Пять раз, когда встретились Сэм и Кас

I. Первый раз Сэм и Кас видятся через компьютер — во время наскоро устроенного разговора по скайпу. Сэм настаивает, что это не считается настоящим знакомством, и заявляет, что лучше бы Касу не оказываться в путешествии по Европе, когда Сэм вернётся на летние каникулы. — Мысль не ахти, — говорит Дин, когда Кас потом передаёт ему эту новость (сам он, наверное, заснул в процессе — не такое уж большое дело). — Не ахти, — соглашается Кас. — Как же я проведу всё лето вдали от тебя? — Оо, — протягивает Дин. — Хороший ответ, — он отодвигает тарелку Каса, забирается к нему на колени и целует. II. Первый раз, когда Сэм и Кас встретились как полагается, случился по возвращении Сэма после первого курса. — Ты ещё вымахал? — спрашивает Дин в аэропорту. — Чувак, это уже несправедливо. Сэм только смеётся и обнимает его, приподнимая над землёй. — Ладно-ладно, — ворчит Дин. — Ты очень высокий и очень сильный, поставь-ка меня на место. Он на сто процентов уверен, что Кас над ним смеётся, и потом ещё обязательно подуется по этому поводу. Но прямо сейчас его брат вернулся домой почти на четыре месяца, и он будет занят одним лишь празднованием. — Я думал, ты скучал, — поддразнивает Сэм, смеясь и утанцовывая от его сердитого взмаха руки. И тут Сэм и Кас смотрят друг на друга, и Дин задерживает дыхание; они пару раз общались по скайпу в его присутствии (и наверняка пару раз без него), но встретиться лично — это совсем другое; что, если они возненавидят друг друга? — Ты довольно высокий, — наконец говорит Кас, нарушая молчание, и протягивает руку. — Да ладно, — Сэм закатывает глаза. — Ты же семья, — он обнимает Каса — не так крепко, как Дина, но всё же что-то в груди Дина отпускает, и он наконец расслабляется — потому что да, Кас семья, Сэм семья, и они ладят. — Рад, что ты не свалил в Европу, — говорит Сэм, без приглашения заваливаясь на заднее сиденье Импалы. — Может, следующим летом, — говорит Кас. — Я хотел бы повидать много картин в оригинале, и Дину не повредит немного просвещения. — Нетушки, — заявляет Дин. — В этом плане слишком много самолётов. — Это Европа! — восклицает Сэм. — Отказываешься от целого континента из-за нелюбви к самолётам? — И большей части этого континента тоже, — отрезает Дин. — Самолёты в чёрном списке. — Ты его уговори, — заявляет Сэм Касу. — Может, даже на это лето. — И пропустить тебя? Чёрта с два. — Я же здесь только до середины июля, а потом лечу к Джесс. — Ты что? — Лекцию мне ещё почитай! Сам съехался с парнем, а я хочу повидать свою девушку в доме её родителей! Под присмотром! — Сочувствую, — Кас подмигивает Сэму в зеркало заднего вида. Дин шлёпает его по бедру и улыбается работнику парковки, передавая деньги. — Не могу же я ни разу не увидеть её за лето, — говорит Сэм. — И я уже купил билет. Я пробуду дома весь май и июнь и большую часть июля, так что тебе хватит. Ну, если сможешь выбраться из своей новой квартиры. Можно мне, кстати, заглянуть? Он спрашивает Дина, но смотрит на Каса, и Дин решает уступить Касу это решение. — Конечно, — отвечает Кас. — У нас тебе всегда рады. Не сегодня, нам предстоит уборка, но, может, завтра, когда устроишься у Бобби? Ага, уборка. Скорее проверка того, все ли игрушки убраны. Объясняться было бы неловко. Частично поэтому они и не предложили Сэму спальню на лето у себя. Им нужно пространство, и, хотя Дин безусловно ждёт Сэма в гости, он хочет, чтобы вечером в их с Касом доме были только он и Кас. Может, это значит, что он