Команда 7, я ваш сенсей даттебаё.

      День клонился к закату. Погода была по-летнему теплой, несмотря на то, что подходила к концу первая декада октября. Такая погода была не удивительна для этих мест. Всем известно, что в Конохе нет заметной смены времен года. Здесь круглый год царит лето, и только местные жители, по каким-то, лишь им ведомым, приметам, могут на глаз отличить здешнюю осень от зимы, не взглянув на календарь.       Теплый ветерок шелестел листвой и приятно обдувал кожу находящихся на улице людей. И только тонкие, еле ощутимые струйки прохлады в воздухе говорили о том, что погода вот-вот переменится, и не в самую лучшую сторону. С северо-запада уже надвигались темные тучи — предвестники грозы. За их приближением наблюдал мужчина средних лет. На вид ему было лет двадцать пять, но на самом деле ему было тридцать семь и завтра должно было исполниться тридцать восемь. Как известно, представители клана Узумаки — долгожители, и Наруто, а это был он, — не исключение. Потому и годы на его лице отпечатывались медленнее, чем у других. Он наблюдал за надвигающейся грозой, сидя на своем любимом месте для уединения. Это была «Скала Хокаге», а именно на одной из частей монумент — голове Четвертого Хокаге. Здесь его и нашла АНБУ, посланная за ним. — Наруто-сан, Вы должны немедленно явиться к Хокаге, он желает Вас видеть, — тоном, нетерпящим возражений, заявила девушка в маске мыши. — Даже так? Наш «уважаемый» Господин Хокаге желает видеть мою скромную персону? Наверное, в лесу что-то очень большое сдохло, раз обо мне вспомнили, — с явно поддельным удивлением, не поворачивая головы в сторону куиночи, заявил Наруто.       Подобный ответ на прямой приказ самого Шестого Хокаге вызвал у юной АНБУ волну возмущения, которое она поспешила озвучить: — Как Вы смеете так отвечать на прямой приказ Господина Хокаге? — уже на более повышенных тонах спросила особа в маске.       Уловив гнев в интонации собеседницы, Наруто наигранно-медленно, еле повернул к ней лицо. — Легко, — коротко ответил он, тем самым вызвав непонимание у посланницы. — Что «легко»? — Ну ты спросила: «как Вы смеете так отвечать на прямой приказ Господина Хокаге?», на что я тебе ответил: «легко». Для особо одаренных поясню, это значит, что для меня подобный ответ на приказ Шестого — легок и прост, — откинувшись немного назад, и оперевшись на руки, растолковал Наруто. — Чего?! — взвыла оперативница, поняв, что ее считают за дуру, и решила поспорить с Узумаки на эту тему.       Эх! И не думает, бедолага, что спорить с ним — одно из самых бесполезных занятий во всей Конохе! — Вы не имеете права, так говорить о Господине Хокаге-сама! Он — один из героев Четвертой Мировой Войны, один из второго поколения Легендарной Троицы… — но договорить эту пылкую речь ей не дал Наруто, перебив. — А еще слабовольный идиот, завистник и предатель. — голосом, не выражающим никаких эмоций, так, что и Саю не снилось, вставил Узумаки, натянув на лицо весьма гаденькую ухмылку. Этот разговор его весьма забавлял. После, посмотрев на небо, с некой долей грусти добавил, — Еще и друг из него, как из говна кунай. — Что?! — новая волна возмущения накрыла АНБУ, от чего ее руки сжались в кулаки и появилось резкое желание «подправить физиономию» этому «белобрысому засранцу». « — Да как этот идиот смеет так оскорблять Господина Саске?! Я всю жизнь стремилась попасть в отряд охраны Хокаге, ведь он тот, кто защищает всю деревню и ее жителей, а о нем так выражаются! Да и кто? Никчемный мужлан, не имеющий ни семьи, ни детей, ни власти!» — думала девушка, чье лицо уже скривилось в яростной гримасе. Благо, маска все скрывала. Вот тут-то она и решила применить свой последний аргумент, с целью поставить наглеца на место: — Проявляйте уважение хотя бы к возрасту, Господин Хокаге старше Вас!       