Не по правилам

      Этот день начался очень хорошо. Меня разбудили очень ласково, а не криком: "Хватит дрыхнуть, не из той сказки!" Я спокойно умылась, собралась и пошла в школу. С Кохане, естественно. Она, как всегда, отвела меня на остановку, посадила на сразу же подъехавший поезд, а сама же пошла собственным ходом. На станцию я больше не хожу, так как там установили специальное оборудование для выявления гулей, а Кохане мне пока что ещё дорога и сдавать её никто не собирается. Тем не менее, когда я доезжаю на пришкольную остановку, девушка уже оказывается там, и сегодня, в принципе, ничего не поменялось. Коха всучила мне рюкзак, потрепала за щёку, сказала пару ласковых и отправила получать знания. И на этом вся моя будняя радость не закончилась. Спустя два урока хриплый голос из колонок объявил, что в школе отключили воду, поэтому ученики освобождены от занятий на сегодня, пока проводятся ремонтные работы. Юи как-то странно пискнула, довольно улыбнулась и, пританцовывая, вылетела из класса, даже не попрощавшись со мной и Тецу. И с парнем лишь переглянулись, пожали плечами и пошли одеваться. Но тут вдруг в дверях неожиданно появился Китамура-сенсей, громогласно извещая весь класс, что Накияма запорола контрольную самым смешным способом.       – Что, простите? – я смотрела на физика пораженными глазами. – Да быть такого не может, там было всего три задачи.       – Шучу, – коварно улыбается учитель, махая листочком. – Тецуя, ты идиот, – на данное душевное высказывание учитель английского отреагировал очень пораженно.       – Серьезно? – вскинул бровь парень.       – Да, – довольно кивнул физик. – Можешь сейчас пересдать.       – А как же вода? – спросила Симидзу.       – Я тебя умоляю, это всего-то вам лишняя халява из-за того, что ни душа после физкультуры, ни обычной воды для обычных нужд не будет. А школа ещё открыта. Да и кулер в учительской мне всегда нравился больше, – цокнул он языком и скрылся.       – Открыта? – коварно захихикал Окумура, потирая ручки. Китамура-сенсей вдруг снова появился со скептически изогнутой бровью.       – Либо в дверь, либо в окно, – предупредил он ученика. – Увижу тебя в школе через десять минут – выкину самостоятельно.       – А сил хватит? – ухмыльнулся мой одноклассник.       – Чем больше времени я потрачу на тебя, тем меньше на Такаяму, – в ответ ухмыльнулся учитель. Тецу медленно повернул голову в сторону Окумуры, и в классе повисла тишина.       – Да я пошутил, честно, – пискнул парень.       – Могу с тобой пойти, – я посмотрела на Тецу и улыбнулась. – Всё равно спешить некуда.       – Поможешь, если что? – подмигнул друг, перекладываю руку мне через плечо. Я, всё так же улыбаясь, кивнула. – Мозг нашей компании.       – Кстати, класс, – учитель английского языка, Исибаси-сенсей, обратил на себя внимание. – С завтрашнего дня у нас в школе новый медик.       – А причём тут мы? – спросил кто-то из класса.       – Ваше "У меня болит живот" больше не прокатит, – усмехнулся мужчина. – Не в обиду той доброй старой женщине, но она вас жалела, как только могла.       – Мы Вас умоляем, Исибаси-сенсей, если нам нужно будет свалить, то нас никто не остановит, – хмыкнул Окумура и удалился. Спустя полминуты молчания, учитель продолжил:       – И охранники у нас, к слову, тоже сменились.       Мы с Тецу взяли свои вещи и медленно пошли в учительскую, наблюдая в огромные окна, как ученики началки рвутся из ворот школы с дикими визгами, вслед за ними летели ученики средней школы, ну а в конце плелась моя параллель и "детки" чуть помладше. Все были только рады покинуть школу в ненавистную среду такой же степени, как и все остальные дни недели, исключая выходные. Выходные все очень любили.       – Чай будете? – спросил Китамура-сенсей сразу же, как мы переступили порог. Учитель бессовестно катался на стуле по кабинету, чем уже не удивлял весь оставшийся на данный момент педагогический коллектив. – У меня есть целый кулер воды!       – А кофе есть?       – Не, кофе есть не надо, – помотал головой учитель. – Шучу, конечно, есть. В мой кабинет, камрады! – он указал рукой на выход и поднялся со стула. Тецу тихо усмехнулся, и мы отправились в кабинет физики. Спустя три минуты и одну главную лестницу, мы оказались в обители физика, который начал радостно колдовать над чаем. И когда я странно покосилась на мензурки, в которых он был заварен, сенсей меня уверил, что это все бюджет.       – Китамура-сенсей, а они точно были чистые? – я недоверчиво покрутила в руках мензурку.       – Можешь проверить, – фыркнул физик и положил перед Тецу тест и листочек. – Дерзай, мой глупый ученик!       – А почему глупый-то, а? – возмутился тут же Такаяма.       – Потому что у меня по-любому знаний больше, – гнустненько хихикнул сенсей, доставая из стола пачку апельсинового печенья. Мой живот почти предательски заурчал, информируя меня, что не есть со вчерашнего дня – очень плохая идея. – Ты пиши, у тебя двадцать минут.       – А чего так мало-то?       – Потому что у меня автобус через двадцать пять. Здорово, правда? Ты не отвлекайся, – парень запихнул одну печеньку в рот, прожевал и запил чаем, присаживаясь на край стола. – А ещё обещали, что сегодня отключат свет.       – Не по всему же району, – я боязливо отхлебнула зелёную жидкость из мензурки, как-то слишком натурально пахнущую травами.       – Конечно, нет! – отмахнулся физик. – По всему городу. Нужно смотреть новости. Вот в мире наступит Апокалипсис, а вы даже знать не будете.       – У нас всегда есть Вы, – я тихо хихикнула, сделав шаг в сторону от учителя, который поправил съехавшие очки. И правда, ещё в понедельник он зашёл в класс с криком, что завтра подорожает рис, а рыболовы в Америке поймали рыбу крупнее нашего идиотизма.       – Полы драть в библиотеке отправлю.       – Намёк понят.       Вдруг в дверь постучали. Китамуре-сенсею явно было лень вставать с насиженного места, поэтому мне ласково взглядом объяснили, как открывается сей предмет интерьера. Я закатила глаза и открыла. Открыла, молча проморгалась, подняла глаза вверх и глупенько улыбнулась. Ростиком с Уту, если не повыше. Занятно.       – Извините, – незнакомец прищурился, разглядывая маленькую меня.       – Накияма, закрой глаза, он может оказаться Гаргоной, – последовал комментарий учителя.       – Не портьте о себе впечатление умного человека, – усмехнулась я. – Вам помочь чем-то?       – Да, я новый врач. Так получилось, что мой завтрашний рейс отменили, и пришлось ехать сегодня. Я уже побеседовал с директором, и меня отправили обживать своё новое место работы. Только вот я немного потерялся. Не поможете, милая леди?       – Вы смотрите, уже начал соблазнять мне учениц, – воскликнул Китамура-сенсей, на что парень отреагировал странно – тихо хохотнул и совсем не возмутился. – Смотри, парень, моё рабочее место находится прямо над твоим.       – Хорошо, я Вас провожу, – я поставила мензурку с чаем на парту и вышла в коридор, с легкостью проскользнув под рукой парня. – Нам на этаж ниже.       Парень молча шёл рядом со мной до самого кабинета. И очень тихо. Вот честно, я бы даже не подумала, что за мной кто-то идёт, если бы не видела его отражение в стёклах окон. Свернув направо возле школьного буфета, мы оказались у кабинета.       – Обаасан, здравствуйте! – я улыбнулась пожилой женщине, которая как раз собиралась закрывать кабинет.       – Здравствуй, – в ответ улыбнулась бабушка и посмотрела на мужчину. – Здравствуйте.       – Приятно познакомится, меня зовут Хаяси Шин, – новоприбывший поклонился. – С завтрашнего дня я буду занимать место школьного врача.       – Охо-хо, такие молодые и целеустремленные, – старушка протянула ему ключи. – Тогда уберитесь сегодня в кабинете. Это должны были сделать после работы школы уборщицы, но я не доверяю им уборку этого кабинета. Тем более что Пушистик этого не любит, – она подмигнула мне. – Полагаюсь на тебя, Шин-кун.       – Большое спасибо, – "Шин-кун" взял ключи и ещё раз поклонился.       – Не болей, деточка, – старушка оттянула мою щёку, задорно хихикнула и медленно пошла к выходу из школы.       – Пушистик? – спросил у меня мужчина.       – Ну да, – я улыбнулась. – Обаасан называет так духа, который якобы живёт в её кабинете. Так что не волнуйтесь, Хаяси-сан, Пушистик – это даже не животное.       – Тогда я спокоен, – мужчина запустил пальцы в волосы, убирая чёлку назад. – А тебя-то как зовут, ребёнок? – я удивилась такому обращению к себе, но возмущаться не стала, ибо я даже рядом с Тецу кажусь ученицей, как минимум, средней школы.       – Накияма Охико, – Хаяси-сан хмыкнул.       – Ко-чан, значит? – мужчина задумался.       – Можно по фамилии, – вздохнула я.       – Нет, мне так нравится, – заверили меня и прошли чуть дальше, открывая дверь кабинета. Резкий хлопок заставил меня сначала вскрикнуть и закрыть уши, а потом, посмотрев на нашего нового врача, засмеяться на весь коридор. С головы мужчины свисала вся наполняющая любимых Обаасан хлопушек. То-то она не хотела, чтобы убирался кто-то другой.       – В её репертуаре, – я прикрывала рот рукой и бессовестно смеялась, прижимаясь к стене. Хаяси-сан смотрел, дождавшись, когда я прекращу, и спокойно спросил:       – Поможешь убраться? – я прокашлялась и только хотела ответить, что, к сожалению, не могу, потому что меня потом Китамура-сенсей кинет под тот же автобус, который он сегодня пропустит, но вдруг в кабинете что-то громко так и с чувством упало, зашелестело и успокоилось. Мужчина посмотрел на кабинет и скептически изогнул бровь. – Видимо, да, – я покачала головой с исключительным серьёзным выражением лица, подошла к двери и, пролезая под рукой нового врача, осмотрела помещение. Подняла листок, который лежал у ног, и в сей огромной разлетевшейся стопке бумаг признала согласия и отказы на проведение осмотра позвоночника. – Потому что будет плохо, если мы это не соберем, – мы с мужчиной переглянулись.       Я оглядела его голову, засыпанную конфетти, и пальчиком поманила нагнуться, что, собственно, Хаяси-сан и сделал. Смахнула с волос всё это блестящее и разноцветное месиво, но вот от блесток избавиться не смогла. Пришлось оставить так, как есть, и гордо шагнуть в кабинет, который насквозь пропах валерьянкой и медикаментами. И кругом всё так приторно-бело, что глаз радует только огромный цветок в углу, разноцветные пачки с лекарствами в стеклянном шкафу и большая корзинка с конфетами на столе, которые Обаасан раздавала каждому посетившему её кабинет, исключая некоторых по причинам здоровья. Им она давала детские витаминки.       – Так, сначала надо собрать все бумаги, а потом в кладовую за совком и веником, – начала я соображать по поводу устранения всего этого беспорядка. Краем глаза я заметила, как Хаяси-сан поставил ровно клавиатуру и мышь на столе.       – Я соберу, – заверили меня. – Ты лучше убери последствия моего теплого приёма, так как я всё равно не знаю, где что в этой школе.       – Логично.       – Вот и я о том же, – усмехнулся мужчина, поправляя аккуратно заплетённый хвост и перекладывая его на плечо.       – Извините, кончено, за вопрос, но сколько Вам лет? Вы наверняка только что отучились, я права? – врач перевел взгляд с компьютера на меня.       – Мне двадцать шесть, – Хаяси-сан сдул оставшуюся разноцветную бумажонку с челки.       Ну вот. Он на двадцать шесть очень даже тянет. Не то, что Китамура-сенсей, ему бы я дала максимум двадцать пять. И то только из-за вечно вертящегося с невероятной скоростью шилом. А вот Хаяси-сан выглядит даже чуть старше благодаря тому, что не язвит и не шутит, а сохраняет спокойствие в обязательном порядке "старший-младшая".       – Извиняюсь, – он достал из кармана телефон. – Что случилось, Аки? – я даже на расстоянии трех метров услышала пронзительный визг, а мужчина зажмурил один глаз.       – Пойду пока за веником, – я быстренько смылась из кабинета. И самое печальное было то, что кладовая находилась на другом конце коридора.       Медленно скользя по полу, я добралась до кладовки, зашла в темную комнатку, освещая себе путь экраном телефона, и начала поиски совка, ибо устройство для подметания всегда стоит возле двери, а вот это чудо является эксклюзивом. Перерыв половину всего барахла, в котором разбирается у нас только вечно отдувающийся за грязь, оставленную учениками, состав работников школы, я, наконец, нашла красненький совочек и, довольная своей находкой, отправилась обратно в кабинет. Когда я перешагнула за порог белоснежного кабинета, то удивленно заметила, что все бумаги лежат аккуратно в стопочке. Подошла поближе, полистала. Даже все по классам разложено.       – Хаяси-сан? – позвала я мужчину, который тут же вышел из-за шторки, которые отделяли кушетки для особо больных, и с усталым вздохом убрал телефон в карман. – Что-то случилось?       – Мой младший брат потерялся в городе. Придется всё быстро закончить и ехать к нему. Он о-очень плохо ориентируется на местности.       – У Вас есть младший брат? – я отложила совок.       – Да. Он переехал со мной в этот город и заодно перевелся в эту школу. Вряд ли вы с ним пересечетесь, он из старших классов, – и тут выражение моего лица резко сменилось на недовольное. – А с младшими общение у него не идёт.       – Спасибо, конечно, что проинформировали, но он окажется тогда либо младше меня, либо моим ровесником, – я вздохнула. – Третий класс старшей школы.       – Оу, – повисла неловкая пауза. – Извини, Ко-чан. Ты не тянешь на старшеклассницу.       – Все так говорят, – я услышала, как телефон в пиджаке пиликнул. – Давайте побыстрее закончим с этим, иначе Китамура-сенсей меня убьет за пропущенный автобус.       – Это тот, который сверху? – мужчина указал пальцем на потолок.       – Именно. Это учитель физики.       – Своеобразный.       – А то, – я хихикнула и принялась за уборку конфетти с пола.       Через минут пять я умудрилась выгрести остатки ещё и из коридора, всё смести, собрать и выкинуть в мусорное ведро. Пол остался блестеть так же, как и голова нашего нового врача, но драить я его уже точно не собиралась. Поэтому лишь сказала Хаяси-сану "до свидания", помахала ручкой, мило улыбнулась и пошла возвращать на место веник и совок. Тем временем мой живот почти что скулил, а сил передвигаться вообще не было. Ужасная слабость в теле говорила мне, что нужно скорее идти домой и есть, пока я не рухнула в голодный обморок. Я зашла в кладовую, поставила веник, положила совок на видное, по моему неосвещенному мнению, место, развернулась и, на ощупь продвигаясь к двери, которую я сдуру закрыла, поскользнулась и рухнула на пол.       – Чёрт, – коленки очень неприятно защипало. А вставать не хотелось. А надо. Я даже попыталась, но в итоге рухнула обратно на пол. Причём рухнула так, что сумела приложиться ещё и головой. В итоге перед глазами всё предательски поплыло, и в конечном итоге я отключилась не только с голодным желудком, но и больной головой, умалчивая про колени.       Я еле как разомкнула глаза, чувствуя тяжесть совершенно в каждом уголке тела, как будто на меня поставили кучу пятитонных камней. Отлипнуть от пола получилось не сразу. И сразу же напала тошнота. Я прикрыла рот рукой, подавляя рвотные позывы, и приняла сидячее положение. Медленно, нащупывая полки шкафа, я встала на ватные ноги.       – Охико, ты дура, – очень тихо ругнула я сама себя и медленно выползла из кладовой.       