор встаёт со стула, слегка щёлкая по лбу юношу. - Угомонись уже, – смеётся Минсок, собираясь выходить из палаты. - Минсок-хён... – неуверенно зовёт парень уходящего. - Что такое? – старший оборачивается в дверях на такой родной и встревоженный голос. - Хён, я ещё увижу тебя? – парень заглядывает чуть ли не в душу, заставляя сердце рыжеволосого врача сжиматься от боли. - Конечно, – ласково улыбается юноша. - Я приду, как закончу отчёт. Не переживай. Всё будет хорошо. Спокойной ночи. - Спокойной ночи, Хён. Но каждый из них понимает, что хорошо уже ничего не будет. И этой ночью над Сеулом будет властвовать сильная метель, под которую будут не спать двое: один от боязни умереть, а другой от своей беспомощности. И оба от неизбежности.

***

До Нового года остаётся каких-то два часа, почти весь мир в это время суетится дома и неважно, что у всех стран разное время. Кто-то сейчас только просыпается и начинает приготовления к празднику, кто-то уже встретил его, а есть и те, для кого этот праздник как огромное сокровище и цель для продолжения жизни. За эти несколько недель Минсок ни на шаг не отходит от Чондэ, за исключением нескольких срочных вызовов и собраний с раздачей новых документов. С каждым днём состояние болезни прогрессирует с новой силой, заставляя переживать старшего сильнее и сильнее, смотря как розовые щёки вечно улыбающегося младшего теряют свой нежный цвет, а тепло организма потихоньку сходит на нет. Врач при каждом небольшом изменении на датчиках несётся к коллегам для помощи в медицинском осмотре, коря себя за каждое медленное, по его мнению, действие. Вот и сейчас, когда город находится в праздничной суете, в больничных палатах идёт своя жизнь. Чондэ, лёжа в палате, помногу размышляет о пережитых в больнице двух неделях и осознаёт, что за такой короткий срок очень сильно привязался к доброму и забавно суетящемуся доктору, и после нескольких дней рассуждений и фантазирований об их возможных и невозможных отношений, выдаёт этим предпраздничным вечером, следующую фразу: - Было бы здорово, если бы мы могли встретиться в следующей жизни, – в совершенно не давящей тишине произносит Чондэ, смотря куда-то вдаль, но при этом не совсем чётко видя находящиеся впереди предметы из-за усталых глаз. - Прости, что? – не веря, отрывает свои глаза от очередного отчёта старший и переводит их на лежащего рядом юношу. - Хотел бы я встретиться с тобой в следующей жизни, – повторяет Чен и медленно поднимает глаза на удивлённого врача. - Зачем тебе это? – тихо спрашивает доктор, откладывая ручку и передвигая стул ближе к кушетке. - Просто, – произносит младший, заглядывая в глаза напротив. – У тебя нет такого чувства, будто мы знакомы уже очень-очень давно? - Минсок боится что-либо сказать, иначе он будет готов в ту же секунду разреветься. – Знаешь, Хён, мне кажется, что я знал тебя ещё до нашего знакомства, или это всё моя фантазия, - осипшим голосом смеётся парень. - Но мне правда кажется, что я знаю тебя очень давно. Я не знаю, как это всё объяснить. - Глупый ребёнок, - Минсок поджимает губы в улыбке, дабы не разреветься. Он хотел бы закричать, что слова Чондэ - правда. Что да, они знают друг друга много столетий и что они безумно сильно и трепетно любили друг друга, отдавая всецело себя их любви и жертвуя всем ради неё, но младшему не нужно об этом ничего знать. Это было в прошлом, и если судьбой прописано, встретимся в другой жизни вновь, старшему этого будет достаточно. - Хён, - тихо произносит парень. - Возьми меня за руку. И старший аккуратно переплетает пальцы, начиная рассматривать уже изученные вдоль и поперёк венки и синяки на теряющих тепло родных руках. - Хён… - Ась? - Ты пахнешь моими любимыми апельсинами, а сейчас зима, и скоро наступит Новый год. А ещё, было бы здорово сходить сейчас на каток, – юноша не прекращает пропадающим голосом говорить различные предложения и мысли, лезущие в его голову. - Ты говорил, что на улице сейчас сугробы по колено. Думаю, выглядит это невообразимо красиво. Вот бы увидеть своими глазами, – улыбаясь, непереставая тороторит парень, заставляя Хёна молча ронять слёзы. – Хён, ты чего? – удивлённо интересуется юноша, шире раскрывая глаза от беспокойства, и тянется за объятьями. – Всё в порядке. Не плачь. Всё будет хорошо. Ведь Хён такой замечательный, - уверяя скорее себя, чем старшего, вторил Чондэ, стараясь скрывать тихие всхлипы. – Хён, всё правда будет хорошо. Не переживай, – юноша дрожащими руками аккуратно стирает падающие слёзы с пухлых розовых щёчек. – Вот я только немного посплю, а то я немного устал, и всё, непременно, будет хорошо, - стараясь ярко и тепло улыбнуться, юноша не без помощи Минсока облокачивается на подушку и прикрывает глаза. – Хён, когда я проснусь, ты будешь рядом? - с закрытыми глазами спрашивает младший. - Конечно, – сдерживая всё сильнее и сильнее подступающие слёзы, отвечает Мин, понимая, что ладонь в его руке, уже совершенно не греет. - И не плачь, - хрипло произносит юноша, и на выдохе тихо, почти беззвучно произносит: – Ведь, ты замечательный, хён.