Imagine one direction

Sucker for pain — Lil Wayne feat. Wiz Khalifa, Imagine Dragons With Logic, Ty Dolla Sign & X Ambassadors

Он был просто одержим болью, и она отдалась его власти, потеряв самообладание и контроль над телом. Ее сердце бешено стучало, только заслышав его шаги. Удар. Удар. Удар. Лиам тянется за сигаретой, и пламя, на мгновение возникшее и тут же потухшее, явно забавляет его. Он опасен и непредсказуем как огонь. Созданный для игр и зависимый от удовольствия. Он дотягивается до ее руки сквозь пламя, охватившее всю комнату. Но они могут сгореть лишь в собственной страсти. Он становится рабом огненных игр. Рабом того, кого не остановят ни крепкие цепи, ни глупые заманивания и проклятия. — Я хочу связать тебя, прибить к кровати, чтобы ты не имела возможности двигаться. И тогда я буду твоим садистом, — его накуренный голос затмевает приличные мысли, и она проводит кончиком пальца по его татуировке на шее, где выведено rebellion*. Но она продолжает подчиняться ему. Его власть давила на нее, но попытка вызвать мятеж оказалась настоящей оплошностью. Он сам Дьявол, который уже стоит на тропе войны. — Мы сделаем это, — продолжает он, поджигая напряжение, — ради нас. Они отвержены обществом, но любовь и верность — вот во что они верят. Она приникает к нему сладким поцелуем, оставляющим горькое послевкусие. Она не может понять, что творят его руки — исследуют малейшие детали тела или же не спеша проходят сквозь пламя, лишь сильнее разжигая его? Нельзя доводить огонь, если ты не его хозяин. — Лиам, — слабо выдавливает она, когда железная цепь касается оголенного участка руки, а затем — кровати. — Лиам! Она знает, что весь мир против них, но никто так и не решится схлестнуться с ними. — Тихо, дорогая, я еще помучаю тебя, — пухлые губы, абсолютно холодные, несмотря на накалившуюся температуру, касаются уха. — Скажи, что хочешь этого. Скажи! Он рывком хватает ее за длинные волосы, давно не мытые, грязные, и наслаждается криком о пощаде. Он так одержим болью. Она так и не может понять, за что ее влечет к этому безжалостному парню. Ведь он гоняет со своим отрядом по городу, срывая вывески магазинов, грабя банки, подкупая клубы. «Они просто веселятся, отрываются, сходят с ума, ведь такая жизнь — просто чума», — частенько убеждает она себя. Она побоялась встать у него на пути во второй раз, ведь после первого оказалась прижата к капоту машины с поднятой верх юбкой и опущенными трусиками. Теперь она стала такой же рабыней боли: не колеблясь ни секунды готова выстрелить в голову, вызывая если не смерть, то сотрясение или неизлечимую травму, а затем залиться диким хохотом. — Мы просто находимся на беспределе, — поясняет Лиам, медленно вытирая лезвие ножа от крови. — И никто не смеет нам помешать. Никто не будет нам перечить. Она кричит, когда он кусает ее за грудь, заставляя сосок набухнуть. Он спокоен, на лице не играет ни одна мускула. Она почти в истерике, ведь такую боль способен подарить только Сумасшедший. Огонь вокруг разрывается с новой силой. Еще чуть-чуть, чуть-чуть, и квартира сгорит. — Что происходит, малыш? — он усмехается, передразнивая ее глупую манеру речи. — Мы просто перезаряжаемся. Он увлечен разрушениями, полон пагубных нарушений. Она умоляет прекратить, но сделку с Дьяволом можно заключить только мучениями и обречениями. Она медленно умирает в его руках, но он не торопится ее спасать, ведь еще не овладел ей вдоволь. — Я падок на боль, я придурок, критин! Я могу отрубить тебе голову… — Как только я перережу тебе глотку, — они снова сливаются в жарком поцелуе. Его сердце потеряно где-то на Северном Полюсе среди льдин, заваленное грудами снега. Она была потерянной душой, полной скорби. И, видимо, боль решила их объединить. Они готовы стоять голые на самом страшном холоде, встать на пути у скоростного поезда, разорвать себя бомбой. Ведь без боли нет побед. Подарите им больше боли. Больше боли… Квартира оглушается страшным взрывом, доказывающим, что огонь достиг предела. А двое сумасшедших, крепко взявшись за руки, бегут по пустынной улице навстречу полиции и "скорой". rebellion* — бунт.