Последняя ее фраза привела Наруто в состояние легкого шока, из-за чего, он из полу-лежачего состояния, перешел в полностью лежачее, ощутимо ударившись затылком о камни, взорвавшись приступом смеха. Джинчурики прекрасно понимал, что нынешнее поколение сильно идеализирует Саске, как Хокаге, зачастую, приписывая Учихе дела, совершенные самим Узумаки. Однажды он даже услышал, как команда молодых генинов обсуждала, как Саске отразил нападение Пейна на деревню. Но вот тема про разницу в возрасте, это уже что-то новенькое! — Ха-ха-ха! Ну ты и насмешила! — сказал «не проявляющий уважения к старикам человек», подавляя смех и вытирая выступившие от смеха слезы. — Что тут смешного? — Много чего, — отозвался Узумаки. — А именно? — Ну начнем с того, что я никогда, никого не уважал за возраст. Ни старика Хирузена, ни бабулю Цунаде. А с Саске, чтоб ты знала, мы ровесники.       В этот раз куноичи испытала, вместо сопровождавших ее в этом разговоре возмущения и гнева, новую эмоцию. Это был шок. — Но… но… — посланница пыталась собрать мысли в кучку, но ее вновь перебил Наруто: — Ладно, некогда мне тут с тобой спорить, меня там вроде Шестой вызывал. Пойду, узнаю, что от меня хотели, — и, спрыгнув с «головы» своего отца, он направился в сторону резиденции Хокаге.       Узумаки, засунув руки в карманы, неспеша двигался в сторону «обитания всех Хокаге», огибая полукругом озеро в центре Конохи, образовавшееся после нападения Пейна (кратер, созданный применением «Баншу Тенин», заполнился водой). Он шагал медленно, погруженный в свои мысли.       » — Да… как говорится, все в этом мире имеет цикличность и рано или поздно возвращается к тому, с чего началось, и уходит на новый круг. Вот и сейчас снова обрисовывалась угроза для деревни в лице Кабуто, и все обо мне вспомнили. Если что-то случается, так Наруто помоги, а в остальное время — Наруто это чудовище, к которому лучше не подходить. И ведь ради чего я обрел такую силу? Правильно, ради их же защиты, защиты всей этой проклятой деревни, которая лично мне ничего не дает и лишь продолжает меня использовать.» — С каких это пор ты ударился в философию? — подал голос в подсознании лис, — Неужели, так сильно головой о скалу приложился, что даже мозг заработал? — Ха-ха, очень смешно, Курама, — ответил джинчурики, прислушиваясь к своему другу. — Нет, я серьезно. В последнее время ты ведешь себя странно, — нотки беспокойства за своего друга читались в басистом голосе Девятихвостого. — Что это значит? — недоумевал мужчина, к чему клонит хвостатый. — А то и значит. Мысли всякие умные в голове появились, а ведь раньше вообще никаких не было. Слова новые, мудреные, — теперь уже с легкой подколкой ответил «квартирант». — Э-э-э, полегче на поворотах, ты, блошиное общежитие! У меня и раньше мысли в голове имелись, — начал оправдываться Наруто. — Ага, даже целых три. Первая: «Я стану Хокаге!», вторая: «Я добьюсь Сакуру-чан!». Третья, и, походу, основная: «Хочу рамен!», — продолжил насмехаться над своим другом лис. На самом деле, пытаясь увести его в сторону от неприятных мыслей, хотя бы не надолго. — Ну, что я могу на это сказать? После войны я поумнел, так что не говори, что это случилось недавно. Уже лет 20, как минимум, даттебае! — Так я и говорю, недавно. Мы, биджу, бессмертны, а следовательно восприятие времени у нас иное, нежели у людей. — … — Ладно, поясню, для меня 10 лет — что для тебя 10 дней. А еще говорил, что поумнел! — вновь с подколкой заявил Курама, особенно выделив последнее слово. — Ну да, тут ты прав, ни черта я не поумнел, иначе уже давно послал бы эту гребаную деревню куда подальше, — блондин вновь стал возвращаться к больной теме. — Ну, не поумнел, зато прозрел, а это уже хорошо! — прокомментировал лис, поняв, что сменить тему не удастся, так как за последнее время слишком многое наболело в душе Наруто, и пусть лучше он выговорится ему, чем просто сорвется и выкинет очередной номер, от банального ухода в старый добрый запой, до захвата власти в Конохе, путем устранения действующего Хокаге. Курама сразу