Не по правилам

      Нужно было видеть выражение лица мамы, когда она зашла в комнату, и Ута поздоровался. Если бы не было всё настолько печально, я бы, наверное, засмеялась. Но получилось подделать это только под кашель, подойти к этой шокированной женщине, развернуть и буквально вытолкать в коридор. Но перед выходом из комнаты я успела услышать вопрос Уты: "С ней всё будет нормально?" И ответ Аяко: "Возможно". Тогда меня почему-то потянуло на смех ещё больше. - Мам, ма-ам, – я растормошила мать. Она удивленно захлопала глазами и посмотрела на меня. - Это кто? – выдавила из себя вопрос женщина. Поразительно. - Ута, – мама снова начала закатывать глаза, неосознанно помышляя об обмороке. На улице бы, встретив прохожего типа Уты, она бы всего лишь смерила его недовольным взглядом, но такое чудо в доме она не была готова увидеть, не то, что впустить. И вообще, она ещё тот параноик. – Надеюсь, я буду скоропостижно прощена за лапшу, повисшую на ваших ушах? - И не надейся, – холодно отозвалась мать, глядя на меня так раздраженно, как она глядела на отца, когда тот предложил познакомить меня с сыном своего коллеги по работе. – Охико, ты совсем с головой у меня не дружишь?! – она зажала мою шею руками. Бровь её так отчаянно дёргалась каждую секунду, что это больше походило на желание меня убить. - Ему вообще сколько лет? – она понизила голос до шёпота. Пусть Ута и обладает весьма неформальным внешним видом, но приличие даже по отношению к такому человеку у моей матери имеется. – Небось он даже не студент? - Ма-ам, ему двадцать пять! – крикнуть шёпотом? Запросто! - Что? – хватка женщины ослабела, и я смогла вырваться. – Двадцать пять? И он так ходит?! - Мам, татуировки он точно не сведет! – я всплеснула руками. – Да и вообще, у тебя всегда была проблема, что ты судишь людей только по внешнему виду! Вообще, он воспитанный, – я начала загибать пальцы, – добрый, хороший, внимательный, работящий и талантливый. И детей любит. Можешь смело убедиться, посмотрев на радостные глаза Аяко. - Хороший и добрый, говоришь? – мама скрестила руки под грудью, посмотрев на меня очень враждебно. – Дочь моя, те, кто так выглядит, обычно добрыми и хорошими не бывают! Причины для такого вида достаточно не светлые! - А ты-то откуда знаешь? – я вскинула бровь. - А тут и знать не надо, – хмыкнула она. - Окей, мам, давай поспорим, – я вытянула руку вперед. – Если он тебе за сегодня не понравится – я приму твою точку зрения и не буду с такими людьми больше общаться. А если понравится, и будь уверена в том, что папу и своих детей ты не обманешь холодным выражением лица, то даже возмущаться не будешь больше. По рукам? - Да запросто, – мы пожали руки. – Но откуда такая уверенность, что ты даже со мной стала спорить? - Просто ты ещё не знаешь Уту, – довольно хмыкнула я и, развернувшись, направилась в комнату. Мама, тяжело вздохнув, пошла за мной. – И, кстати, мы не голодные. Уже поели, все было вкусно, спасибо. - О-хи-ко, – процедила сквозь зубы уже пылающая от гнева женщина. – Ты меня до инфаркта сегодня хочешь довести? - Нет, – я улыбнулась и открыла дверь.       Там, посреди комнаты, приняв боевую стойку на одной ноге, с серьезным лицом смотрели в одну и ту же точку Ута и Аяко. Из моей груди сразу же вырвался громкий смех. Оба одновременно повернули головы в нашу сторону, после чего посмотрели друг на друга и поклонились. - Мам, а братик Ута знает тхеквондо! – воскликнула Яко, размахивая руками. - Ты знаешь тхеквондо? – улыбнулась я и изогнула бровь. Заметив, что у мамы снова закатываются глаза, я незаметно и легонько пнула её по ноге. Она недовольно хмыкнула, но всё же улыбнулась. - Приятно познакомиться, я Микото Накияма, мать Охико, – мама попыталась сделать дружелюбный вид. Хотя бы потому, что Аяко не поняла бы её недовольства. - Ута, – парень улыбнулся и кивнул. - Ладно, чай будете? – вздохнула женщина. - Кофе, мам.       