Учительница

      «Ну как заставить его учиться? Практически каждый день одна и та же история: я прихожу в школу, и либо его нет на уроке, либо он не готов. Мне это стоит поперёк горла. Ребята из службы охраны уже говорили, что нужно терпеть его выходки, но я не могу смотреть, как он нагло ведёт себя на моих уроках. Я за месяц его раз семь выгоняла, а остальные мои уроки он просто прогуливал.       А сейчас я стою, как дура, и подслушиваю разговор учителей. Ох уж эта Ахиро-сенсей...»       — Ужасная учительница, — сердито произнесла старушка. — Заставляет учеников... — Но не додумала.       — Учиться заставляет, и то только старшеклассников. Они же идут на специальность, где необходимо знать историю, вот она их и нагружает. А остальных просто заставляет хоть что-то понимать, — сказал один из учителей. — И ученикам она нравится, хоть и бывает излишне строга. Детей надо сразу держать в ежовых рукавицах, а то они обнаглеют, как Учиха со своим отцом. Парень уже просто стыд потерял: то уроки прогуливает, то грубит, а про домашние задания я вообще молчу. И знает же, гадёныш, что отец за него заступится, так что пятёрки ставить приходится. А она ему двойки лепит как ни в чём не бывало!       — Её за это просто выкинут, а я только поспособствую этому. — Девушка стояла с опущенной головой, пряча слёзы. Ей никогда не было так обидно, как сейчас. Её просто ненавидел педагог со стажем и хотел выкинуть за то, что она пытается заставить нерадивого ученика заниматься.       «Так, а чего это я нюни распустила? Когда в университете работала, меня вообще за преподавателя не считали, некоторые даже за сестру принимали. Ну куда мне до них? Студентам же тогда всем было по семнадцать-восемнадцать лет, а ростом под два метра каждый. Зато девчонки заступались, — с ироничной улыбкой думала про себя Сакура. — Все же девушки считали меня сестрой и постоянно шоколадками да конфетками угощали. Лишь спустя два месяца я смогла хоть как-то себя показать, но всё равно без молочного шоколада с фундуком и изюмом домой не уходила. Спустя год ничего не изменилось, лишь первый курс побаиваться стал. Видать, старшие припугнули. Но потом всё наладилось, и мы сдружились. Здесь я тоже удержусь и не покажу этой старой ведьме своих слабостей».       Девушка вытерла слезы и только хотела зайти в учительскую, как услышала следующее:       — Ну а что тогда она ушла из университета? — «Черт, везде суёт свой нос. Ну была у меня причина: я просто с деканом поссорилась, а на следующий год он зовёт меня обратно. Денег платят, конечно, меньше, но зато и нервов меньше потрачу, наверное...»       — Вам-то какое дело? Ну ушла и ушла, значит, были причины, — ответил, как поняла девушка, Какаши. — Зато ученикам она нравится. Даже Наруто за ум взялся.       — Да она одевается вульгарно, вот и нравится ученикам, — буркнула женщина. Многие её коллеги разразились смехом, а Сакура начала себя осматривать. Вроде ничего такого откровенного: кремовые брюки, серая кофточка, открывающая плечо, под которой есть белая майка, и туфли на небольшой шпильке.       «Что не так-то?!» — воскликнула про себя розоволосая.       — Нашли к чему придраться. Ей шестнадцать, а не шестьдесят. И даже для своего возраста она одевается очень скромно, но, признаюсь, со вкусом, — отсмеявшись, сказал Асума.       — Вот-вот. Она молоденькая девочка, ей хочется себя украшать, подчёркивать свою юную красоту. Ну не надевать же ей бесформенные пиджаки и юбки в пол? — поддержала Куренай. — Если так подумать, то я вульгарнее неё одеваюсь.       «Ну, если честно, то Куренай-сенсей иногда излишне показывает декольте, но так у неё всё отлично». — Харуно всё не решалась зайти.       — Вы хоть не настраивайте против неё, — выходя из учительской, произнёс Какаши.       Девушка для приличия сделала вид, что только собиралась заходить, и сто раз пожалела об этом: она столкнулась с Какаши, а затем упала и ударилась головой о выступ, который сделали для того, чтобы стена была цела.       Мужчина быстро подлетел к потерпевшей и помог встать.       — Ребёнок, ты живой? — А как он мог к ней обращаться? Она младше него лет на двадцать пять. У него сын в военной школе её возраста.       — Вроде жива, только ударилась немного, — поднимаясь, поморщилась Сакура. Голова закружилась, и она чуть не упала, но её вовремя подхватил Какаши. Мужчина донёс девушку до учительской и посадил на диван.       На них с удивлением смотрели все учителя, кроме Ахиро, которая лишь недовольно фыркнула.       — Что случилось? — спросила подошедшая к розоволосой Куренай.       — Да я чуть Сакуру не убил, — печально произнёс Хатаке.       — Да ладно, всё нормально, — попыталась улыбнуться зеленоглазая.       — Ты что же делаешь, Какаши? Чуть ребёнка нам не угробил! — осердилась Куренай. — Голова болит? Правду говори!       — Всё кружится, — закрыв глаза, ответила Сакура.       — Сотрясение у тебя, милая, — погладив Харуно по голове, подытожила женщина.       — Да нет, сейчас пройдёт, — пытаясь сосредоточиться, не согласилась девушка.       — Домой тебе надо. Отдохни денёк, и всё будет нормально.       — Не надо домой, у меня ещё три урока. — Харуно поморщилась от боли.       — Упрямая какая. Если ты не поедешь домой, то на уроках будешь никакая и только хуже сделаешь, — сказала Куренай. — Давай я тебя отвезу?       Сакура лишь молча сидела и пыталась что-то сообразить. В глазах потемнело, и девушка начала терять сознание, но Асума вовремя её подхватил и понёс к выходу.       — Ты хоть знаешь, где она живёт? — спросил мужчина, посадив Харуно в машину. Сам он сел на водительское кресло.       — Понятия не имею. Пока к себе отвезём, а там посмотрим, — ответила Куренай, сев рядом с девушкой.       Они ехали довольно долго. Сакура всё ещё была без сознания и с помощью Асумы оказалась на кровати в комнате для гостей.

***

      — 3-B, у вас сегодня не будет истории, — объявил зашедший в класс Какаши.       — А почему? — спросил Неджи.       — Учитель неудачно упала и получила сотрясение, — выходя из класса, ответил мужчина.       — Бедная. Интересно, как она умудрилась? — произнёс Хьюга. — Я неплохо её знаю, поэтому уверен, что она не могла просто так упасть.       — Да ладно, потом у неё спросим, — сказал Сай. — Пойдёмте, попросимся посидеть у Ируки-сенсея, всё равно японская литература и японский язык у него.       Все согласились и направились в другой кабинет, находящийся на втором этаже.       — Да, — немного сонно пробормотала мама Наруто. Просто недавно вернулся отец и устроил сыну головомойку, а мать начала недосыпать.       — Мам, у Сакуры сотрясение. Думаю, сегодня у нас занятий не будет, так что я домой поеду, — спускаясь по лестнице, отчитался Узумаки. — У меня сейчас японский и литература, так что я пораньше приеду.       — Сынок, не задерживайся, — строго, но в то же время нежно сказала Кушина. — Кстати, у тебя же сегодня тренировка.       — Нет, с Гаем-сенсеем тоже что-то случилось. То ли они с Какаши на спор на дерево лезли, то ли ещё что-то в этом роде. Короче говоря, Гая увезли со сломанной ногой.       — И почему я не удивлена? Ладно, я тогда позвоню Сакуре, спрошу, как она себя чувствует.       — Давай. Дома увидимся. — После разговора с мамой и Сакурой парень взялся за ум. (Ну, не совсем. После того как вернулся Минато и Кушина с ним поговорила, он накатил сыну по полной программе. Раньше у Наруто только мама была авторитетом, а сейчас и отец им стал.)