вырос. — Подходит, — говорит Сэм. — Дин, ты сегодня готовишь? Я так скучал по домашней еде. В смысле, столовые — это здорово, потому что можно есть, сколько влезет, но еда там не всегда хорошая, понимаешь? И у них вечно нет курицы. Не знаю, как ты готовишь свою, но она потрясная. У нас же будет сегодня курица? Теперь будет. Придётся заглянуть в магазин за самой курицей и за итальянской заправкой, но это ничего. Может, ещё сделает пюре. Интересно, остался ли у Бобби чесночный порошок? Пока Сэм рассказывает о плюсах и минусах каждой из стэнфордских столовых, Дин составляет в уме список покупок. *** Сэм зависает на кухне, пока Дин готовит, и уже спустя две секунды получает приказ сесть и сидеть под угрозой лишения десерта. — Но я хочу видеть, как ты творишь свою магию, — хнычет Сэм, и, даже стоя к нему спиной, Дин ощущает его щенячий взгляд. К счастью, он не такой действенный, когда Дин его не видит. — Тогда ты никогда не вернёшься домой. — Неправда. Кас, ты знаешь? Дин и не заметил, что Кас к ним присоединился, но тот отвечает: — Я лучше не буду соваться в гущу событий. — Умник, — приязненно говорит Дин. — Скорее подхалим, — бормочет проигравший Сэм. — Это на нас непохоже, — говорит Кас, и Дин давится воздухом. — Ты в порядке, дорогой? — он явно доволен собой. — Вы странные, — сообщает им Сэм. — И отвратительные. Хорош глазки друг другу строить. — Я думал, ты уже большой, и у тебя есть девушка, — хмыкает Дин. — Да, но это другое. Дин, конечно, воспринимает это как просьбу обхватить палец Каса своим, притянуть его поближе и тут же поцеловать. — Фу!!! — вопит Сэм — громче, чем следовало бы. Но он хохочет, так что явно не сердит. Дин ухмыляется Касу в губы и возвращается к готовке. Вроде не стоило и переживать из-за этой встречи. III. — Ты понимаешь, что это странновато? — Дин роется в шкафу, подыскивая одежду для них обоих. — Ты говоришь «странновато», а я слышу только твоё нытьё из-за нежелания идти, — отвечает Кас. — Конечно, я не хочу идти! Какая-то хиппи-тусня для парочек! Как Сэм и Джесс её вообще откопали? В смысле, ладно ещё в Калифорнии, но здесь, в Су-Фоллс? Вселенная меня ненавидит. — Да-да, очень драматично, — Кас входит в шкаф, прижимается к его спине и крепко обнимает за талию. — Весь мир настроен против тебя. — Если там будут песни, я сваливаю, — предупреждает Дин. — И выберешься самостоятельно? — позабавленно спрашивает Кас. — Оставишь меня в западне? — он трётся о его щёку своей, чуть царапая; стоит побриться перед предстоящим походом. — Можешь свалить со мной. Тебя правда торкает вся эта аллилуйя? — Твой брат пытается поддерживать связь. Должен признать, я бы предпочёл другой способ, потому что выходные в лесу с незнакомцами не отвечают моим представлениям о приятном времяпрепровождении, но когда придёт твоя очередь выбирать, сможешь затащить его на показ старых машин или вроде того. — Оо, — Дин уже думает, как отплатить Сэму. — Битвы грузовиков? Вот будет весело. — Сосредоточься, — Кас легонько стучит по его виску. — Если соберёмся вовремя, останется немного времени для себя. Дин прекращает рыться в ящике спортивной одежды и оглядывается на белый прикроватный столик — в шкафу стоит такой же, как и в спальне. В спальне в нём хранятся их любимые игрушки — те, которые он называет «ежедневными», здесь — «выходные», и Дин проводит пальцами по его поверхности. Одним из самых значимых изменений после возвращения обоих к работе стало осознание того, что нельзя делать то, что они хотят, каждый раз, когда они этого