же поймал себя на мысли, что плох лишь первый вариант, а вот во втором он бы с радостью помог. — И что тут хорошего? — отвлек Кьюби от размышлений голос Узумаки, — Раньше я счастливо жил в мире своих иллюзий, якобы люди приняли меня, а на самом деле, лишь стали еще больше бояться меня, но теперь не из-за того, что во мне запечатан сильнейший из биджу, — от такого уточнения последний довольно улыбнулся. — А именно меня, за мою силу. Пост Хокаге отдали Саске, потому, что мать его, долбаный Хаширама заявил перед тем как Эдо Тенсей отменили: « — Учихи были одними из основателей Конохи, и поэтому, в целях восстановления исторической справедливости, нужно назначить Саске-чана следующим Хокаге», — продолжал изливать наболевшее Наруто, — И самое обидное, что все были согласны, ведь «это сказал сам Первый Хокаге, а он сильнейший, святейший и мудрейший из всех глав деревень». И начало-о-ось: он помог в войне, он очень сильный шиноби и вообще, молодец и красавец, а я вроде как не при делах, и вообще тут мимо проходил, даттебае, — горько сказал блондин.       После чего со всей силы пнул первый попавшийся на глаза «камушек». Кирпич улетел в сторону жилых домов, а истинного героя Четвертой войны при этом совсем не волновало во что или, не дай Ками-сама, в кого попадет сей снаряд.       Наблюдавший за всем из подсознания Курама не на шутку взволновался за своего джинчурики и решил попробовать его успокоить, пока тот не совершил непоправимых действий. — Ну, может не надо так сгущать краски, Наруто? — начал свои попытки Девятихвостый.       Но Наруто и не думал успокаиваться, внутри него, как никогда ранее, кипела ярость, требующая выхода. — Что не надо, что не надо, Курама? Тут всю жизнь из кожи вон лезешь, чтобы добиться поста Хокаге, постоянно спасаешь эту деревню, то от Орочимару, то от Акацуки, то от еще каких-то левых типов, которые только спят и видят, как бы от Конохи камня на камне не оставить, а тут приходит Саске, на котором клейма ставить негде, и заслуг которого с трудом хватает лишь на то, что бы не казнили на месте. И на те! Саске пост Хокаге, красавицу в жены и деревню в придачу. Только потому что он, мать его, гребаный Учиха! — практически выплюнул Наруто эту фразу, хотя и весь разговор по пути в резиденцию шел мысленно.       Курама лишь смиренно слушал выше сказанное, изображая из себя эдакого психотерапевта. — Да, тут ты прав. Теперь ты понимаешь, почему я ненавижу эту красноглазую семейку. — Курама, насчет Учих ты прав, — согласился с хвостатым Наруто и после небольших раздумий добавил, — Из всего клана уважаю теперь только двоих.       Последняя реплика вызвала у демона неподдельный интерес. — И кого если не секрет?       Слыша любопытство в голосе собеседника, Узумаки решил не тянуть Шукаку за единственный хвост и ответить как есть. — Во первых, Итачи, — начал пояснять Наруто. — Он вырезал весь клан и свалил, чтобы глаза не мозолили. Хотя, убей он тогда своего братца, ему бы вообще цены не было! — мечтательно и с легкой горечью произнес блондин.       На самом деле, надо сказать, что Наруто действительно очень уважал Итачи, как человека, как шиноби. В его глазах он был истинным ниндзя и патриотом своей Родины. От начала и до конца, он следовал своему пути шиноби, не взирая на жертвы, которые ему придется принести на этом пути. Этого Учиху Узумаки принял бы в роли Хокаге, и он действительно был этого достоин, в отличие от его брата-дегенерата, которым управляли и манипулировали все, кому не лень, начиная с самого Итачи (когда он поставил его на путь мести) и заканчивая Обито (который убедил Саске, что он должен отомстить Конохе за смерть Учихи-старшего). — А второй? — с еще большим любопытством спросил Курама. — Мадара, — абсолютно невозмутимо ответил Наруто, чем вызвал у лиса сильнейшее потрясение. — Как Мадара?! За что уважать? — не отойдя от шока, спросил Кьюби. — За то, что глобально мыслил. Это же надо придумать план, как весь мир с говном смешать! — не скрывая издевки заявил Наруто. — Ладно! Хрен с ним, с Мадарой. Ты пошутил — я посмеялся. Ты мне вот что скажи: «Саске пост Хокаге, красавицу в жены и деревню в придачу», — под красавицей, ты имел ввиду Сакуру? — задал интересующий его вопрос Курама. — Нет, блин! Я говорил о бабуле Цунаде! — выпалил джинчурики и, успокоившись, добавил, — Конечно, я говорил про Сакуру.       