Сомнус

      Два черных зрачка как дуло пистолета. Губы обжигает лапша, нёбо и язык жжет острый бульон, мешают волосы. Хара пьет, размывая границы себя. На коже лица и рук безжизненный свет палаточного кафе, остывает его нетронутый рамен. Стопка с пролитой на пластик соджу. Чему-то улыбнется и Каору перестанет есть, услышав в молчании знак о том, что пора заговорить или оставить попытки к контакту. Разойтись по сторонам реки, отдаваясь каждый на волю своих «божков».       - Когда мне было пять, - наконец скажет Тошимаса, не поднимая глаз, - я влюбился в девочку. Мне стоило много усилий, чтобы однажды выразить свои чувства к ней – всего лишь касание головы к плечу. До сих пор не знаю, было ли нормальным, ощутить разочарование… ведь она ответила мне тем же. Я узнал в себе ребенка, которому нечего бояться, которого считают временно освобожденным от взрослых проблем и стыда. Мне не хотелось быть маленьким мальчиком, или большим взрослым дядей. Я был тем, кто я есть и сейчас. А она косвенно показала мне на место, которое я должен был занять, потому что вступил в игру по чужим правилам. Пять лет... Всего пять, а я уже многие вещи понимал лучше, чем сейчас.       Хара опрокинет стопку в себя, облизнет защипавшие губы и шумно выдохнет через приоткрытый рот.       - Например, я бы не задавался вопросом, как оказалось, что ты здесь и сейчас, а не год или три назад. Будь мне пять, я бы взял тебя за руку и повел на детскую площадку. Там есть качели. Я люблю качели. Усадил бы тебя на них и катал, а потом ты меня. Когда стемнеет, мы попрощаемся на дороге, у фонаря. Я поцелую тебя в щеку и побегу домой. Переступив порог, забуду, что ты есть – сяду ужинать. Перед сном вспомню, как сильно ты старался меня раскачать, и было здорово. Не замечу, как усну. Вот и все, что было бы со мной.       - Мы и сейчас на качелях, тебе не кажется? И кто-то раскачал так, что не слезешь. Большие Качели для больших мальчиков, - усмехнется без эмоций на зеркалах души.       - Тебя укачивает?       - Мне стыдно.       - Ты как будто изменился.       Не дождавшись ответа, прибавляет несмело:       - Я хорошо тебя запомнил. А ещё, долго хотел извиниться. За те слова… за истерику. Это было глупо.       Каору цокнет языком о зубы и качнет головой.       - В жизни случаются бесполезные встречи, и люди. Мы тогда говорили… и занимались сексом – всего лишь. Я знал тебя меньше суток. Я, вообще-то говоря, совсем тебя не знал. Но выйдя из аэропорта, ощутил себя тем маленьким мальчиком, что в детстве с сестрой складывал бумажные корабли, отправлял пойманных мышей в плавание по бурному течению ручья… Я…       Он закроет глаза ладонью и надолго замолчит, пряча себя от посторонних, так и не высказав до конца все, что болело.       - Теперь все сложнее. Или проще. Никак не пойму. Качели, колода карт, или просто сон – я перестал разбираться. Сейчас ко мне торопится мысль, что иначе… все сложилось бы иначе. И если я столкнусь с этим лицом к лицу – это будет дуэль.       - Стреляй в воздух, - погодя говорит Тошимаса и достает из кармана наличку.       - Пойдем отсюда.       - Куда?       - Считай, это конец света, - улыбается Хара, кидая купюру на пролитый алкоголь.