хотят. Большинство вовлечённых и напряжённых сценариев припасено для пятничных и субботних ночей, чтобы оба смогли восстановиться к понедельнику. Кое-что можно делать каждый день: за ужином Дин становится на колени или забирается на колени к Касу (не за завтраком — они оба слишком спешат по утрам), большинство ночей они проводят у дивана: Дин на коленях, Кас водит пальцами по его волосам, а по телевизору — новости или свежая серия «Морской полиции». Раньше Дину всегда приходилось набираться терпения во время их сессий, а теперь приходится так же терпеливо ждать их наступления, и иногда ему кажется, что он выпрыгнет из кожи, если не получит чего-нибудь. Хорошо, что Кас до жути хорошо умеет его читать и понимать его потребности, а ещё лучше — что Кас и сам иногда не в силах утерпеть. Кроме того, они вообще наладили всё это взаимообщение (выучив свой урок, оказавшись действительно вместе), и, когда Дину хочется слишком сильно, он просто надевает ошейник или продумывает подходящие варианты и представляет их Касу. Честно говоря, Дин ждал этих выходных с нетерпением, потому что Кас всё намекал и намекал про свои встречи с Чарли за кофе, а она всегда подкидывает ему хорошие мысли, так что Дин разочарован, что вместо этого ему предстоит поход. Но если поторопиться, у них появится немного времени, а это определённо хорошая мотивация для быстрого сбора вещей без особого нытья. *** — Ну разве это не здорово? — спрашивает Сэм, сияя, пока они поднимаются по тропе. «Здорово» — не то слово, которое использовал бы Дин, но он и не так несчастен, как думал. Когда Сэм сказал «поход», он представил себе лазанье по пирамидам с двумя сотнями фунтов на спине. Впрочем, собственно пеший поход — ещё не худшая часть выходных. Худшая настанет, когда они поставят палатки и начнут создавать связи. — Жаль, я не взяла камеру, — говорит Джесс, грустно оглядываясь. — Я взял, — замечает Кас. — Можешь одолжить, а я потом перешлю тебе твои фотографии. — Спасибо! На следующем привале? — Договорились. Дин смещается ближе к Касу; они не могут оказаться совсем уж близко, потому что у всех на спинах рюкзаки, а дорога вполне широкая. Но он рад, что Кас здесь с ним, хотя это и совершенно несправедливо — то, что он выглядит в шортах и потёртой футболке так же хорошо, как и в костюме. По-другому хорошо, но Дина просто до нелепости к нему тянет. Хорошо ещё, что на голове у него дурацкая бандана, а то Дин прижал бы его к дереву и поцеловал ещё мили назад. — Что? — спрашивает Кас, и до Дина доходит, что он таращится. — Бандана твоя нелепая, — говорит он. — Надо вообще тебя постричь. Кас хлопает себя по взъерошенным банданой волосам. — Тебе нравится моя причёска. Это правда. Но Кас выглядит слишком самодовольным, и Дин отвечает: — Не сегодня. Кас продолжает ухмыляться, будто знает, о чём он думает. Дин фыркает и идёт дальше рядом с Джесс. *** Пойти рядом с Джесс было ошибкой: когда они приходят к месту лагеря, уже и Кас, и Сэм щеголяют банданами. — Вы оба меня позорите, — сообщает им Дин, сбрасывая рюкзак и валяя его на землю. — Хорошо, что мы не доверили тебе нести еду, — говорит Трэйси, хмурясь его небрежности. — Это не единственная причина, — добавляет Сэм. — Ничего бы не осталось. — Ха-ха, — Дин скругляет плечи, пытаясь вернуть им чувствительность. Защитные полосы на шлейках рюкзака — это хорошо, но от боли не особо спасает. Горячую бы ванну сейчас. Или массажик. — Позже, — обещает Кас. Ох уж эта его жуткая телепатия. — Мило. Я бы тебя поцеловал, но, — Дин кивает на