Через некоторое время, когда кофе был уже заварен и выпит, мама вовсю засыпала парня вопросами. "Где работаешь? Как питаешься? Не наркоман?" – самое безобидное, что от неё можно было услышать. Но Ута со своим бывалым спокойствием выдерживал натиск моей матери. Но когда она спросила у него, какой он ориентации, нас почему-то одновременно прошибло с парнем на дикий смех, только в моём случае смешанным с огромным недовольством к маме за такой вопрос. Она лишь смерила нас недовольным взглядом и хмыкнула, видимо, сама додумав адекватный ответ. Тем не менее, насколько я знаю эту женщину, ей масочник не то, чтобы понравился, но против него, кроме внешности, она ничего противопоставить не могла. - Ута, – вдруг у неё в голове что-то щёлкнуло. – А почему ты носишь очки в помещении? - Привычка, – он пожал плечами. - Он всегда их носит, не обращай внимания, – я махнула рукой. – Кстати, скоро приедет папа? Мы должны ещё снять гипс.       Моя рука как бы полностью зажила, но ещё не работоспособна, да и гипс пока не снят. Нужно было видеть глаза моего врача, когда он увидел расписной гипс. Оказывается, что чуть ли не у каждого человека он становиться таким. Тем не менее, врач с усталым вздохом и грустным взглядом разрешил разобраться с ним дома, выписав направление на терапию. Я бы, если честно, предпочла врача. Но папа вдруг, поддавшись порыву щелчка в голове, захотел это сделать сам. - С минуты на минуту, – ответила мама, взглянув на часы. – Ещё кофе? – обратилась она к парню. - Благодарю, не откажусь. - И мне, – я улыбнулась. - И мне-е, – протянула сестра. - А вот тебе – нет, – мама щёлкнула девочку по носу и ушла на кухню. Яко побежала за ней, видимо, помогать. Я смогла выдохнуть. - Это что-то, – я положила голову на плечо масочника. – Я думала, что будет хуже. - Это было, скорее, забавно, что Микото-сан пыталась отчаянно найти во мне короля преступного мира, – Ута потрепал мои волосы. – У тебя очень заботливая мать. Я бы на её месте погнал такого друга дочери взашей, как только увидел. - Ну тебя, – я легонько ударила его в бок. – Нельзя таких хороших и красивых из дома гнать. Это грех и жестоко наказуемо богом, вот, – я подняла указательный палец. - А если учесть, что я гуль? – прошептал он мне на ухо, усмехнувшись. - Тогда это ещё и опасно, – я подняла голову и поцеловала его в щёку. В коридоре послышался хлопок входной двери. – Кажется, папа пришёл. С ним будет намного меньше проблем, – улыбнулась. – Может, он даже заблокирует нападки мамы. - Ну, зять мой пришёл? – послышался весёлый голос отца. Я закрыла лицо рукой и глубоко вздохнула. - Или сделает только хуже, – добавила я. – И ты не обращай внимания на то, что он будет шутить по поводу "зятя". Он всегда так делает, когда видит меня рядом с кем-нибудь противоположного пола. То бишь, если мама упадет в обморок, если узнает о моих отношениях с тобой, то папа достанет сакэ и отпразднует это дело. - Противоположности притягиваются? – усмехнулся парень. - Именно.       "Как будто это не видно на нашем примере" – мысленно добавила я и отвела взгляд. Вдруг дверь чуть ли не сорвалась с петель, и на пороге показался приветливо и радостно улыбающийся во все тридцать два зуба папа в строгом костюме, даже переодеваться после работы не стал. Папа посмотрел на Уту с видом глубокой задумчивости, потом перевёл взгляд на меня, а потом снова на Уту, поджав губы и одобрительно закивав головой. - Специфические вкусы у тебя, ничего не скажешь, – сказал мужчина. – Но да ладно, я же не зря покупал... – из-за его спины медленно начала появляться бутылка сакэ. Я уже успела закрыть лицо рукой, но через пальцы смогла увидеть, как мама бьет нерадивого отца по голове и утаскивает в недра коридора. Я прыснула, прикрывая рот рукой. - А я думал, что ты пошутила, – Ута вскидывает брови. - Я тебя умоляю, всю информацию о моей семье люди воспринимают как шутку, – я взяла из тарелки, стоявшей на столе, печенье и закинула его себе в рот. – Вообще, мама обычно довольно веселая. А папа спокойный. Но это лишь тогда, когда дома совершенно никого нет. - То есть, при тебе данного чуда не случалось? - Вообще никогда, – усмехаюсь я и тянусь за следующей печенькой, как вдруг в комнату влетает Аяко, запинается о вечно подогнутый край ковра и летит прямо на нас. Я на автомате, благодаря навыкам старшей сестры, подскакиваю на ноги и начинаю её ловить. Упала Аяко мне в руки удачно, но я, не беря в расчёт ёе рост и вес на данный период времени, тоже начала падать.       