В эти словах звучала грусть и обида. — Ты все еще ее любишь, — констатировал общеизвестный факт биджу. — А то ты сам не знаешь ответа на этот вопрос! — фыркнул Узумаки. — Так почему сдался и не стал бороться за нее? Это как-то на тебя не похоже. — Сам же сказал, что я прозрел. Я тогда и понял, что ей нужен Соска! — коверкая имя последнего, ответил Наруто. — Вот именно, ключевое слово «тогда», а сейчас она в нем, похоже, окончательно разочаровалась и как и ты «прозрела». — лис призадумался, озвучить ли свое наблюдение другу или ждать пока сам заметит, но решил сыграть ва-банк и сказать как есть, — Между прочим, в последнее время она стала на тебя очень интересно посматривать.       От сказанного «квартирантом», сын Четвертого лишь тяжело вздохнул. Он и сам прекрасно замечал все ЭТИ взгляды Сакуры, все ее намеки, весь ее флирт с ним. Да что Наруто, вся деревня это замечала, ну, кроме Саске. — И что ты мне предлагаешь? Стать ее любовником, что бы на час-другой она была со мной, а потом опять возвращалась к нему? Из-за Аюми она не сможет бросить его, ведь благодаря своему положению он сделает так, что Сакура не сможет видеться с дочерью. Да и саму Аюми жалко, в пять лет ей тяжело будет без матери, она же не виновата, что ее папаша редкостный гондон. — Не вижу никакой проблемы, трахай ее себе на здоровье и не парься, — было неясно, говорил биджу всерьез или прикалывался, но это заявление очень сильно вывело Наруто из себя. — Курама! — гаркнул он на лиса, — Я это прекрасно понимаю, но у меня, знаешь ли, тоже есть гордость, и мне учиховские объедки не нужны. — После немного успокоившись продолжил, — А знаешь, пожалуй, самым обидным было то, что он женился на ней только, чтобы нагадить мне, он же ее никогда не любил и знал, что не полюбит. И Сакура это прекрасно знала. После этого мой иллюзорный мир начал рушиться, и я смог наконец трезво смотреть на мир, хотя, и пить я начал тогда же. — Насчет пить, я вкурсе. Сколько раз доставлял домой твою тушку, неподающую признаков жизни, после очередных посиделок в компании Шикамару. — немного поразмыслив лис высказался, — И если мне не изменяет память, он был единственным из Совета Кланов, кто был против кандидатуры Саске, а также в пользу твоей.       Это звучало почти как похвала в адрес Нара, что было большой редкостью. Чтобы сам Кьюби-Но-Еко кого-то, да похвалил. Вообще, для Курамы все люди делились на две категории: «нормальные люди» и «говно». К числу последних относилось все человечество, за исключением тех, кто относился к первой категории, а их было не так уж и много, а именно: старик Рикудо и Наруто. Хотя в последние время лис стал причислять к ним и Шикамару. Как известно, пьянка сближает, а Кураме зачастую приходилось брать контроль над телом блондина, во время «посиделок» с главой клана Нара, когда тот отрубался, чтобы безопасно доставить своего джинчурики к пункту назначения — домой. К тому же «парень-ананас» единственный в Конохе, кто, не смотря на нечеловеческую выносливость Узумаки, мог его перепить. Надо прояснить, что лис перед уходом успевал уже от своего лица пропустить пару стопок и поговорить о жизни, так как выпитый джинчурики алкоголь воздействовал и на запечатаного в нем биджу, хотя и не так сильно. — Вот поэтому с ним и пью, потому что только его и уважаю! — гордо заявил Наруто.       Но пора было заканчивать эту беседу. Наруто, не смотря на свой расслабленный шаг, уже добрался до «места обитания Шестого» и неохотно отправился получать указания от Хокаге.