Say something

Я чувствовал вину. Я ощущал её всем естеством, хотя и не должен был. Пять минут назад, взлетая на балкон после неожиданной похвалы судей, я был преисполнен радости, гордости и невероятного облегчения. Вернувшись обратно вместе с остальными любимчиками судьбы, я осознал, что все это не имело и малейшего смысла. Ты осталась стоять впереди толпы, облаченная в черное и обреченная или на недолгое помилование, или на вечное изгнание. Я отчаянно желал тебе первого, сам до конца не понимая что, все-таки, хуже: прожить еще одну неделю в страхе и надежде, перебарывая себя изо дня в день или прямо сейчас попрощаться со своей целью, с тем, к чему ты упорно шел все это время, которое в итоге окажется потраченным зря. Лишение черного фартука пугает еще больше, чем его наличие. Судьи отнимали у тебя право на участие в проекте, а у меня – тебя. И хоть все было еще не кончено, я уже чувствовал себя беспомощным. А в следующий момент белый фартук вернулся в руки Никиты. Стало больно и обидно, по большей части от того, что я ничем не мог помочь. Это было выше моих сил. И вот тут пришло осознание собственной вины. На Моисеева я вряд ли повлиял бы, но вот что касалось меня самого. Я мог запросто сварганить что-нибудь отвратное, не сделать одну из составляющих блюда или вообще ничего не приготовить. Я мог запросто слить себя, только чтобы ты не страдала сейчас, терпеливо выслушивая от судей критику. Но когда ты, попрощавшись с ними, повернулась к остальным участникам, я не увидел в твоих глазах ни грусти, ни разочарования, ни отчаяния. Может быть, только смирение. И это пожирало меня с удвоенной силой, потому что на мои глаза давно навернулись слезы. Кончено же, ты улыбалась, хоть я моментально распознал в этом фальшь. За эти несколько месяцев, мне казалось, я выучил тебя как никто другой. Я мог точно сказать, что за маской несносной стервы скрывался совершенно иной человек. Как собственно и за моей, но знали об этом немногие, да и плевать. Оставалось отснять последние кадры – прощание с участниками. Ты пожелала всем успехов и прочих шаблонностей и, не раздумывая, сразу двинулась в мою сторону. Обняла меня, а я, втоптав остатки гордости, которая была потеряна еще где-то в первых эфирах, без стеснения, наплевав на камеры, разрыдался у тебя на плече. Отпускать тебя хотелось меньше всего, мне казалось, я готов уйти сейчас за тобой, отказавшись от всего, чего я заслужил и добился. Но я ошибался и точно это осознавал, потому что мне не хватило бы духу. Впоследствии, я корил себя еще больше. Наскоро обнявшись с остальными, ты, еще раз улыбнувшись, просто ушла. Я понимал, что когда на площадке прозвучит «Стоп, снято!», я выйду следом за тобой и пробуду рядом до тех пор, пока тебе не укажут на прибывшую машину. Чемодан будет собран и уложен в багажник, а я буду убит и потерян. Я не знаю, встретились бы мы до проекта и встретимся ли после его окончания. Я знаю, что ты сильная, а мне приказано контрактом выживать здесь дальше. Ты та, кого я люблю. И я говорю тебе "прощай".