И, думаю, я бы в любой другой ситуации упала и после громко ругалась со слезами на глазах из-за боли. Но я успела ловить тепло рук на моей талии, а после достаточно мягкую посадку. Я, медленно, открыв сначала один глаз и потом второй, посмотрела на испуганные глаза Аяко. После девочка вдруг рассмеялась и обняла меня за шею. - Неудачная посадка оказалась удачной, – сказала Яко. - Более чем, – прозвучало у меня над ухом. Теперь я ясно почувствовала руки парня, обхватившие мою талию и крепко прижимающие к себе. – Но советую всё же тебе не идти в сестру, – я надула губы, чувствуя себя оскорблённой. Ну, подумаешь, всегда обо что-нибудь спотыкаюсь и падаю. Ну, подумаешь, ты всегда меня ловишь. Это ещё не повод советовать моей сестре больше не запинаться, как это профессионально делаю я.       Хотя довольно странно, что только слова Уты о моей неуклюжести меня задевают. Нишики и Китамура-сенсей вон как её расхваливают, не скупясь на "комплименты" и подробности! Я уже давно привыкла, что мне намекают или напрямую заявляют о моей природной способности "идти-споткнуться". А так же довольно часто напоминают, что я очень редко падаю. Не знаю, можно ли назвать хорошую реакцию близстоящего "удачей", но именно к моим редким падениям её и причисляют. И вот почти ни разу, правду говорю, почти ни разу я на это не обижалась, за исключением случаев, когда меня за это самым наглым образом осуждали, будто бы я виновата во всём. Но если это говорит Ута, всегда в шутку, то меня это как-то пусть чуть-чуть, но всё же задевает. Может, сказывается то, что он мне вот просто безумно нравится, и я, как обычная девушка, пытаюсь скрыть от предмета обожания свои слабые стороны, хотя это получается у меня из рук вон плохо? А хотя, если так ещё задуматься, то я даже почти не показываю свои чувства. Вот прям почти, за исключением красных щёк и поцелуев, за которыми "охотилась" всего раза два. Я редко даже делаю то, что хочу. Вот не будь моей стеснительности – давно бы уже начала просить объятий, поцелуев на ночь, комплиментов и ухаживаний. Но как-то боязно, что покажусь слишком настырной. Интересно, вот у всех так первая любовь проходит, или же девушки в моём возрасте обычно буквально накидываются на предмет своего обожания и стараются всем рассказать о своих отношениях? Или я одна такая идиотка, что даже размышляю обо всем этом, сидя на своем парне и держа в руках чуть ли не упавшую сестру? - Мне говорят, что у меня, помимо неуклюжести, необыкновенная удача, – хмыкаю, выпускаю из рук Аяко и встаю сама. – Спасибо, – улыбаюсь масочнику. Ута, кажется, хотел принять нормальное сидячее положение, но тут неожиданно прям ему на шею набросилась Яко, повалив обратно на пол и, поддавшись неожиданному порыву, решила найти его слабую точку для щекотки. Я хихикаю в кулак, наблюдая за тем, как сестра щекочет парня, но смеха так от него и не добивается, разве что улыбку, которая, пусть она и не знает, стоит многого.       