бандану. — На губах у меня банданы нет. — Неа, всё равно. Кас делает пару шагов и оказывается прямо перед ним. — Можешь закрыть глаза. — Кто-то очень хочет поцелуй, — говорит Дин так тихо, что никто не слышит. Ему нравится знать, что Кас хочет его так же сильно, как и он его. Иногда, может, из-за неуверенности в себе, может, из-за обстоятельств, ему кажется, что хочет только он. Кас всегда такой сдержанный и собранный, что Дин бесстыдно пользуется каждым случаем, когда он хочет Дина. — Хочу, — говорит Кас так же тихо и касается его подбородка большим пальцем. — Закрой глаза, Дин. И поскольку Дин тоже очень хочет поцелуй, он подчиняется. Кас на вкус слегка как пот и слегка как грязь, но Дин всё равно его целует. — Фуу, снимите палатку, — смеётся Крисси. — Нет-нет! — возражает Трэйси. — Они же не звуконепроницаемые. И кто это решил, что завести несколько парочек в лес будет хорошей мыслью, а? Вожатый хлопает в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — У вас есть полчаса, чтобы разобрать вещи и отдохнуть, а потом мы разделимся: половина будет готовить, половина — устанавливать палатки. Надеюсь, вы все ждёте вечера развлечений с нетерпением! *** Представления Гэри — их вожатого — о вечере развлечения заключаются в проведении игры «Как хорошо вы знаете значимого для вас человека». Всем выдают блокнот и ручку, и они усаживаются вокруг костра (он, правда, не горит, потому что ещё светло). Гэри задаёт им вопросы о партнёрах. — Что из принадлежащего вашему партнёру для него ценнее всего? — спрашивает он. Дин краснеет от шеи до кончиков ушей и отворачивает блокнот от Каса, но тогда всё видно Сэму, что тоже не ахти. Он торопливо царапает «плащ», а в своей графе на другой странице — «о». Он знает, что такое «о», и Кас тоже наверняка поймёт. Главное, чтобы он сам-то не написал «ошейник». Это немаленькая трудность. Он не хочет, чтобы все знали об их сексуальной жизни, но иногда боится, что стыдится её, и не говорит о ней никому по этой причине, а не потому, что хочет оставить личное личным. Хорошо, что есть Чарли. С ней можно встретиться и поболтать; она считает, как часто заставляет его краснеть во время разговоров обо всём — от вибраторов до последнего Стар Трека. Так что он не стыдится, потому что у него есть те, кто знает, и он не против с ними поделиться. Ну, не то чтобы многим. Хотя помимо Чарли Дин и Кас были знакомы ещё с несколькими парами и пару раз ходили в клубы, Дин обнаружил, что помимо закрытости он обладает ещё и собственническими замашками и не хочет, чтобы кто-нибудь смотрел на них с Касом. — Все записали? — спрашивает Гэри. — Хорошо, теперь показываем по кругу. Начнём с Трэйси и Крисси. Трэйси, как по-твоему, что из принадлежащего Крисси для неё ценнее всего? Трэйси бросает на Крисси неуверенный взгляд и разворачивает блокнот. — Медальон её мамы. Трэйси тянется взять Крисси за руку, и Дин отводит взгляд, когда глаза Крисси увлажняются. За этим явно стоит история — он узнаёт этот печальный взгляд, узнаёт что-то в движении, когда рука Крисси тянется к шее, где сквозь рубашку проглядывает тонкая золотая цепочка. Рука Дина тут же устремляется к кольцу на его пальце. Он вертит его, пока Сэм не сжимает его запястье: всё в порядке? Дин повернулся бы к нему и улыбнулся, но боится показать чувства, которые наверняка отражаются сейчас в его взгляде. — А ты, Дин? — спрашивает Гэри, когда приходит их черёд. — Что из вещей Каса для него ценнее всего? Дин разворачивает блокнот, вдруг распереживавшись: что, если он