Торжество

Звонить – не звонить? – вертит в руках мобильный телефон и проводит пальцем по экрану. Хорошо, позвонит – и что тогда сказать? «Привет, с днем рождения. Прости за все»? – изо рта тянется белая лента пара. Растирает ладони и натягивает капюшон на глаза. Предположим, извинится, хотя трудно это представить: извинения могут растянуться на час, два. Можно извиняться сутками, и все равно не исчерпать поводов просить прощения. Прости, что я тогда тебя порезал. Прости, что ты по уши в неприятностях из-за меня. Прости, что надоедаю. Прости, что мешаюсь под ногами. Прости, что так долго смотрю на тебя. Прости, что читаю логи твоего мобильника. Прости, что слежу за тобой по ночам, чтобы ничего не произошло. Прости, что я думаю о тебе слишком часто. Прости, что я вообще о тебе думаю. Прости, что я люблю тебя. Я не специально. Оно само, - глухо стонет и упирается лбом в колени. Да, за все это – прости меня. Я сам во всем виноват. Сам виноват, что влюбился в тебя, еще тогда, в школе. Сам виноват, что ни разу, за все последующие годы, не сделал ни одного шага к тебе. Сам виноват, что любовь переросла в болезнь. Мое сердце – мои проблемы, - губы дрожат, и он прикусывает ткань джинсов. Нет, надо позвонить. Обязательно надо позвонить. Надо позвонить и сказать что-нибудь в духе: «С днем рождения, Шизуо. Я люблю тебя. Я очень люблю тебя». Я так люблю тебя, Шизуо, что хочу пожелать тебе только одного: будь счастливым. Представляешь себе, все вокруг так мелочны, что хотят быть счастливы вместе. Строят планы на общее будущее, а я-то знаю, я все знаю: у нас не то что нет совместного будущего - у нас вообще ничего нет. Ни единого шанса однажды оказаться рядом. Ни одной тысячной доли вероятности того, что у нас будет одна жизнь. У других людей – перспективы. У нас – темнота, сплошная темнота, Шизуо. Я так люблю тебя, что хочу, чтобы ты был счастлив. Не со мной. Я хочу, чтобы у тебя была прекрасная жизнь, без моего участия и какого-либо намека на мое присутствие. И я никогда не посмею ограничить тебя своей грязной, гнойной любовью, - спускает ноги и болтает ими в воздухе. Я забрался на самое высокое здание, потому что отсюда все кажется очень мелким. Отличный план, правда, знаешь, есть только одна проблема: это чувство, оно как было огромным, так и осталось. Оно по-прежнему не умещается в меня. Я пытаюсь посмотреть на него со стороны, и ничего не выходит: оно заслоняет собой все остальное – и у меня складывается ложное впечатление о том, что весь мир – это моя любовь к тебе. Очень неприятное ощущение. Да, здорово придумано, - дышит в кулак и стучит пальцами по дисплею. Вот так и надо сказать. С оттенком драмы. С надрывом. С ноткой истерики в голосе. Ну конечно, да, - запрокидывает голову и хрипло смеется, выпуская из рук телефон. Отсюда не слышно звука падения, но его легко представить: «Клац!» - и от экрана отлетают мелкие осколки. Все вокруг рушится. Последние пять лет все вокруг рушится. Давай устроим войну в Икэбукуро. Давай раздерем Токио на части. Давай я просто покажу всем, что происходит внутри меня. Я сражаюсь на этой войне пять очень долгих лет и постоянно проигрываю. Битву за битвой. Мне пора на отдых, мне пора в Валгаллу. Я очень устал от всего этого. Щелкает замок двери. Аккуратные, осторожные шаги. - Привет, блоха, - о, от этого пахнет постановочными встречами. - Привет, Шизу-тян. - Телефон тут твой… - протягивает руку сбоку, и Изая чуть поворачивает голову, смотря на ладонь. - Любопытно. Ты сопоставил два этих факта? Телефон упал с небес – и ты решил, что это я сижу здесь на крыше? Просто удивительно, что сейчас делает медицина с такими, как ты… - хмыкает и пододвигается вперед на бордюре. - Орихара, зачем ты это делаешь? - Что «это»? – скалится и внимательно изучает машины внизу. - Зачем ты пытаешься меня задеть? - Не знаю. Может, хочу увидеть, как ты истекаешь кровью, Шизу? Или просто люблю смотреть, как ты хаотично пытаешься придумать, что мне сказать? Или… - Закройся, - беззлобно, спокойно и с примесью усталости в голосе. – Что ты хотел мне сказать? - Что?.. - Я у тебя в последних исходящих. Что хотел? - …с днем рождения. - Спасибо, - ладонь легко дотрагивается затылка и ерошит волосы – у Изаи широко распахиваются глаза, и он опускает плечи, вытягиваясь под прикосновение. - Шизу… - как-то предательски не хватает воздуха, когда пальцы ласково поглаживают позвонок и ведут к уху. Где-то между лопаток остается хриплое: «Боже, Орихара, даже у меня нет столько фотографий себя на мобильном». - Помолчи, - присаживается сзади и трется носом около виска. – У меня сегодня праздник. А давай у тебя вся жизнь будет праздником?