Сомнус

      В сбивчивом дыхании Хары запах кофе, во взгляде – безрассудное доверие. Чувства обострены. Каору закрывает глаза, не справляясь с болью. Она сочится из пор, из дрожащих рук на горячем лице Тошимасы. Губами по его влажному виску, выдыхая у уха, от чего мурашки по шее Хары, и он жмурится, преодолевая тошнотворный приступ возбуждения в солнечном сплетении.       Свет фонаря из окна едва достигает двух прижатых друг к другу тел. Тошия видит темные картины руки Каору у своей головы. Сухими, липкими губами касается выступающей косточки запястья. Стена не жалеет твёрдости, Ниикура не жалеет нежности. Он останавливается и, дрожа всем телом, аккуратно выскальзывает. Хара опускается на колени и стягивает латекс. Вбирая в себя Ниикуру, слышит его стон на грани. Чувствует руку в волосах – то же движение, он его помнит. И его запах - прежний.       Каору отстраняется, кончая в руку. Затем наклоняется, чтобы коснуться губ. Короткая пауза для взгляда в глаза и обнимает, скользя ладонью по влажной спине, к ягодицам. Проникает в него средним, выдыхая и ловя изменения на лице, в выражении глаз. Хара сжимает его в себе и вытягивает шею для поцелуя. Получает его. Его и Каору – снова.       Тошия гладит руки Ниикуры на своей груди, рассматривая едва видимые в полутьме чернила.       - Как вы познакомились? – спрашивает Каору.       - В храме. Я сопровождал маму. Он молился в хондэн, стоя у алтаря, а я так откровенно пялился, что когда он закончил, то посмотрел на меня. Я взял предсказание – какая-то дребедень, он подошёл, взял себе. Я спросил, хорошее ли. Он ответил «да», и попросил обернуть полоску вокруг ветки дерева храма. А я сказал, что так нельзя. Он ответил: «там всё равно о тебе».       - Не похоже на него, - усмехается.       - Так и есть, - подтверждает Хара. – Но удачный манёвр, согласись.       Каору не отвечает, прикрывая глаза. Теперь он знает, что можно перестать быть человеком, и стать чувством.       - Ты сделал это?       - М?       - Татуировку. Ты сделал её.       - Да, - говорит он, упираясь головой в стену.       Тошимаса поворачивается, ловя его взгляд. Подбородок Каору поднят, на нём приглаженные, жёсткие волоски бородки.       - Ты думал, что я пошутил?       На губах появляется истомлённая улыбка, едва заметный прищур. Хара видит в его глазах сложную и безбрежную усталость.       - Что с тобой?       Ниикуре передаётся его интуитивное беспокойство. Он снова прикрывает глаза.       - Ничего. Рак, - облизывает пересохшие губы, - энного места. В конце месяца операция. И, может быть, всё будет нормально.       Тошия отворачивается к окну.       - Расскажи.       - Нечего. После – будет видно. Единственное уже точно… детей. Детей не смогу иметь.       Хара обхватывает колени и кладёт голову на скрещенные руки.       - Я жалею, что не женщина.       - Почему?       - Я бы продолжил тебя.       - Это сильно...       - Это эгоизм. - И шепчет: - Боишься?       - Теперь – нет.