ошибся? Что, если он знает Каса не так хорошо, как думает? — Плащ? — Гэри чуть хмурится. — Мне кажется, ты несерьёзно к этому отнёсся. Дин чувствует, как Кас ощетинивается. — Это не плащ, — говорит Дин, потому что, может, этот поход и не идеальное времяпрепровождение, но он отдаётся ему на сто процентов. — Ну, это плащ, но за ним стоит другое, — он зол, потому что никому другому объяснять не пришлось, но он хочет доказать свою правоту, доказать, что писал не наобум. — Это жизнь, которой Кас хотел, но думал, что не может иметь, и я помог ему убедить себя в обратном, а в ответ он поддержал меня в выборе профессии, на которую я никогда не считал себя способным. Дин переводит взгляд на Каса, отчаянно надеясь на помощь, и Кас переворачивает блокнот: в нём небрежным учительским почерком написано: «Плащ». Дин подавляет желание вскинуть кулак. С трудом. — Очень хорошо, — говорит Гэри: не разберёшь, не то сердито, не то одобрительно. — И, Кастиэль, что же самое ценное из принадлежащего Дину? Кас почти улыбается, переворачивая страницу. В самом её центре нарисована огромная «О». — Что? — спрашивает Гэри, и, когда Дин показывает такой же ответ, повторяет: — Что? — Объяснения вы не получите, — говорит Кас, — но вполне очевидно, что мы с Дином оба сошлись в том, что для нас ценнее всего, — Кас обнимает его за талию и притягивает ближе. Дин кладёт голову ему на плечо, не зная, выглядит ли таким же влюблённым, как ему кажется. *** После ужина они делятся по занятиям. Дин и Сэм моют посуду, Кас и Трэйси переносят пакеты, насчёт остальных Дин не в курсе. — Итак? — спрашивает Сэм, когда они спускаются к потоку за водой. — Насколько сильно ты меня ненавидишь? — Прямо сейчас? Или вообще по жизни? Сэм закатывает глаза. — Я тебя не ненавижу, — отвечает Дин, потому что с Сэма станется и правда в это поверить. — И Гэри странный, но лес вроде ничего. — Свежий воздух. Он творит чудеса. Я, э, вроде как удивлён, что ты так серьёзно всё воспринял. — М? — Дин опускает кастрюли в воду, наполняя почти до краёв. — Вы с Касом очень друг другу нравитесь. Вот и всё. — Ничего нового ты мне не сообщил, — он пытается отшутиться, но выходит несмешно, потому что да, они с Касом очень друг другу нравятся. Так сильно, что Дин задумывается о кольцах в будущем. Или хотя бы о доме или ещё чём-то, что будет говорить всем о взятых ими на себя обязательствах. Он думал о подходящем к ошейнику браслете для Каса или, может, о птице, или что там ещё есть у людей, которые состоят в отношениях и хотят показать это всем. Может, лучше поговорить с Касом сначала, а не заявляться с попугаем ни с того ни с сего. — Я люблю его, — говорит Дин, и Сэм роняет кастрюлю в поток и несётся за ней по берегу. — Прости, — извиняется он, вернувшись, раскрасневшийся и в промокшей футболке, но с кастрюлей. — В смысле, я рад за вас двоих. Это хорошо. В смысле… — Вы с Джесс долго вместе, — говорит Дин, перебивая его очередной приступ синдрома ноги во рту. — Да, — кивает Сэм. — Я думаю, она та самая, понимаешь? В смысле, нам ещё учиться и учиться, так что мы не собираемся заводить семью, но мы уже говорили о кольцах и подходящем времени. — Ух ты, — говорит Дин, потому что ух ты. Его младший братишка думает о женитьбе. — Так мне уже поздравлять или дожидаться кольца? Сэм смеётся и расслабляется, переставая выглядеть перепуганным. — Не знаю. Не то чтобы я знал, как это всё происходит. Есть вероятность, что ты сделаешь предложение первым, чтобы мне было с кого взять пример? Дин тоже смеётся — наверное, ещё один показатель того, что он вырос. Первая реакция при мыслях о будущем с Касом — не паника. — С каких это пор я образец для подражания? Сэм становится серьёзным за долю мгновения. — Не говори глупостей. Ты всегда был моим образцом для подражания. — Чувак. Но Сэм не сдаёт назад. — Если бы мы сейчас не держали кастрюли, я бы тебя обнял. — Слава небесам за маленькие чудеса, — бормочет Дин, но, когда они ставят кастрюли на землю, обнимает Сэма. — Сделай предложение, когда будешь готов. Может, это я возьму с тебя пример. Сэм ухмыляется сверху вниз. — Ты уже сколько лет берёшь с меня пример. — Ага-ага, — Дин легонько его пихает. — Тупые каланчи. IV. Дин поверить не может, что его мелкий брат выпускается. Он поверить не может, что его мелкий брат уже не мелкий. Ну, вообще-то, может, при виде Сэма в мантии на сцене — он наклоняется над президентом, трясёт его руку и получает диплом, но, ух, как же он вымахал. Кас подталкивает его и шепчет: — Нужен платок? — Я не плачу. Он просто прослезился. Есть разница. Кас кладёт платок ему на колено, и Дин не знает, морщиться или благодарить. Он ёрзает, придвигаясь чуть ближе, хотя на дворе ужасно жарко. *** На поиски Сэма в выпускном хаосе требуется вечность, но все разделяются: Бобби и папа, Джо и Эллен, Дин и Кас; Дин и Кас находят его первыми. Он и Джесс уже с семьёй Муров, но они отступают, чтобы Дин мог обнять брата, а когда он выжимает из него уже весь воздух, его обнимает Кас, а потом заявляются остальные, и к Сэму выстраивается целая очередь обнимающих: он смеётся, хлопает каждого по спине и принимает поздравления. Элен вручает ему букет цветов. — От всех нас, — говорит она, вытирая глаза. За Бобби следует папа; он сунул руки в карманы, взъерошенный, но довольный. Видеть его всё ещё неловко, неизвестно, когда это станет правильным, но он знает, что нужен и важен и много значит для Сэма, даже если тот никогда этого не признает. — Не знаю, что вы все тут празднуете, — говорит Бобби. — Мелкому же ещё три года учиться. — Я не мелкий, — Сэм светлеет лицом при мысли о дальнейшей учёбе. — Теперь ты настоящий мальчик, — говорит Дин фальцетом и смеётся, когда Сэм взмахивает в его направлении букетом, как мечом. — Представишь нас своему научному руководителю? Пускай потреплется, какой ты потрясный студент. — Дин, — стонет Сэм, но выглядит он довольным, так что Дин хватает его за запястье и волочёт искать научного руководителя. *** Дин особо не въезжает в подробности того, что говорит научрук, но схватывает суть: Сэм очень умный. Это он и так знал. — Я был очень горд, когда Сэм решил продолжить обучение и расширить горизонты. У него два свободных курса, и он решил взять введение в историю искусств. Я слышал, он делает успехи. Дин удивлён (в отличие от Каса — вот о чём они каждую неделю шушукаются по скайпу), но при словах об успехах принимает довольный вид. Эллен кажется гордой, а Сэм ищет взглядом Каса, надеясь на одобрение. — Конечно, делает, — говорит Кас. — Он невероятно прилежен независимо от предмета. — И мне помогали. Кас отказывается от такой чести. — Насколько я помню вводный курс истории искусств, там нужно лишь запоминать. Может, я и подтолкнул тебя в интерпретационных направлениях, но всю работу ты проделал сам. — А, — говорит научрук Сэма, поворачиваясь к Касу. — Вы преподаватель? — Доктор Кастиэль Милтон, — Кас протягивает ему руку. По спине Дина пробегает неподобающая дрожь — но как тут сдержаться? Кас великолепен, гениален и принадлежит ему. Что может быть