Глаза тут же округлились от страха. За окнами беспросветная темень, и на пришкольных аллеях горят фонари. Коридоры школы освещались тусклым светом маленьких-маленьких светильничков над кабинетами. Я выдохнула, пытаясь успокоиться, и достала дрожащими руками из кармана телефон. Девять вечера. Меня, видимо, даже не пытались искать. Куча сообщений от Тецу, два звонка от мамы, четыре от папы, даже Китамура-сенсей умудрился позвонить. Я закрыла телефон и направилась к выходу из школы. Я надеюсь, что смена охранников не повлияла на наличие таковых на посту. Потому что у сигнализации помощи я точно не попрошу. А ещё было бы хорошо, чтобы обещанное отключение света попадало на то время, когда я была в отключке. Иначе получится нехорошо. Очень.       Дойдя на дрожащих ногах до главного входа, я разочаровано поджала губы и скатилась по стеночке. Нет охранников. Есть только моргающая голубая лампочка включенной сигнализации у входа.       – В буфет нужно. Вдруг, там что-нибудь осталось, учитывая, что обеда не было.       Я снова поднялась на ноги, в этот раз было чуть полегче, и, шатаясь, направилась в буфет. Лучше поесть, чем вообще копытца откинуть в школе от голода. Китамура-сенсей не одобрит, что я пропустила экзамены, учитывая, что он самостоятельно меня вытягивал. Еле как дотопав до буфета, я с грустью обнаружила, что дверь закрыта. Ну и, особо не утруждаясь, я просто села на холодный пол, положив голову на колени. Ничего уже не поделать. Достала телефон из кармана, проверила баланс и с радостью обнаружила, что на один звонок хватит. Открыла контакты, нашла маму и только хотела нажать на кнопку вызова, как в голове резко появилась адекватная мысль. Чем мне сейчас поможет мать, когда она на сутках по средам? Мать мне не поможет точно. Да и пока она подсуетится, вызовет наряд омона, полицию и прочих совершенно ненужных людей, я тут подохну с голода. Либо замёрзну. Я медленно переместилась почти в самый конец списка контактов и позвонила Уте, приложив телефон к уху. А гудки как назло шли долго и тянулись так мерзко, что я уже подумала, что мне не ответят. Но резко в динамике зазвучал любимый голос.       – Ну и где мы шляемся? – такой неожиданный вопрос сломал к чертям весь мой грустный настрой. Я улыбнулась.       – Прости, – тихим и охрипшим голосом ответила я. – Ута, помоги. Я... в школе. Свалилась в голодный обморок и в итоге проспала почти весь день в кладовке, и никто меня не заметил. Пожалуйста, забери меня, – на глаза тут же резко навернулись слёзы. Чувствую, что до жути беспомощная. – Мне плохо,       – я обвела взглядом пустой коридор. – И страшно.       – Я сейчас приду, – прозвучало спустя пару секунд молчания.       – Осторожно, на входе сигнализация.       Шмыгнув носом, я подползла к стене и уселась в углу, поджав колени. В желудке пусто, в голове пусто. Везде пусто. Кроме сердца. В сердце есть дорогие мне люди, которые сейчас бы ни то посмеялись надо мной и оттянули за щёку, ни то стали бы ругать. Тем не менее, я могу довериться только Уте и Кохане. Думаю, я могла бы ещё довериться Нишики, Тоуке из того кафе, даже тому милому незнакомому пареньку, Итори и Йомо вообще не обсуждаются. Чёрт подери, да даже той алой бестии! Кажется, у меня начинается проблема под названием "Доверие гулям, а не людям". С одной стороны – это логично. Потому что только гули могут войти в моё положение и вытащить меня откуда-нибудь, не задавая лишних вопросов. Тем более, они не будут кричать: "Ты общаешься с людьми?! Как так можно?! Мы же их едим! Варварство!" Людям же объясняй все так, чтобы в твоём рассказе было хоть что, даже сам министр обороны, но не гули. То, что не все гули такие уж и плохие, можно понять только благодаря общению с ними. А мне вообще выдался замечательный шанс встречаться с гулем. Только вот "парнем и девушкой" нас не назовешь. "Пара" – это очень переменчивая вещь. Поссорились и расстались, или кто-то кому-то изменил. Тут немного иначе. Я более чем уверена, что это крепче. Хотя бы только потому, что Ута – гуль, и гуль не последний. А я маленький и слабенький человек. Тут определённо что-то большее человеческих понятий о любви. Меня мало того, что не съели, так ещё стали холить и лелеять. А про то, что я вообще в душе влюблённая по уши и вечно визжащая девчонка по отношению к парню, я вообще молчу.       – Хотя-я... – протянула я, улыбнувшись. – Тут спорный вопрос по поводу моего съедения.       Вдруг на этажах выше послышался какой-то странный шум. Я испугано начала оглядывать слабоосвещённый коридор. Как в ужастике, честное слово. Но вдруг весь свет маленьких лампочек потух и, чтобы хоть что-то увидеть в лунном свете, замечательно освещающим этот коридор через окна, мне пришлось качественно промаргиваться и привыкать к темноте. В принципе, мне это почти не понадобилось. Меня кто-то подхватил на руки, за что получил хороший звуковой удар по ушам. Я удивленно посмотрела на масочника. И, знаете, красные глаза так страшно горели, что действительно возникало чувство, что я в первосортном ужастике, и сейчас начнётся самая расчленёнка.       Я слабо улыбнулась, обвила шею руками и положила голову ему на плечо, зарываясь носом в волосы. И тут же прям от души отлегло. По крайней мере из-за того, что я не вижу этого взгляда. И тут даже не поймешь, зол ли он на тебя в такой степени, или это просто то, что находится за ледниковым спокойствием. Было бы странно думать, что ко мне прилетят с очень заботливым лицом и погладят по головке за мою же ошибку – не поела же я.       – Какая тварь тебя оставила в школе одну? – вдруг спросил Ута, в один прыжок преодолев главную лестницу. У меня аж ветер в ушах засвистел, из-за чего я прижалась к парню ещё крепче. Он тёплый.       – Никто меня не оставлял, – буркнула я. – Я пошла в кладовую и там свалилась же. Меня просто никто не заметил. Да и тем более, ничего не изменилось бы от того, что меня кто-нибудь, да оставил в школе.       – Я бы его убил.       Такие холодные и серьезные слова мурашками прошлись по коже.       – Убил? – я шмыгнула носом.       – Если кто-нибудь причинит тебе вред или послужит тому, что ты его получила, то в живых его больше не будет, – мы уже были на чердаке школы. Люк на крышу был открыт. А ведь и точно, на крыше нет сигнализации. – Если ты моя, то вред тебе могу причинять только я.       – Что? – я подняла голову и непонимающе посмотрела на гуля, который захлопнул ногой люк и подошёл к краю крыши. И не посмотрел ведь на меня даже.       – Не кричи только, – предупредил меня парень и резко спрыгнул с крыши. Я сжалась и зажмурила глаза, ощущая всей кожей сильный и холодный ветер. Зуб на зуб грозился где-то минут через пять не попадать. Услышав тихий хлопок и почувствовав мягкую посадку, я открыла сначала один глаз, а затем второй. Меня аккуратно поставили на землю.       – С-сколько гр-радусов н-на улице? – я выдохнула изо рта пар, растирая руки.       – Минус семь, – тихо усмехнулся парень, снимая с себя длинный вязаный кардиган и практически укутывая меня в него. – А сейчас мы пойдём в гости, – парень снова подхватил меня на руки. – Потому что тебе нужно срочно поесть.       – К Итори?       – Не напиться, а поесть, – прокомментировали мой глупый вопрос. – Думаю, в Антейку тебя хорошо накормят, – Ута перепрыгнул школьный забор, а дальше, по тёмной аллее, пошёл пешком.       – А тот милый мальчик там будет? – гуль резко остановился и посмотрел на меня со скептически изогнутой бровью. – Ну нет, так нет, – я улыбнулась и мягко поцеловала парня в щёку.       – Кофе предложить не могу, – фыркнула Тоука, подперев подбородок рукой и наблюдая за тем, как я уминаю недавно приготовленные вафли. По всей стойке были понаставлены свечи, которые освещали мне тарелку со столь желанной едой и пачкой печенья рядом.       – А где Кохане? – спрашиваю я у Уты, на коленях которого сижу. Парень обнял мою талию руками и положил голову на плечо, прикрывая глаза.       – В студии.       – Надеюсь, что она там ещё не извелась, – я вздохнула и доела последнюю вафлю. Подтянула за край упаковки к себе печенье, жалостливым взглядом смотря на Тоуку.       – Да забирай на здоровье, всё равно тут никто их есть не будет, – ещё раз фыркает девушка, недовольно косит взгляд в сторону зачитавшегося милого паренька и резко толкает стул ногой. Парень падает, стул официантка успевает удержать, а книга, вылетевшая из рук, прилетела ко мне. – Всё-то он свои книжки читает. Нет, чтобы пойти и убрать кухню!       – Но так гости же, – слышится тоненький и жалостливый голосок из-под стойки. Тоука скривила губы, а её бровь нервно задергалась.       – Слушай, – я пошевелила плечом, призывая Уту убрать с него голову, и наклонилась к уху парня. – А они точно не парочка?       – Сама и спроси, – отвечает Ута. Я прищурилась и показала масочнику язык. Он усмехнулся и неожиданно потянулся за поцелуем, а меня как током шарахнуло отклониться назад. Гуль усмехнулся, довольный собой.       – Ай-яй-яй, – пригрозила я ему пальцем и повернула голову в сторону двух работников кафе. Тоука уже держала бедного мальчишку за грудки. Но вот они оба удивленно и странно смотрели на нас.       – Чего смотрите, детишки? – спросил Ута. Девушка изогнула бровь, а её коллега нервно улыбнулся, покраснев.       – На тебя точно закон не распространяется? – Тоука переводила взгляд то на меня, то на парня.       – Уверяю тебя, Тоука-чан.       Через полчаса, когда девушка закончила устраивать словесную перебранку по поводу того, что я намного младше масочника и вообще человек, на что Ута реагировал никак, мы вышли из кафе и решили пройти пешком. Тоука дала мне брюки, так что сейчас было более-менее тепло. А кардиган Уты вообще был для меня как батарея, учитывая, что я очень хорошо устроилась под рукой парня.       – Слушай, Ута, – я подняла голову и посмотрела в затемнённые стекла очков. – А ты серьёзно на счет того, что только сам можешь причинить мне вред?       – Плечо зажило? – ответил вопросом на вопрос гуль.       – Нет, – я смущённо отвела взгляд.       – И такое будет ни один раз, – неожиданно усмехнулся он. Понимая, в какую сторону масочник клонит, я покраснела, но поворачивать голову не стала. Он неожиданно наклоняется ближе к моему уху и шепчет. – Ты слишком вкусная.       – Извращенец, – пытаюсь сохранять я каменное лицо. Краем глаза я увидела, как парень еле заметно улыбнулся, а затем дунул мне в ухо. Я помотала головой и возмущённо на него посмотрела.       – Кстати, – всякое недовольство вмиг исчезло, красные щёки прошли. – Я тут недавно подумала...       – Мне уже нравится.       – Ну, в общем, – я закусила губу. – А, может, я к тебе перееду? – мы резко остановились.       – Пытаешься сделать так, чтобы я ночевал дома? – чувствую, как он щурится за очками.       – Нет! – возмущенно воскликнула я.       – Тебе оно надо? – вскидывает бровь.       – А вот надо! – надуваю щёки совсем по-детски. Гуль разворачивает меня к себе и наклоняется, спуская на нос очки.       – А Кохане мы куда денем?       – Оставлю квартиру на неё, – усмехаюсь и складываю руки под грудью.       – Точно хочешь ко мне переехать? – ещё раз переспрашивает Ута.       – Да точно, говорю! – я уже даже ногой топнула. Парень коварненько так улыбнулся, что меня аж передернуло.       – Как хочешь, – несколько секунд молча смотрел мне в глаза, а затем, притянув к себе за талию, впился в мои губы.       А на улицах так тихо. И людей на весенних дорожках парка совсем нет в десять часов вечера. Пахнет холодом и сыростью, но до жути приятно. Пока парень углублял поцелуй, а я искренне на него отвечала, закрывая от наслаждения глаза, по краям дорожек начали зажигаться один за одним уличные фонари.