Imagine one direction

Зейн сидит на диване, покуривая сигарету. Судя по его довольному виду, расположился он удобно. Мягкий синий диван, в доме его «лучшей подруги» — самое лучшее место на земле. Закинув ноги на подлокотник, пристроив голову на одной из подушек, парень продолжает молчать. Ариана, устроившись на пуфике, смотрит на Зейна, пытаясь понять: «Что же у него на уме?» Ведь ни для кого не секрет, что Ари только что и делает, так это думает о Зейне. Хорошо, что им никуда не нужно идти сегодня ночью, ведь вечеринка, на которую их позвали, стала бы очередным позором. Рыжая даже радуется такому раскладу событий: только она и Зейн. Им будет хорошо. Кареглазый лучше любого вина, слаще любой сладости, вызывает зависимость лучше любого наркотика. Отказаться от общения с ним равносильно покончить жизнь самоубийством. Ариана негромко чихает, на что Зейн бурчит: «Будь здорова». Ей и от этого хорошо. Она готова отдать всю себя, не владеть своим прекрасным телом, затуманить рассудок, лишь бы быть с Зейном. Порой девушке кажется, что она сходит с ума, готовя парню самые сложные блюда. Но она готова отдать себя всю, ничего не прося взамен. Девушка подходит к дивану и ни с того ни с сего обнимает Зейна. Ведь объятия не запрещены? Мозг лихорадочно кричит: «Боже-боже-боже-боже!» и Ариана готова провизжать все это вслух. Вся любовь Малика сейчас отдана рыжей, и она наслаждается этим сказочным мгновением. Ариана обожает Зейна. Зейн, переведя дух, смотрит на самую прекрасную девушку на свете. Он этого никогда не признает, пытаясь твердить себе, что высокие шалавы намного привлекательный. Но Зейн не убежит от правды. Любовь не позволит. — Любимая, не сон ли это? — бормочет Малик как в бреду. А Ари закатывает глаза: темноволосый кареглазый мачо просто мастер притворяться друзьями. Но несмотря ни на что, Ариана готова отдать парню всю себя. Она готова стать его девушкой, невестой, женой, кем угодно, лишь бы быть рядом. Разум молит остановиться, но сердце фыркает и приказывает прижать Зейна лишь ближе. Девушка готова кричать и плакать, рвать и метать. Она молча думает: «Боже-боже-боже-боже!». Ведь рядом с ней, буквально в миллиметре, самый красивый человек на свете. — Не притворяйся, — стонет рыжая. — Не притворяйся, что ты просто друг, Зейн! Но кареглазый не слушает. Его руки продолжают путешествовать по телу истерички, губу накрывают ее, он усаживается между бедер. Оба понимают, к чему все клонится, и они не против. — Я обожаю тебя, — рычит Зейн, кладя сильную руку на грудь Арианы.