сексуальнее? — Милтон? — научрук берёт его руку и замирает. — Кастиэль Милтон? Вы только что издали книгу. Вторую, думает Дин, но молчит. Кас улыбается. — Да, о связи войны и искусства. Научрук переводит взгляд на Сэма. — Так вы случайно сочли историю искусств интересной? Сэм густо краснеет. — Она же интересная! И, может, мне хотелось научиться поддерживать с Касом приличный разговор, но искусство клёвое. — Искусство клёвое? — переспрашивает научрук. Кас смеётся, спасая Сэма. — Очень клёвое. А теперь извините, кажется, у нас заказан столик. — Еда? — оживляется Джо. Дин бы посмеялся над ней, но его реакция была той же. V. — Хуже не придумаешь! — орёт Дин из кухни. Последние два дня он провёл, вычищая дом сверху донизу, и стоило ему довести его до нужного уровня, как кухня понадобилась ему для готовки. А это значит — снова беспорядок. — Всё хорошо, — успокаивающе говорит Кас, входя из гостиной. — Все так хотели собраться вместе — отличная возможность. Дин всё ещё чувствует себя слегка виноватым за то, что они с Касом купили дом всего спустя пару месяцев после выпуска Сэма; это должно было быть лето Сэма, но Кас не одобрил его намерение молчать, пока не настанет подходящее время. Так что вот они празднуют новоселье перед возвращением Сэма в Стэнфорд. — И… это что такое? — Кас замирает при виде шкафчиков, заставленных пакетами, заглядывает в некоторые и, поняв, что они полны еды, качает головой. — Ты же знаешь, что такое складчина, да? Все придут с едой. — А если её не хватит? Не хочу, чтобы наш дом запомнился им ощущением голода. — Наш дом, — говорит Кас, забыв о пакетах и обнимая его. — Мне нравится, как это звучит. Дин улыбается, касаясь серебряного кольца на пальце. Они с Касом обменялись кольцами, раз уж купили дом и так близки к браку, как это возможно, и большего ему и не нужно. Ему хочется снять кольцо, чтобы увидеть гравировку внутри, но это не нужно — он помнит. Кастиэля — причудливым курсивом. В кольце Каса тем же шрифтом написано — Дина. — Оо, — замечает Кас, — кто-то уплыл в сентиментальные дали. Ещё бы. У него на пальце кольцо, он стоит в доме, который только что купил со своим партнёром — в доме, который они купили, чтобы им обоим было удобно добираться до работы. В конце августа им снова нужно работать, и они будут приходить домой поужинать и проверить домашние работы, и Дин, кажется, сможет говорить «наш дом» весь день и никогда не устанет. — Люблю тебя, — говорит он, потому что да — он уплыл в сентиментальные дали, и что. И он отворачивается к пакетам, чтобы начать готовить. — Эй, — Кас ловит его за плечо и разворачивает к себе. — Мы вместе уже так долго, что ты не хочешь услышать это в ответ? — Не глупи, — Дин уже не изумляется каждый раз, когда Кас произносит эти слова, но так и не перестал нелепо им радоваться. — Я тоже тебя люблю, — медленно и торжественно объявляет Кас, не отпуская его взгляд. — Нужна помощь в готовке? — Не помешает. *** — Они опаздывают, — говорит Дин, шагая по первому этажу уже десять минут. — Не опаздывают, — вздыхает Кас. — Опаздывают. Как они все могут опоздать? Виктор всегда делает всё раньше положенного! — Все придут, — обещает Кас. — Пожалуйста, хватит ходить туда-сюда. Ты протрёшь дыру в полу, а дом совсем новый. Дин неловко замирает. — Прости. Просто… — он хочет, чтобы всё было идеально. Кас ловит его за руку и притягивает ближе, обхватывая за плечи обеими руками. — Всё будет хорошо. Дом убран, у нас есть еда, мы явно счастливы. Это всё, до чего им есть дело. — Знаю, — бормочет