Imagine one direction

— На пол! — раздается оглушительный крик, и ты падаешь на землю, закрывая голову руками. Слышишь неподалеку взрыв, и молишься, чтобы тебя не задело и не убило. Ты уже научилась не визжать. Не кричать. Не плакать. Молча сжимаешь губы и ждешь дальнейших указаний главнокомандующего.

***

— ...таким образом, полковник Томлинсон, мы потеряли в бою девятерых, — докладывает старший лейтенант Найл Хоран. Вы все опускаете головы и перед глазами мелькают лица погибших товарищей. Неужели они заслужили такой смерти? Война — это ужасно. — Довольно, рядовой Хоран! — рявкает начальник, потому что второй по званию начинает называть имена не выживших. — Есть, сэр! — блондин отступает назад и встает во главе колонны. Томлинсон ходит туда-сюда, убрав руки за спину. Ему тяжело. Всем тяжело. Взгляд полковника задерживается на тебе. Парень встает напротив и выдает: — /Твое фамилия/ отправляется домой. Ты пошире распахиваешь глаза и недовольно фыркаешь. Если бы вы были с Луи наедине, ты бы нагло прижала его к стене, задавая вопрос "С чего бы это?" Но наличие его подчиненных не дает тебе права вести себя так вольно. Ты делаешь шаг вперед и уверенно спрашиваешь: — Почему, сэр? Луи снова выдыхает и теперь его взгляд смягчается. Парень чешет голову и чуть поддается вперед. — Задержишься на пару слов. Ты киваешь, а остальные бросают в твою сторону жалостливые и сочувственные взгляды. Луи выразитель смотрит на Найла, и ты представляешь, как эти прекрасные серые глаза излучали бы тепло, но на войне этого невозможно заметить. На войне есть только «свои» и «чужие», и неважно, какими людьми они являются. Или враг или товарищ. — Рядовой Хоран, командуйте. — Так точно, сэр! Колонна, вольно! Разойдись! Все остальные послушно выполняют приказ, и каждый направляется кто куда. Ты знаешь, что сегодня они будут пить и курить, а Найл будет главным запевалой. Так они, нет вы, справляетесь с болью от потерей. Алкоголем вы заполняете пустоту. — Иди сюда, /Твое имя/, — произносит Луи, когда вы остаетесь наедине. Ты послушно подходишь, и Томлинсон резко прижимает тебя к груди. Ты слышь биение его сердца: тук-тук, тук-тук. — Ты должна отправиться домой. И это не обсуждается! Представь только, каких деток ты нарожаешь, как будешь счастлива вдалеке от взрывов, убийств и выстрелов. — Смерть неизбежна, — ты всхлипываешь, обнимая Луи сильнее. — И если мне суждено погибнуть, то я хочу быть рядом с тобой. Ты поднимаешь голову, подстриженную коротко, и ласково глядишь на командира. Наклоняешься вперёд и оставляешь поцелуй на его дрожащих губах. Все в царапинах. Ты не можешь оставить его здесь, не можешь отсиживаться в тепле, зная, что ему каждую секунду грозит смерть, нависшая над миром в середине двадцатого века. — Я не брошу тебя, — умоляешь ты, стараясь придать голосу твердости. — Пожалуйста, не отсылай меня домой. Я напросилась в армию только ради тебя! — Не обсуждается, — бросает Томлинсон, отстраняя тебя. Он хватает тебя за хрупкие плечи и заглядывает в глаза, стараясь не расплакаться. — Я люблю тебя, милая. И не хочу, чтобы ты погибла у меня на руках. Дома будет безопасней. Ты будешь в безопасности. Прошу, поезжай к маме и…. — Я люблю тебя, Луи, — ты прижимаешься к его губам, а из глаз льется поток слез, сердце щемит, и тебе этого не вынести. Ты бьешься в истереке, ненавидя всех этих психов, затеявших войну. Томлинсон провожает тебя на вокзале, держа в руке небольшой чемоданчик с твоими вещами. Так и письмо — вечное признание в любви, которое ты всегда будешь хранить. Поезд гудит, извещая людей о приближающейся поездке. Ты кричишь «Луи» и ревешь самыми горькими слезами. Будь проклята эта война. Будь прокляты все, кто разлучает влюбленных. Томлинсон садит тебя в вагон, жарко целуя на прощание. Он клянется, что вернется, но ты знаешь, что на войне клятвы имеют пустое значение. — Люблю, — шепчешь ты, когда вагон уже отправляется. Видишь, как Луи бежит за поездом, отправляя тебе воздушные поцелуи, которые ты ловишь и преподносишь к сердцу. К сердцу, которое останется целым к концу войны, ведь Он вернется. Живой и невредимый. Сердцу, под которым уже зародилась маленькая жизнь.