Путеводная звезда.

За окном в очередной раз взвыл холодный ветер. Сидящая в кресле девушка зябко поежилась и посильнее замоталась в плед. Двигаться вообще неудобно, когда живот приближается к размеру спелого арбуза. В дверь постучали и в проеме показалась взъерошенная копна белесых волос. - Десятая, я вам манго принес и ледик фруктовый. А чего это вы не в постели? - Гокудера привычно закудахтал над боссом. А сердце Тсуны неспокойно. В хрупком сердце война. Вместо неё на переговоры с Перегро, этими зарвавшимися политиканами, отправился Занзас. И от него до сих пор не пришло ни единой весточки. Она бы пошла за мужем в ад, но новая жизнь, что сейчас довольно увесисто пнула по животу, останавливала всегда бойкую девушку от таких вот шагов. Хотя она знала, что если через пару часов вестей не будет - она сорвется. И бросится спасать мужа. Который потом будет орать, что беременным вредно нервничать, и что под пули соваться - идея так себе. Но это потом. Очистив сладкий плод от шкурки, Тсуна цапнула желтый бочок и тщательно прожевала. Гокудера видел, что мыслями босс далеко и про себя проклинал Варию. Он знал Саваду брльше десяти лет, знал, наверное, как никто другой, и именно поэтому понимал, что она рванет за мужем. Чертовы политики, не желающие вести открытые переговоры... Тсуна прикончила манго и взялась за лед. В животе ощутимо заворочались и она привычно накрыла его рукой, мысленно прося сына подождать. Звонка от Занзаса все еще не было. Что будет, если он не вернется? Против воли, глаза защипало от непрошенных слёз. Нет, своего мужа она за так не отдаст. Решительно выдохнув, Тсуна резко встала и тут же согнулась от боли. Ногам стало мокро и она поняла, что началось. Тяжелая беременность, непомерно огромная сила ребёнка - всё это доконало маленькую донну. Хаято истерически звонил врачам, вызывал скорую и поддерживал её саму, чтобы точно не упала. А дальше была только боль и тревога. Она не знала, сколько провела в забытьи, она потерлась. Только бы всё наладилось... - Я всегда говорил, что ты идиотка, - знакомый голос раздался где-то вдалеке, но в то же время рядом. - Давай, просыпайся, ты родила мне и сына и дочь. Пора их увидеть. Ну же, очнись, - последние слова произнесли шёпотом. Тсуна прыснула: такой гордый, но шепчет нежности. Она обязательно очнется. Обязательно.