Дин. Он знает, что слишком волнуется, знает, что это без толку, но это вроде как успокаивает. Кроме того, Виктор и правда всегда приходит раньше. Дин общался с ним и после выпуска, даже читал его курсам лекции — по типу «посмотрим, что ты можешь со своей степенью психолога». Может, что-то случилось? Машина сломалась? Остановили за разбитую фару? Или… Он дёргается — это точно хлопнула дверца машины. Он вырывается из рук Каса, едва замечая его вздох, и успокаивается при виде сразу шести машин. — Ух ты, — говорит он, потому что это наверняка все. — Кажется, они это продумали. Кас подходит сзади, тёплый и успокаивающий, и Дин чувствует себя слегка нелепо с прижатым к окну лицом. — Подожди-ка, — говорит он, когда Бенни сбрасывает покрывало с кузова. Потому что под ним — будка. Дин выбегает из дома прежде, чем Кас успевает его остановить, и требовательно спрашивает, указывая на будку: — Что? — Это же новоселье, — говорит Бенни. — С нас же полагаются подарки? Он улыбается в этом своём стиле «Я просто милый южный парень», и Дин на это не купится. — Вы должны были принести еду. Это не еда. — Как будто ты не наготовил на целый город, — вступает Эллен, опуская на дорожку две упаковки собачьей еды. Джо и Эш волокут ещё четыре. Ситуация быстро выскальзывает из-под контроля Дина. Он украдкой оглядывается на дом, с облегчением видит подбегающего Каса и молча указывает на будку. — Спасибо, — говорит Кас. — Ты сам её сделал? — Конечно, — отвечает Бенни. — Всё самое лучшее. — Чего? — вырывается у Дина. — Ты хотел собаку? Ты никогда не говорил, что хочешь собаку! Кас пожимает плечами. — Мне нравятся собаки. А теперь у нас есть будка. И то правда. У них уже и задний двор есть с заборчиком, и вообще их район для собаки — самое то. Никаких запруженных улиц с толпами детей. Но всё же это неожиданно, а Дин не любитель неожиданностей. — Всё хорошо, — заверяет его Кас, сжимая его плечо. — Мы выберем собаку вместе. — Э, — Бенни выглядит виноватым. Эллен ничуть не лучше: — Насчёт этого… Дин поворачивается к Сэму, выходящему из машины с извивающимся комком шерсти в руках, и… что? Что? — Это золотистый ретривер! — восклицает Сэм, передавая щенка Дину. — И мы купили «Дорогу домой», но Кас, не давай ему смотреть, пока не запакуетесь четырьмя коробками салфеток. Голос Сэма пропадает, как только Дин получает щенка, потому что — щенок. Он крохотный, очаровательный и идеально сидит у него на руках, и Дин прижимает его ближе. У них есть щенок. У них с Касом есть щенок. Они купили дом, и у них есть щенок, и Дин поворачивается к Касу, напуганный, восхищённый и ужасно взволнованный. — Можно мне его подержать? — Кас протягивает руки. — Мы хотели назвать его Королём воздуха*, — говорит Сэм, — но решили, что имя лучше выбирать вам. — Хорошее имя, — Дин, слегка не в себе, смотрит, как Кас чешет животик щеночка. — Это я придумала, — говорит Джо. — Шш, — шикает Эллен. — Ну, хватит умиляться, — объявляет Бобби. — Мне обещали еду, и уже десять минут, а нам даже дом не показали. Дин кивает на дом. — Вон. Дом. Еда внутри, — он чешет щеночка под подбородком. — Вот же гостеприимные хозяева, — ворчит Бобби, но, проходя мимо, хлопает Дина по плечу. Все кроме Дина и Каса проходят в дом, а они остаются у машин посреди собачьей еды, игрушек и прочего. — У нас есть щенок, — шепчет Дин, будто, если произнести слишком громко, он исчезнет. — Есть. — И дом. — И дом. Дин подходит ближе к нему, и Кас перемещает щенка на одну руку, чтобы второй обнять Дина и прижать его ближе.