***

      Саске в это время ни о чём не думал после очередной пьянки. Все его друзья до каникул были заняты, вот он и «запивал» горе и тащил в кровать того, кто под руку попадётся. Вот и сейчас он выгонял какую-то девушку, которую и не помнил даже.       — Да, сволочь, скотина. Вали, а я спать. — Учиха вытолкал ошарашенную особу за дверь, а сам как ни в чём не бывало пошёл досыпать.

***

      Сакура очнулась от того, что в нос ударил запах нашатыря. Она резко открыла глаза и почувствовала сильную головную боль.       — Ой, мамочки! — Девушка схватилась за голову. — Меня тошнит... — Харуно, почувствовав, как к горлу подходит обед и завтрак, прикрыла рот рукой.       — Конечно тошнит, у тебя же сотрясение! Давай, вставай, — произнесла Куренай, помогая девушке добраться до ванной. Сакура не выдержала и «обняла» унитаз, вылив всё, что она съела.       — Бедненькая, потерпи немного. Тут не день надо отлежаться, а неделю, — подытожила женщина, подведя Харуно к раковине и протерев её лоб полотенцем, смоченным в холодной воде. — Ну-ка, дай я на тебя посмотрю. — Куренай рассматривала девушку. — Ух ты, уже шишка выступила! Ну ничего, волосами прикрывать будешь. Пойдём, поешь немного острого, легче станет.       — А как я сюда попала? И где я вообще? — взяв тарелку супа, спросила Сакура.       — Мы не знали, где ты живёшь, вот и привезли к себе. Ты сознание потеряла, — объяснила Куренай, обвязывая голову розоволосой бинтом.       — Ой, у меня же с Наруто занятие! — Сакура взглянула на экран мобильного и увидела пять пропущенных от Кушины. — Алло, Узумаки-сан, простите, что я телефон не брала.       — Ничего, моя хорошая. Ты как себя чувствуешь? Голова не болит? — беспокоилась Узумаки. — Мне Наруто насчёт сотрясения сказал.       — Да всё нормально, — отмахнулась девушка.       — Будь осторожнее, тебе восстанавливаться надо, — произнесла красноволосая.       — Спасибо Вам большое. Давайте на следующей неделе начнём заниматься? — тихо спросила Харуно.       — Хорошо. Выздоравливай, дорогая, — тепло улыбнулась женщина.       — Спасибо. Ещё раз извините. — Сакура положила трубку.       — Теперь понятно, почему Узумаки за ум взялся, — улыбнулась Куренай.       — Я всего лишь поговорила с Узумаки-сан, так что теперь занимаюсь с Наруто дополнительно, — опустив голову, ответила Сакура.       — А Учиха? Он как был, так и остался, — поинтересовалась учительница.       — С ним вообще невозможно, он мне все нервы вымотал, — сердито проговорила девушка. — Я ничего сделать не могу. Весь дневник в замечаниях, каждый день одна и та же песня — не готов или отсутствует. И отца я не могу вызвать: он в командировке ещё месяц.       — Ну да, он у нас такой, уже невозможно сдерживать. Хочет — гуляет, хочет — придёт пьяным на урок, хочет — нагрубит и матом пошлёт.       — Матом он меня пока не посылал, но грубит постоянно, — насупилась Сакура. — Ещё один месяц я не выдержу и покалечу его, хоть это и не педагогично.       — Я рада, что хоть Наруто начал сам оценки зарабатывать. А то я из-за того, что жена нашего директора — его тётя и директор школы «Коноха» для девушек, оценки ему просто так ставила, — сказала Куренай. — Ну, и из-за отца мучились.       — Меня это тоже радует, но я всё мучаюсь с Саске. Мне надо как-то связаться с Учихой-старшим, — произнесла Харуно, откинув голову на спинку дивана. — Ой, надо маме ещё позвонить, а то я вас немного смещаю.       — Да ладно тебе, ты нас совсем не смещаешь, — нежно улыбнулась женщина.       — Очнулась? Как себя чувствуешь? — спросил только что вошедший Асума.       — Намного лучше, — ответила зеленоглазая. — Я, наверное, всё-таки домой поеду. Неудобно как-то.       Сакура вновь набрала в телефоне номер, и через пару гудков оттуда послышался заботливый голос:       — Солнышко моё, здравствуй! — пропела мама девушки, отчего на душе сразу стало тепло. Не хотелось её расстраивать, но в гостях оставаться тоже неудобно.       — Мамуля, ты только не нервничай... — Харуно знала, что мать соберёт армию для спасения своего сокровища, и весь город будет стоять на ушах.       — Что случилось? — уже более серьёзно произнесла Харуно-старшая.       — Мам, я упала и ударилась головой, у меня сотрясение, — как можно спокойнее говорила зеленоглазая.       — Так, где ты? Назови адрес! Я уже выезжаю! — тараторила мать девушки. Судя по звукам, она уже выбежала из квартиры и очень громко хлопнула дверью.       — Мам, только не нервничай, пусть папа сядет за руль, — умоляла Сакура.       — У папы лекция в университете.       — Тогда я сама приеду, — ответила розоволосая.       — Нет уж, сиди там, я возьму такси! — отрезала женщина. — Скажи мне адрес.       — А какой у вас адрес? — спросила зеленоглазая у Куренай. Та жестом показала, чтобы девушка дала телефон ей. Поговорив с Харуно-старшей пару минут, женщина назвала адрес.       Около получаса Сакура ждала, когда приедет мама. Вскоре в дверь позвонили, и Куренай пошла открывать. В гостиную зашла обеспокоенная женщина и сразу подлетела к своему ребёнку.       — Сокровище ты моё маленькое! — воскликнула женщина со светлыми волосами и темно-зелёными глазами. Она сразу прижала к себе Сакуру и начала целовать её в лоб. — Ну как же ты умудрилась упасть и сотрясение получить?       — Не знаю, дверь хотела открыть, а она сама открылась. Пол мокрым был, вот я и упала, — пожала плечами Харуно. — Мам, мне нечем дышать!       — Ой, прости, ребёнок мой золотой, мой маленький котёнок! — Женщина ослабила объятья и начала перебирать волосы дочки. — Поехали домой, а то поздно.       — Поехали. Спасибо вам, — поблагодарила Сакура своих коллег.       — Да ладно тебе, — отмахнулся Асума, помогая девушке встать.       — Береги себя и будь поосторожнее. Побольше лежи! — строго произнесла Куренай.       — Уж поверьте, лежать она будет как минимум неделю, — ещё строже ответила Харуно-старшая.       — Ну мам! — начала возмущаться розоволосая.       — Никаких «ну мам»! Будешь у меня дома под присмотром! — сердилась женщина, ведя Сакуру к машине.       — Мам, ты почему на такси не поехала? Ты же когда нервничаешь, несёшься как сумасшедшая! В аварию же попадёшь! — начала возмущаться девушка. — Мы это уже проходили.       — Ну ведь в этот раз всё нормально? — оправдывалась мать Сакуры. — И хватит меня отчитывать! Местами мы с тобой не менялись! Ты мой ребёнок! Я тебя рожала!       — Будь осторожнее, не слишком дави на газ. — Харуно решила смолчать насчёт того, что она гений и знает всё лучше мамы. Хотя та знала много всего полезного. — Мам, слушай...       — Что? — Уже минут десять они ехали в полной тишине, а на Сакуру это давило.       — Я плохой преподаватель? — робко поинтересовалась зеленоглазая.       — С чего ты это взяла? — удивлённо посмотрев на дочь, спросила Харуно-старшая.       — Мама, дорога! — напомнила девушка. — Просто я случайно услышала, как одна преподавательница меня оскорбляла при учителях.       — Подслушивала около учительской? — Сакура лишь кивнула: а какой толк скрывать? — А другие учителя что говорили?       — Я толком не слышала, но Какаши, Куренай и Асума меня защищали, — произнесла розоволосая, и из её глаз полились слёзы.       — Ты чего? Ты так не расстраивалась, даже когда над тобой студенты посмеивались. Вспомни, что они говорили! Так что не переживай из-за какой-то ведьмы, которая просто завидует, — подбодрила женщина дочку. — Ты у нас домой с килограммом конфет приходила.       — Спасибо, но она всё же учитель со стажем, я ей и в подмётки не гожусь, — уже не скрывая свою обиду, говорила Сакура.       — Кто кому в подмётки не годится? Была бы взрослым и образованным человеком — не говорила бы всякую ерунду за спиной другого, а сказала бы прямо, что её не устраивает, — нахмурилась Харуно-старшая. — Какой же взрослый образованный человек будет вести себя так? Ты же у меня и умница, и красавица, и поёшь красиво!       — Спасибо, мамуля, — более-менее успокоилась девушка, — но я не настолько талантлива, как ты считаешь.       — Ага, конечно, и что же ты не умеешь? — усмехнулась женщина.       — Я не умею рисовать, готовить, шить и вообще вести хозяйство, — понурила голову зеленоглазая.       — А оно тебе надо? — лукаво улыбнулась Харуно-старшая.       — Надо! Каждая женщина должна уметь готовить, а у меня яичница в угли превращается!       — Знаешь, я тоже всё это делать не умею, — буркнула женщина. — У меня ведь есть твой папа!       — Спасибо, мам, — улыбнулась Харуно. Как только они начали подъезжать к воротам дома, им сразу открыли, и машина проехала во двор многоэтажки. — Но всё равно мне как-то обидно из-за Ахиро-сенсей...       — Ишь, какая стерва! Уж поверь, ей это аукнется, всё плохое всегда возвращается, — заверила мать девушки. — Пусть делает что хочет, а ты сиди и не показывай, что она тебя обидела. Будь мила с ней, пусть злится сильнее.       — Мамочка, ты у меня лучшая! — пропела Сакура.       — Естественно, — кивнула женщина, припарковавшись около подъезда. — Пошли домой, а то отец, наверное, нервничает: я ему ничего не сказала.       Мать и дочь вошли в подъезд и поднялись на лифте на двенадцатый этаж. Их сразу встретил немного полноватый зеленоглазый мужчина в очках с тонкой оправой. Это и был отец Сакуры.       Даже не верилось, что он — доктор биологических наук, лауреат Нобелевской премии со множеством наград. Просто он выглядел, словом, как оболтус: дома ходил в футболке «I love Harry Potter» с пятнами от всего подряд, а в университете — в чёрной футболке с черепами и в джинсах с цепями. Его вид терпели коллеги лишь из-за того, что он очень умный.       Харуно всё удивлялась: как такая красивая, гордая и умная женщина смогла полюбить папу? Хотя он добрый, заботливый и поёт романсы. Видимо, он завоевал маму именно при помощи песен и кулинарных изысков.       — Так, я не понял, почему у моего ребёнка голова перевязана? — начал возмущаться мужчина, обняв дочку покрепче.       — Пап, я упала и сотрясение получила, — вздохнула Сакура.       — Ой, ты моё золотце! — воскликнул отец девушки, рассматривая её голову. — Ну ничего, мы тебя как минимум неделю из дома не выпустим, устроим постельный режим.       — Ну папа, не надо постельный режим! — по-детски запротестовала Харуно.       — Разговорчики! — отрезал мужчина. — Пойдём, я такой шедевр приготовил, ну просто взрыв!       — Кизаши, опять ты со своим взрывом! — начала ворчать мама Сакуры, помогая девушке снять пальто.       — Мам, у папы любовь к кулинарии, причем взаимная, — сказала зеленоглазая, вешаясь сзади на шею отца. — Что ты приготовил, папочка?       — Сюрприз, — ответил Кизаши, обняв дочь. — Но я клянусь, что это необыкновенно вкусно.       Девушка прошла в ванную и быстро помыла руки, потому что из кухни шли весьма аппетитные запахи. Да, папа Сакуры готовил просто великолепно.       — Сегодня у нас фаршированный гусь, лакированный медом. Я решил попробовать французскую кухню.       — А по какому поводу такой праздник? — смотря на приготовленное блюдо, спросила Харуно.       — Ребёнок, как ты могла забыть? Ты же у меня уникум! — театрально обидевшись, спросил мужчина. — Не ожидал я от тебя такого, не ожидал.       — Ну па-а-ап, не обижайся, — промурлыкала девушка, обнимая отца. — «Так, надо подумать: годовщина свадьбы четвёртого августа, день рождения мамы — третьего мая, день рождения папы — на той неделе был. Какие там у нас ещё праздники? Да вроде никаких». — Харуно ещё долго не могла вспомнить, какой же сегодня праздник, ну а её отец вскоре не выдержал и расплылся в довольной улыбке.       — Эх, моя дочь забыла про день рождения своей кузины! — вздохнул Кизаши. — Я вчера целый день тебе звонил, но ты была недоступна.       — Не знаю, вроде всем могу звонить, да и мне все могут звонить, а от тебя ни одного пропущенного, — пожала плечами зеленоглазая, внимательно смотря в телефон. — Домой бы хоть позвонил.       — Прости, не подумал, — проворчал мужчина.       — Я давно говорила, что у тебя что-то с телефоном! — недовольно произнесла Харуно. — Что мне делать? У меня ни подарка, ни цветов, ни денег, и выгляжу я, мягко говоря, не ахти.       — Возьми платье. У меня в шкафу висит много твоих нарядов. И нормально ты выглядишь! — обняв дочь, воскликнула Харуно-старшая. — Ну упала, с кем не бывает? И вообще, что за глупость я тебе сказала? Марш спать, у тебя постельный режим!       — Мам, ну не мучай меня так! Я сама знаю, что мне делать, — буркнула Сакура. — У меня вообще-то сотрясение.       — Тебе отдых нужен, — ответила женщина. — Я врач, и я лучше знаю!       — Да ладно тебе, Мебуки. Наша дочь вполне может посидеть в семейном кругу, — спокойно сказал Кизаши.       — Ладно, — фыркнула Мебуки.       — Не злись, жёнушка. Иди надень платьице, а то гости скоро придут, — промурлыкал отец Сакуры.       — Пойдём, красавица. Покажу, что мы для Рей приготовили, — произнесла мать девушки, ведя её в спальню. Она вытащила квадратную сумку чёрного цвета с цветочным узором, который заметен только при дневном свете. В сумке оказался новенький белый ноутбук отличного качества.       — А сколько с меня? — спросила розоволосая, смотря на него.       — Да нисколько, — отмахнулась Мебуки, подав своей дочери платье из шкафа.       — Мам, давай без этого. Сколько с меня? — Харуно стала серьёзнее. — Этот аппарат стоит примерно двенадцать тысяч, так что с меня где-то пять-шесть. Завтра сниму с карты и отдам.       — Я тебе покажу «отдам»! Тебе самой деньги нужны! — прикрикнула Мебуки.       — Всё, никаких криков и никаких «покажу тебе»! Я сама деньги зарабатываю, я в доле, — усмехнулась зеленоглазая.       Женщина промолчала. Сакура и Мебуки быстро стали переодеваться.       — Уважаемые дочь и жена, вы там долго прихорашиваться будете? Уже все гости пришли. Ждём вас и именинницу, — пробурчал Кизаши, зайдя в спальню. — Ох, ты не зря так долго у зеркала сидела. Только тебе бы надо полежать, Сакура.       — Ну пап, я же не маленький ребёнок! — Харуно-младшая уже устала возмущаться.       — Может, ум у тебя и взрослого человека, но организм вполне нормального шестнадцатилетнего подростка. Он подвержен болезням сильнее, чем обычно, ведь некоторые органы перестраиваются именно в этот период. И я, как врач, говорю: тебе нельзя так сильно нагружать себя работой, на данном этапе взросления надо быть аккуратнее и стараться получать как можно меньше физических и моральных травм, — врачебным тоном произнесла Мебуки. — У тебя иногда могут быть гормональные сбои.       — Мам, ну хватит лекций по медицине! Со мной всё в полном порядке! — тяжело вздохнула зеленоглазая.       — После дня рождения, без споров и пререканий, пойдёшь спать крепким сном. Я возьму отгул и буду за тобой ухаживать, — предупредила Харуно-старшая.       — Мама, я ведь не инвалид! — в очередной раз возмутилась Сакура. — У меня всего лишь сотрясение! Пап, скажи ей!       — Мама права, — поддакивал жене Кизаши. Последовали бурчания от Харуно-младшей. — И не бурчи. Пошли скорее, гости уже ждут.       Они прошли к родным и друзьям именинницы и начали беседовать, пока не было виновницы торжества. Но вскоре дверной замок щёлкнул, и вошла невысокая смуглая шатенка с длинными прямыми волосами, стройной фигурой и правильными чертами лица. Как только она обернулась, то попала под шквал поздравлений.       — Поздравляю, Дайя! — обнимая и целуя сестру, сказала Сакура.       — Ой, я думала, что ты на своей работе застряла, а то не звонишь и не пишешь, — радостно пропела шатенка, обняв сестру. — Я так рада тебя видеть! А что с головой?       — Сегодня сотрясение получила, — притихла Харуно. — Ничего страшного, всё нормально.       — Голова не болит? Может, пойдёшь отдохнёшь? — забеспокоилась Дайя.       — Да всё хорошо. День рождения твой отметим, а там Джирайя мне, скорее всего, больничный даст. Ну, или отгулами возьму, — ответила зеленоглазая. — Хотя он нормальный мужик.       — Только на молоденьких падок, — прошептала шатенка на ухо сестре. — Он же раньше в моей школе директором был. На всех старшеклассниц слюни пускал!       — Ну да, есть такое, — согласилась розоволосая.       — Дорогие гости, прошу за стол! — произнёс хозяин дома.       Все веселились, пели, танцевали и вскоре разошлись по домам.       — Ты бы знала, как декан психует по каждому поводу из-за твоего увольнения. А ректор ему предупреждение сделал, мол, до следующего учебного года тебя не вернёт — он его к чертям уволит. — Девушки сидели в комнате Сакуры и шептались. — Злющий на пары приходит: не нашёл историка, который все твои группы бы взял. Думали по преподам растолкать. Три группы ему самому пришлось взять, а я в их числе. Объяснять не объясняет, но крик на весь этаж стоит. В общем, психушка плачет.       — Я и не собираюсь возвращаться, пусть сам расхлёбывает. Нечего было мне заочников совать, когда у меня по десять пар на дню. Я человек или робот? Я домой хочу вовремя приходить, а не чёрт знает во сколько еле живой приползать.       — А теперь угадай: кто метит на его место? — загадочно улыбнулась Дайя.       — Неужели Анико-сенсей? — приподняв брови, спросила Сакура.       — Да, такие слухи ходят, — произнесла шатенка. — Она уже и к ректору подходила, подлизывалась, предлагала свою кандидатуру. Мол, если что, я готова хоть сейчас.       — Я, конечно, ничего не имею против Хайко-сана, но кандидатура Анико мне нравится больше, — серьёзно произнесла Харуно. — Ему уже под восемьдесят, пора бы на пенсию.       — Ну да, двух слов связать не может, — посмеивалась Дайя.       — Ладно, девушки-красавицы, по постелям! — крикнула Мебуки, велев обеим ложиться спать.