В дверном проходе появляется сначала мама, спустившая праведный гнев на ноль и довольная чем-то своим, а затем и папа, который как-то приуныл и держал на этот раз в руках две кружки кофе. Оба удивленно начали моргать, глядя на Аяко, которая усердно пыталась расщекотить холодного, как лёд, гуля. Мне уже успело показаться, что сейчас моя мать превратиться, как минимум, в банши*, но та лишь на моё удивление залилась хохотом. Папа, с подозрением покосившись на свою жену, глупо улыбнулся и повёл бровью. - Ну вот, детей любит. Отличный выбор! – за что незамедлительно получил удар в бок от мамы, подкрепленный фирменным подзатыльником и недовольным хмыком за такие шуточки. В последнее время мне кажется, что папа только за, если моя личная жизнь будет пылать яркими красками. – Микото, да брось, татуировки не передаются по!.. – снова удар в бок, только теперь ещё сильнее. Гневный взгляд мамы на этот раз мужчину остановил и заставил вынуждено промолчать. - Па-ап, – протянула я, недовольно прищурившись. После посмотрела на Яко и Уту и поняла, что сестру пора уже оттягивать от масочника. - Ты совсем не боишься щекотки? – огорчилась девочка. – Совсем-совсем? - Не боюсь, – ответил Ута, слабо улыбнувшись. - Мам, он не человек, – сестра вздохнула и слезла с парня, плюхнувшись между нами на пол. – Все люди боятся щекотки. - Не все, – я щёлкнула её по носу. - Ну, рассказывай, зятёк, свадьба когда? – поинтересовался отец, поставив на стол кружки и сел на пол. И улыбается так, прямо как назло. Я закатила глаза, засучивая рукава кофты. На лбу мамы вздулась вена и она, перебарывая тихий гнев, ударила его ребром ладони по голове, после чего это сделала и я. - Папа... – чуть ли не прорычала я. - Через две недели, – усмехнулся Ута. Отец, будучи обиженным после комбо-удара, вновь засветился и засмеялся. - Он мне уже нравится! – мужчина похлопал меня по спине. А вот мама только губы поджала и, скрестив руки под грудью, хмыкнула.       Пусть даже эта женщина всё отрицает, но не понравиться Ута ей не мог. Хотя бы потому, что он спокойней удава. Мама вообще у меня любит спокойных и рассудительных людей. А этот парень – это просто икона этих двух качеств. Ну, если не считать, что он гуль. Об этом маме знать, конечно же, необязательно. Как и то, что мы с ним встречаемся. Но последнее временно, пока мама не привыкнет к татуированному объекту в её доме и перестанет каждый раз, когда его видит, подавать виды на обморок. Папа-то отреагирует вполне нормально на всё, но только предпочтет лично переговорить с Утой на счёт этого, а так всё точно нормально будет. - Кстати, Охико, как там физика и походы в школу? – вдруг спросил папа. - Ну, врач сказал, что после снятия гипса моя рука будет ещё недееспособна, поэтому со школой можно ещё повременить, – я сдула прядь волос, лезшую в глаза. – И после снятия гипса в домашних условиях, на что мы с ним разделяем недовольство, я должна ходить на массаж и так далее. Но никакой школы, нет. - А физика? – покосилась на меня мама. - Китамура-сенсей приходит ко мне несколько раз на неделе, плюсом может заскочить попить чайку, если ему отменили последний урок, – я вскинула бровь и многозначительно посмотрела на мать. – Ах да, он удосуживается приносить мне весь материал школьный вместе с домашней работой по всем предметам, который специально для меня собирает Симидзу. То бишь, мне промывают мозги не только по поводу физики, но и всего остального школьного арсенала. - Это хорошо, – улыбнулась мама. - Это плохо, – поправила её я. – Ты бы знала, какой он садист. У нас уроки построены на правиле: "Формула или веревка". - Что-то мне не верится, что у тебя с такими оценками плохой физик, – усмехнулся папа. - Он по характеру худший в мире, – сказала я, отпивая остывший кофе. – Но, признаюсь, объяснять он умеет. В дружеской атмосфере. На уроках – сарказм, оскорбления и нуднота. Многие такое воспринимают, но не я. Хотя, думаю, наш физик будет лучше остальных. Никогда не видела, чтобы он на кого-то злился, ругался или ставил два без надежды на исправление. - Так он хороший или плохой? – в концы запутался мужчина, подсчитывая на пальцах его недостатки и хорошие качества. - Средний, – я улыбнулась. – Хороший он только по пятницам. - Это поэтому ты такая весёлая в этот день недели? – спросил вдруг Ута. - Кто ж по пятницам невесёлый, – усмехнулась и отпила ещё кофе. – Но да, именно поэтому.